25 Глава
Яркие лучи сицилийского солнца заливали просторную веранду виллы, где вся честная компания Боулкэмпа уже собралась за длинным столом. Из кухни доносился умопомрачительный, густой аромат свежемолотых зерен и взбитых сливок. Спустя пару минут на веранду медленно вышла Мия, толкая перед собой сервировочный столик, заставленный большими фарфоровыми чашками. Выглядела она как ни в чем не бывало, хотя старательно избегала смотреть в сторону Араса, который сидел на своем привычном месте, расслабленно откинувшись на спинку кресла. На его ладони, завернутой в рукав, едва заметно белел свежий пластырь.
Мия плавно расставила чашки перед парнями, остановившись напротив Россвелов, и с самой невинной, лукавой улыбкой объявила на всю веранду:
- Приятного вам всем нахарканного кофе!
Парни Маретти лишь дружно загоготали, привыкшие к ее специфическим шуточкам. Кая с подозрением посмотрел на свою пенку, но соблазнительный аромат рафа взял верх. Он сделал первый осторожный глоток, и его глаза мгновенно округлились от восторга.
- М-мм! Невестка! Это и в правду вкусно! - искренне восхитился Кая, забирая чашку обеими руками. - Леон не врал, это реально шедевр!
- Ну да! Нахарканный кофе всегда вкусный, - невозмутимо парировала Мия, дерзко зыркнув на Араса.
Арас молча взял свою чашку, поднес к губам и сделал глубокий глоток. Кофе был идеальным - правильной температуры, с нежной сладостью сиропа и без каких-либо посторонних вкусов. Он посмотрел на девушку долгим, пронизывающим взглядом, в котором читался явный намек на их ночную встречу в ванной. Мия едва заметно сжала челюсти и быстро отвела глаза.
Мирон, сидевший рядом, внимательно посмотрел на бледное лицо сестры и заботливо спросил:
- Мия, у тебя больше не болит живот?
- Нет, ничего серьезного, слегка продуло, - спокойно ответила она, поправляя волосы. Внутренне она сгорела от стыда, вспомнив, чья именно горячая ладонь избавила ее от этой боли всего несколько часов назад.
Время пролетело незаметно, наполненное ленивыми разговорами, играми в приставку у бассейна и короткими перекусами. На часах было уже 17:30, когда солнце начало медленно клониться к горизонту, окрашивая виллу в мягкие янтарные тона.
Кая, растянувшись на шезлонге, лениво потянулся и спросил у сидящих рядом братьев Маретти:
- И какой у нас второй день Боулкэмпа по плану? Что делаем дальше?
- Второй день у нас расслабленный! - бодро отозвался Марсель, закидывая мяч в корзину. - Просто день дома! Делаем что хотим и как хотим. Никаких обязательных пранков и поездок. Полный релакс.
Парни согласно загудели. Усталость после бурных суток взяла свое, и вся компания постепенно потянулась наверх, разбредаясь по разным комнатам виллы - кто-то собирался поспать перед ночью, кто-то залипнуть в телефонах.
Мия зашла в свою спальню, плотно прикрыла дверь и с облегчением вздохнула. Наконец-то она осталась одна. Девушка сбросила обувь, забралась на огромную кровать прямо в домашней одежде и растянулась на мягком покрывале, прикрыв глаза. Тишина и прохлада комнаты окутали ее, заставляя расслабиться.
Она почти провалилась в дрему, когда дверь ее комнаты бесшумно открылась и так же тихо закрылась на замок. Мия даже среагировать не успела - матрас под тяжелым весом сильно прогнулся. Арас бездумно, словно к себе домой, забрался на кровать, лег прямо позади нее и одним мощным, уверенным движением прижал ее спиной к своей груди, намертво окольцевав ее талию своей сильной рукой.
- Придурок! У меня сердце чуть не остановилось! Ты с ума сошёл?! Отпусти меня! - в панике зашептала Мия, испуганно оборачиваясь к нему лицом. От неожиданности ее дыхание сбилось, а сердце застучало как сумасшедшее. Она попыталась упереться руками в его плечи, чтобы вырваться, но Арас лишь крепче сжал объятия, утыкаясь носом в ее шею и вдыхая аромат ее волос.
- Тихо, Маретти, - хрипло, утомленно выдохнул он ей прямо в кожу, заставляя девушку вздрогнуть от пробежавших мурашек. - Сказали же - день расслабленный. Делаем что хотим. Я хочу лежать здесь. С тобой. И если ты начнешь орать, твои братья прибегут и увидят нас в очень интересной позе. Так что не дергайся.
- Ты ненормальный, Россвел... - прошипела Мия, чувствуя, как к горлу подступает знакомый, обжигающий жар. Его близость обезоруживала, лишая всякой способности здраво мыслить. - Что тебе еще от меня надо? Ты получил свой кофе утром! Мало было ночи?!
- Кофе был отличный, принцесса, - Арас опасно, низко усмехнулся, и его свободная ладонь медленно скользнула под подол ее просторной футболки, обжигая голое тело. Пальцы уверенно двинулись вверх по ребрам. - Но мне мало. Твоя ненависть слишком вкусно пахнет. Давай, скажи еще раз, как сильно ты презираешь меня, пока я делаю это.
- Перестань... - выдохнула Мия, кусая губы, когда его пальцы начали медленно, дюйм за дюймом, прочерчивать линии по ее бедрам, заходя на внутреннюю сторону. Она отчаянно пыталась сжать колени, блокируя его руку, но Арас настойчиво протиснул свое бедро между ее ног, лишая ее малейшего шанса на защиту. - Арас, прекрати, я клянусь, я закричу... Мне плевать на парней...
- Не закричишь, - уверенно прошептал он, накрывая своими губами ее пульсирующую вену на шее и заставляя ее судорожно вздохнуть. Его ладонь опустилась ниже, уверенно сминая ткань белья и проникая в самую промежность. - Ты слишком боишься позора перед своими кузенами. Тебе придется терпеть меня, Мия. Каждый раз.
- Ты... чудовище... - Мия зажмурилась, впиваясь ногтями в его плечи. Внутри нее бушевала настоящая буря: разум требовал ударить его, вырваться, позвать Мирона, но тело под его тяжелыми, горячими ласками плавилось, отвечая послушной дрожью на каждое прикосновение. - Я ненавижу тебя... Ненавижу твои руки...
- Твое тело говорит об обратном, - Арас приподнялся на локте, заглядывая в ее затуманенные, полные ярости и желания карие глаза. Его пальцы двигались внутри нее уверенно и глубоко, заставляя ее прерывисто, рвано дышать ему прямо в губы. - Смотри на меня, Мия. Скажи мне в лицо, что хочешь, чтобы я остановился. Ну же. Скажи это.
Мия открыла рот, собираясь выплюнуть это слово, но вместо этого из ее груди вырвался лишь тихий, задушенный вздох, когда он рванул темп ласки, доводя ее до изнеможения. Ей приходилось до крови кусать собственную губу, чтобы не застонать на всю комнату.
- Вот именно, - торжествующе прошептал Арас, целуя ее в искусанные губы, сминая их в жестком, собственническом поцелуе. - Ты будешь упрямиться сколько угодно днем, Маретти. Но здесь, за закрытыми дверями, ты принадлежишь только мне. Привыкай к своему адскому отдыху.
Он продолжал ласкать ее, не обращая внимания на ее слабые попытки оттолкнуть его, методично и властно подчиняя себе каждую клеточку ее бунтарского тела, пока за окнами виллы Боулкэмп медленно угасал второй расслабленный день.