34 Глава
Ночь полностью накрыла виллу. В комнате Мии царил густой полумрак, нарушаемый лишь блеклым светом луны, пробивавшимся сквозь неплотно закрытые шторы. На полу, раскинувшись на мягких матрасах и подушках, спали парни. Крис тихо посапывал в углу, Марсель закинул ногу на Нико, а Кая и Лукас спали у самой двери. В этой сонной тишине казалось, что весь дом погрузился в глубокий покой.
Но на просторном балконе, куда вела стеклянная дверь из спальни, сна не было ни в одном глазу. В прохладном ночном воздухе Сицилии стояли только двое - Арас и Мия. Арас медленно курил, лениво опершись о каменные перила балкона. Мия стояла совсем рядом, зябко кутаясь в свое серое худи. Огонек сигареты тускло подсвечивал его резкие, мужественные черты лица, и девушка поймала себя на мысли, что этот столичный мафиози за эти дни стал для нее кем-то гораздо большим, чем просто навязанным отцом женихом.
Арас затянулся в последний раз и уверенно потушил сигарету о пепельницу на балюстраде. Он медленно повернулся к девушке, и в его темных глазах отразился лунный свет. Без лишних слов он протянул руку, обхватил ее за талию и решительно притянул к своей широкой, горячей груди. Мия даже не попыталась оттолкнуть его. Арас наклонился и накрыл ее губы глубоким, требовательным поцелуем, заставляя ее окончательно позабыть о прохладе ночи.
Не разрывая поцелуя, он плавно, но настойчиво повел ее назад, пока спина Мии не уперлась в прохладную каменную стену дома. Арас прижал ее всем телом, перехватил руками за шею и снова поцеловал - еще более жадно и собственнически. Мия тихо вздохнула ему в губы, полностью растворяясь в его сильных руках. Но Россвелу этого было мало. Он скользнул ладонями вниз, крепко подхватил ее под бедра и одним мощным рывком приподнял девушку повыше, заставляя ее обвить ногами его торс. Оторвав ее от пола, он снова впился в ее губы безумным, обжигающим поцелуем, который заставил сердце Мии бешено колотиться в груди.
В этот самый момент в полумраке спальни медленно открылись чужие глаза.
Мирон не спал. Тяжелые мысли и подозрения не давали ему покоя весь вечер, и сейчас, сквозь стеклянную дверь балкона, он отчетливо видел весь этот беззвучный, страстный спектакль. Внутри старшего брата Маретти всё мгновенно перевернулось от глухой, яростной злости.
«Поганец... Тупой ублюдок... - бешено проносилось в мыслях у Мирона, пока его кулаки до белых костяшек сжимали край одеяла. - Прямо на моих глазах... на нашей вилле».
Его первым импульсом было вскочить, выбить эту дверь и навсегда стереть ухмылку с лица Россвела. Но Мирон заставил себя остаться на месте. Он вспомнил утренние заплаканные глаза сестры и ее слова о том, как сильно она боится, что этот Боулкэмп - последний в ее жизни - будет безнадежно испорчен семейной войной. «Нельзя... Нельзя сейчас с ним спорить, - сквозь зубы подумал Мирон, с трудом подавляя первобытную ярость. - Мия снова расстроится. Она просто возненавидит меня, если я сорву отдых прямо сейчас. Пусть подавится. Но после свадьбы я лично спрошу с него за каждую секунду». Мирон тяжело прикрыл глаза, делая вид, что спит, когда тени на балконе наконец зашевелились.
Арас плавно опустил Мию ногами на деревянный настил балкона. Они оба тяжело дышали, приходя в себя после этой безумной вспышки страсти. Не говоря ни слова, Арас аккуратно поправил капюшон ее худи, и они тихо, на цыпочках вернулись в душную комнату.
Арас бесшумно прошел к матрасам, где спали его братья, и лег на свободное место, закинув руку за голову. Мия же аккуратно забралась на огромную кровать, осторожно ложась на самый край, прямо между Марселем и Мироном, чтобы никого не побеспокоить. Она натянула одеяло, собираясь закрыть глаза, как вдруг из темноты, прямо над ее ухом, раздался леденящий, абсолютно трезвый шепот Мирона:
- Я всё видел.
Мия мгновенно замерла, ее сердце пропустило удар, а тело сковал ледяной ужас. Она не осмелилась даже повернуться к брату, до боли впиваясь пальцами в простыню.
- Мирон... - едва слышно, испуганно прошептала она в подушку.
- Спи, Мия, - так же глухо и строго отрезал брат, отворачиваясь к стене. - Завтра поговорим. Без свидетелей.
В спальне снова воцарилась тишина, но теперь она была удушающей и тяжелой. Мия лежала, глядя в темноту, и понимала, что хрупкое перемирие этого Боулкэмпа только что окончательно подошло к концу.