Ｐａｒｔ １.

Они сидели на холодном металлическом полу в оружейном отсеке Кроссхэйрза, и тишина после недавней битвы казалась почти осязаемой, нарушаемой лишь сухим лязгом деталей и мерным гулом вентиляционных систем, которые прогоняли по помещению воздух. Стены отсека были заставлены стеллажами, до отказа забитыми ящиками с боеприпасами, запасными стволами и какими-то узлами, назначение которых Дарья даже не пыталась угадать, потому что Кроссхэйрз всегда раздражался, когда она лезла не в своё дело, и сейчас она предпочитала не отвлекаться на посторонние предметы, а сосредоточиться на том, что лежало перед ней на расстеленной тряпице - разобранный пистолет-пулемёт, который заклинило как раз в тот момент, когда она попыталась прикрыть его левый фланг. Кроссхэйрз сидел напротив неё, широко расставив ноги, так что его колени возвышались по бокам от неё как две стальные глыбы, и даже в таком положении он всё равно нависал над ней всей своей массивной конструкцией, словно гора, готовая в любой момент обрушиться, но она давно перестала бояться его размеров, потому что знала - он никогда не сделает ей больно, даже случайно, потому что он был до одури аккуратным и педантичным, и сейчас его пальцы держали деформированный бластер с такой осторожностью, будто это был не боевой ствол, а хрупкая стеклянная статуэтка. Он молча выкручивал какой-то крепёжный винт, и Дарья слышала, как его сервоприводы едва слышно поскрипывали при каждом движении, и этот звук стал для неё почти родным за те несколько месяцев, что они работали в паре.

- Твой левый ствол перегрелся, Кросс, - сказала она, не поднимая головы, сосредоточенно протирая затворную раму ветошью, пропитанной маслом. - Опять ты палил очередями без остановки. Я же говорила тебе - дай стволу остыть, иначе он поведётся.

Кроссхэйрз фыркнул. Он не отрывал оптики от своего бластера, но она знала, что он слышит каждое её слово, даже когда притворяется, что занят.

- Там было четверо десептиконов, - ответил он глухо, с лёгкой хрипотцой, которая появлялась после долгой стрельбы. - Четверо, Дарья. У меня не было времени ждать, пока ствол остынет. Они лезли на нас с трёх сторон, и если бы я не дал длинную очередь, ты бы сейчас не сидела здесь и не умничала, а лежала бы где-нибудь в канаве с дырой в голове. Так что не учи меня воевать, ладно?

Она усмехнулась, хотя внутри неё кольнуло от того, как он сказал про канаву, потому что он был прав - они оба знали, что без него она бы не выжила в том бою, но признавать это вслух не хотелось, потому что он и так слишком часто напоминал ей о своей незаменимости, и она предпочитала переводить всё в шутку, чтобы не чувствовать себя вечно обязанной. Она отложила затвор в сторону и взяла следующий узел - спусковой механизм, который заедал при нажатии, и начала аккуратно разбирать его, стараясь не повредить тонкие пружины, которые едва держались в гнёздах.

- Твой пистолет, кстати, заклинило на третьем выстреле, - продолжил он, и теперь в его голосе проскользнула лёгкая насмешка, которую она научилась распознавать после сотен часов совместной работы. - Я видел, как ты дёргала затвор, и он даже не шелохнулся. Если бы я не отвлёк того уродливого конуса, который на тебя целился, ты бы сейчас не просто лежала в канаве, а была бы превращена в фарш. Так что давай-ка без соплей, а?

Она закатила глаза, хотя он не мог этого видеть, потому что был занят своим бластером.

- Это была не я, а рикошет от твоей дуры-башки, - парировала она, не повышая голоса, но с хитринкой, которая всегда выводила его из себя. - Ты так громко стрелял, что у меня от вибрации все суставы разбаловались, а потом этот твой огромный плащ зацепился за мой ремень, и я чуть не упала. Так что не вешай на меня своих собак.

Кроссхэйрз на мгновение замер, и она увидела, как его оптика расширилась и сузилась, будто он переваривал её слова, а потом он медленно поднял голову и посмотрел на неё с тем выражением, которое она называла «ты сейчас получишь», но она нисколько не испугалась, потому что знала - он никогда не позволит себе грубости, он только ворчит, а на деле она могла говорить ему что угодно, и он терпел, потому что, как она подозревала, ему нравилось, что она не боится его и что она обращается с ним как с равным, несмотря на всю его многотонную мощь и броню, которая могла бы раздавить её одним неловким движением.

- Моя башка, между прочим, тебя трижды прикрывала за этот бой, - сказал он с самой ворчливой интонацией, которую она обожала. - Первый раз, когда ты полезла вперёд без разведки, второй раз, когда ты застряла ящике, и третий, когда ты решила, что можешь стрелять с одной руки, как будто ты крутой наёмник. Так что не надо про мою башку. Она у меня стратегическая. А ты - мелкая, болтливая помеха, которая вечно влипает в неприятности, и я устал тебя вытаскивать.

Она улыбнулась, не скрывая своей радости, потому что он именно это и говорил каждый раз, когда она его подкалывала, и это стало их маленьким ритуалом - он нарочито жаловался на неё, а она знала, что на самом деле он гордится тем, что может её защищать, и это придавало её дням какой-то особый смысл, который она не могла объяснить словами, но чувствовала каждой клеткой. Она протянула руку к банке со смазкой, которая стояла между ними, и пододвинула её поближе к нему, чтобы он мог смазать шарниры своего бластера, потому что заметила, что они начали поскрипывать, и он, не говоря ни слова, взял банку тремя пальцами и аккуратно капнул масла на нужное место, и его движения были настолько отточенными и точными, что она невольно залюбовалась, как он работает, как его огромные руки справляются с мелкими деталями без малейшей дрожи, словно он был не боевой машиной, а ювелиром.

- Слушай, - сказала она, откладывая спусковой механизм и берясь за пружину, которую нужно было заменить, потому что старая потеряла упругость. - А ты правда видишь в прицел тепловые метки на километр? Или это ты просто хвастался, когда мы знакомились? Я помню, ты говорил, что твой оптический модуль позволяет тебе различать цели даже сквозь дым и пыль, но я не верю, что это работает на самом деле, потому что когда мы были в том ангаре, ты ни разу не заметил того десептикона, который прятался за контейнером, пока я не ткнула тебя локтем.

Кроссхэйрз поднял на неё взгляд, и его оптика вспыхнула ярче на мгновение, будто он был возмущён тем, что она ставит под сомнение его способности, но он сдержался и ответил с достоинством, хотя она слышала лёгкую обиду в его тоне.

- Я не хвастаюсь, - сказал он, и каждое слово было отчеканено с ледяной уверенностью. - Я констатирую факты. И если ты думаешь, что я не заметил того десептикона за контейнером, то ты ошибаешься. Я его видел. Просто я решил, что он не представляет угрозы, потому что он был без оружия и с повреждённым приводом. Я не собираюсь тратить выстрелы на тех, кто не может ответить. Это тактика, а не неумение. Я умнее тебя, Дарья, запомни.

Она хмыкнула, потому что знала - он никогда не признается в ошибке, даже если она была очевидна, и ей нравилось дразнить его именно за эту черту, потому что он так забавно злился. Она накрутила новую пружину на место и проверила, как ходит спусковой механизм, и, убедившись, что он работает идеально, удовлетворённо кивнула сама себе.

- Ладно, пусть будет так, - сказала она, убирая инструмент в сторону. - Но если ты такой меткий и умный, то спорим, что ты не попадёшь в ту банку на верхнем стеллаже? - она кивнула в угол, где на самой высокой полке стояла жестяная банка из-под смазки, пустая и почти незаметная в полумраке.

Кроссхэйрз медленно повернул голову в ту сторону, посмотрел на банку, потом снова на неё, и его губы сжались в тонкую линию, показывая, что он не одобряет её дурацкие игры. Но она уже знала, что он не устоит, потому что он не терпел, когда кто-то ставил под сомнение его меткость.

- Я не играю в игрушки, - ответил он, но его голос дрогнул на слове «игрушки», и она поняла, что он уже заинтересован. - Я воин, а не цирковой артист.

Она выдержала паузу, нарочито медленно положила пружину обратно в коробку и сказала едва слышно, почти шёпотом, но так, чтобы он точно услышал:

- Испугался.

Это слово подействовало как спусковой крючок. Кроссхэйрз замер на мгновение, и она увидела, как в его оптике промелькнула искра азарта, который он пытался скрыть, но не смог, потому что она слишком хорошо его изучила. Он резко повернулся, схватил с пола маленький болт, который лежал рядом с его бластером, и одним движением, даже не целясь, швырнул его через весь отсек. Болт со свистом рассек воздух и с громким дзиньком врезался в банку на стеллаже, сбил её с полки, и она покатилась по полу, издавая дребезжащий звук. Кроссхэйрз отвернулся, делая вид, что ему совершенно всё равно, и продолжил чистить свой ствол, но она видела, как он слегка расправил плечи, довольный собой, и она не могла сдержать улыбку, потому что это было так по-мальчишески, что на миг она забыла, что он - восьмиметровый робот, созданный для войны.

- Ой, а ты ведь и правда меткий, - сказала она с искренним восхищением, которое она не пыталась скрыть, потому что он заслужил его. - Я думала, ты просто хвастаешься, но у тебя и правда глаз как у снайпера. Может, научишь меня так же кидать болты? Это бы пригодилось, если патроны кончатся.

Кроссхэйрз фыркнул, но в этом фырканье уже не было раздражения, скорее снисходительное удовольствие, и он ответил, не оборачиваясь:

- Учиться надо не болты кидать, а правильно стрелять. Ты свой пистолет даже не настроила под свою руку, а уже лезешь в бой. Я тебе говорил сто раз - регулируй хват, подгоняй приклад под свои плечи, и тогда у тебя не будет заклинивать на третьем выстреле. Но ты же меня никогда не слушаешь.

Она хотела возразить, но остановилась, потому что в этом была доля правды - она действительно часто забывала про настройки, надеясь на автоматику, и это было её слабым местом, которое он постоянно отмечал, и она решила не спорить, а просто кивнуть, потому что он был прав, и она это признавала, даже если не говорила вслух. Она взяла свой пистолет, собрала его до конца, проверила работу спускового механизма и положила его перед собой на тряпицу. Затем она протянула руку к его пальцам, чтобы забрать ещё несколько болтов, но когда её пальцы коснулись его стального пальца, она почувствовала, как он дёрнулся, будто от неожиданности.

- Эй, - сказал он, и голос его стал ниже и глуше, почти шёпотом, который она с трудом разобрала среди гула вентиляции. - Аккуратней. Я могу пальцы тебе прищемить. Мои шарниры не чувствуют разницы между болтом и человеческой костью.

Она не убрала руку, потому что ей нравилось ощущать его холодную гладкую броню, покрытую тонкими насечками, которые служили ему для лучшего сцепления, и она провела пальцем по одной из них, чувствуя, как он слегка вздрагивает от её прикосновения.

- Ты осторожный, - сказала она тихо, почти интимно, глядя ему прямо в оптику, которая теперь была направлена на неё с каким-то новым выражением, которое она не могла описать - смесь изумления, смущения и ещё чего-то тёплого, что она редко видела в его глазах. - Ты всегда аккуратный. Ты никогда не причинишь мне вреда, Кросс. Я знаю.

Он сглотнул и его вентиляторы вдруг загудели на полную мощность, прогоняя воздух сквозь радиаторы, и она почувствовала, как по полу пробежала лёгкая вибрация от его внутреннего напряжения. Он медленно убрал свою руку, осторожно высвободив палец из-под её ладони, и опустил взгляд на свой бластер, делая вид, что ему нужно проверить какой-то несуществующий дефект, но она заметила, как его пальцы слегка дрожат, и поняла, что это прикосновение задело его сильнее, чем он хотел показать.

- Я... да, я аккуратный, - произнес он наконец, но хрипло. - Потому что я воин. А воин не калечит союзников. Ты мне нужна целой, чтобы я не отвлекался на твои травмы. Так что сиди смирно и не трогай мои пальцы, у меня там... сенсоры. Да.

Она улыбнулась, но ничего не сказала, потому что поняла, что он смущён, и если она продолжит его дразнить, он просто встанет и уйдёт, оставив её одну в этом отсеке, и ей не хотелось этого, потому что она наслаждалась его обществом больше, чем готова была признаться даже самой себе. Она вернулась к своему пистолету, проверила последний раз все детали, щёлкнула затвором, убедилась, что всё работает как надо, и аккуратно сложила оружие в чехол.

- Фух, - выдохнула она, потягиваясь и чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения на полу. - Готово. Спасибо за компанию, Кросс. Было почти приятно, если не считать твоего вечного нытья.

Кроссхэйрз хмыкнул, но не обиделся, и ответил уже своим обычным ворчливым тоном, хотя в нём всё ещё звучали нотки той неловкости, которая не успела до конца раствориться:

- Ммм... Иди отдыхай. Ты слишком много болтаешь, но оружие чистишь сносно, я тебе это уже говорил. Если бы ты ещё умела стрелять так же хорошо, как болтать, то была бы лучшим бойцом среди людей. Но ты только начинаешь, так что не расслабляйся.

Она поднялась на ноги, размяла плечи и уже собралась уходить, но что-то остановило её - какой-то внутренний порыв, который возник внезапно, словно искра, зажжённая его смущением и тем странным теплом, которое она почувствовала от его взгляда. Она повернулась к нему, села обратно на пол, скрестив ноги, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой, которая обещала что-то неожиданное.

- Я ещё посижу с тобой, - сказала она. - Можно? Мне не хочется уходить сразу. Тут уютно. И ты мне не мешаешь.

Кроссхэйрз поднял на неё взгляд, и его оптика задержалась на её лице чуть дольше обычного, будто он пытался прочитать её мысли, а потом он слегка кивнул, и уголки его губ чуть приподнялись в чём-то похожем на улыбку, хотя он быстро спрятал её, снова уткнувшись в свой бластер.

- Сиди, - сказал он коротко. - Мешать не будешь. Только не трогай мои инструменты, а то вечно всё перекладываешь, а потом я ничего не могу найти.

Она кивнула и замолчала, но в голове у неё зрела шальная мысль, которая сначала показалась ей глупой и даже неприличной, но потом она подумала, что этот серьёзный, вечно ворчливый воин заслуживает немного развлечения, которого ему явно не хватало в его железной жизни, и она решила, что обязательно что-нибудь придумает, что-то такое, что заставит его улыбнуться по-настоящему, а не прятать улыбку за маской ворчливости.

________________________________________________________________________________