ГЛАВА 11. ДВОЙНОЙ СЮРПРИЗ

Элитный клуб «Обскура» располагался в отреставрированном здании старого портового дока, но внутри от индустриального прошлого не осталось и следа. Стены были обтянуты тяжелым темным бархатом, поглощающим звуки, под потолком тускло сияли хрустальные люстры в стиле ар-деко, а пол из черного полированного мрамора отражал приглушенный неоновый свет, словно гладь ночного озера. Это было место не для простых студентов. Здесь отдыхали те, чьи фамилии ежедневно мелькали в финансовых хрониках и криминальных сводках города.
Сегодня «Обскура» была закрыта для посторонних. Сэм арендовал весь главный зал. Ради одного-единственного повода - восемнадцатилетия Хари .
Хари стояла у панорамного окна, выходящего на темную реку, и чувствовала себя экспонатом на выставке. На ней было платье из тонкого изумрудного шелка - подарок, который Сэм прислал ей утром вместе с личным стилистом. Платье сидело безупречно, подчеркивая хрупкие ключицы и тонкую талию, но ткань казалась Хари слишком холодной, почти чужой. Ей казалось, что на ней надет чужой костюм, в котором нельзя делать резких движений.
- Эй, именинница! Чего грустим в углу? - Феликс материализовался рядом, как всегда, внезапно. В его руке покачивался бокал с искрящимся шампанским. На нем был свободный дизайнерский пиджак поверх полупрозрачной майки, а на лице блуждала его фирменная, слегка лукавая улыбка. - Сэм ради тебя половину золотой молодежи города на уши поднял, а у тебя такое лицо, будто ты на лекции по термодинамике. Расслабься! В восемнадцать лет нужно творить глупости, от которых потом стыдно, но весело.
Хари слабо улыбнулась, благодарная Феликсу за его легкую, незамысловатую энергию. Он был единственным из окружения близнецов, кто не вызывал у неё подсознательного страха. Феликс знал Хванов с пеленок, видел их в самые разные моменты, но умудрялся сохранять какую-то удивительную внутреннюю независимость и пошловатый, но безобидный юмор.
- Мне просто непривычно, Ликс, - тихо призналась Хари, поправляя выбивающуюся прядь. - Здесь столько людей... И все они смотрят на меня так, словно я выиграла в лотерею.
- Ты и выиграла, детка, - раздался рядом резкий голос Мины. Она подошла сзади, покачивая бедрами в обтягивающем красном платье. Её взгляд буквально сканировал изумрудный шелк на Хари, высчитывая в уме его стоимость. - Сэм потратил на этот вечер столько, сколько мы за год обучения не платим. Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Другие за такое отношение душу бы продали.
В голосе Мины явственно слышался скрежет зубовный. Она пыталась улыбаться, но её пальцы так сильно сжимали ножку бокала, что костяшки побелели. За весь вечер к Мине не подошел ни один из статусных гостей - для них она была лишь безвкусной «подружкой из свиты». Всё внимание, все комплименты и дорогие напитки текли рекой только к Хари. Той самой Хари, которая даже краситься толком не умела до сегодняшнего дня.
- Я не просила его об этом, Мина, - мягко ответила Хари, чувствуя, как между ними снова растет невидимая стена. - Мне было бы достаточно обычного ужина в нашей пиццерии.
Мина лишь презрительно фыркнула и отвернулась, делая глубокий глоток из бокала. Её зависть уже не просто тлела - она горела ровным, уничтожающим пламенем. «Притворяется, - думала Мина, глядя на отражение Хари в темном стекле. - Набивает себе цену. Мерзкая, святоша. Но ничего, скоро ты спустишься на землю».
Музыка в зале внезапно стихла. Свет люстр приглушился еще сильнее, оставив лишь направленный луч прожектора в центре зала. Из полумрака вышел Сэм.
Он выглядел безупречно. Темно-серый костюм-тройка, идеально сидящий по фигуре, расстегнутый ворот белоснежной рубашки. В его руках была небольшая бархатная коробочка темно-синего цвета. Гости вокруг зашептались, расступаясь и образуя живой коридор. Сэм шел к Хари, и в его глазах, в его уверенной, вальяжной походке читалось абсолютное торжество. Он был хозяином этого вечера, этого клуба и этой девушки.
- Хари, - его голос, усиленный микрофонами, разнесся по залу бархатной волной. Он подошел к ней, мягко взял её за левую руку. Его ладонь была теплой, сухой и властной. - Сегодня особенный день. День, когда мир стал лучше, потому что в нем появилась ты. Я хочу, чтобы все здесь знали: ты - моя главная ценность. И я готов положить к твоим ногам всё, что у меня есть.
Он открыл коробочку. Внутри, на подушечке из белого шелка, покоилось кольцо. Платина, в центре которой горел массивный, безупречно ограненный бриллиант в несколько карат. В свете прожекторов камень вспыхнул сотнями холодных, ослепительных искр.
По залу пронесся коллективный вздох. Мина рядом с Хари едва слышно охнула, её лицо перекосило от смеси восторга и дикой, удушающей злости.
Сэм достал кольцо и, не спрашивая разрешения, плавно надел его на безымянный палец Хари. Камень оказался тяжелым. Холодный металл плотно обхватил кожу. Хари почувствовала, как у неё перехватило дыхание - но не от радости. Это не было предложением руки и сердца в привычном, романтическом смысле. Это было клеймение. Сэм надел на неё вещь, которая стоила как небольшая квартира, словно вешал замок на свою собственность. «Ты моя», - кричало это кольцо. «Я купил твое будущее».
- Сэм... оно слишком дорогое, я не могу... - прошептала она, пытаясь отстраниться, но Сэм мгновенно привлек её к себе за талию, утыкаясь носом в её волосы и прерывая любые возражения.
- Для тебя нет ничего слишком дорогого, малыш, - ответил он ей на ухо, но его голос прозвучал твердо, не терпящим возражений тоном мафиозного босса. - Носи и не думай ни о чем.
Зал разразился аплодисментами. Феликс свистнул, Мина натянула фальшивую улыбку, а Хари стояла в объятиях Сэма, глядя на свою руку. Бриллиант казался ей куском льда, который медленно замораживал её пальцы. Намного глубже, под ребрами, росло удушливое чувство паники. Ей отчаянно, до темноты в глазах, захотелось сбежать отсюда. От этого бархата, от этих фальшивых улыбок, от удушающего контроля Сэма.
Через час, когда гости переключились на элитный алкоголь и танцы, Хари незаметно выскользнула через служебный выход на заднюю парковку клуба.
Здесь, на улице, дул резкий, прохладный ветер с реки. Он мгновенно растрепал её сложную прическу, но Хари лишь с наслаждением подставила лицо под ледяные потоки воздуха. Она дышала глубоко, пытаясь прийти в себя. На её пальце всё так же тяжело покоилось платиновое кольцо.
Она дошла до края парковки, где у кирпичной стены дока горел одинокий желтый фонарь. Пространство вокруг было заставлено дорогими спорткарами, но в самом углу, в тени, стоял знакомый черный мотоцикл.
На байке, слегка откинувшись назад и опираясь спиной на стену, сидел Хенджин. На нем была неизменная кожаная куртка, воротник поднят. Между пальцами его правой руки тлела сигарета, пуская тонкую струйку серого дыма, который тут же уносил ветер. Его темные волосы падали на глаза, лицо было бледным и напряженным, а плечи - словно сведены судорогой от вечного, непреходящего внутреннего давления.
Хари застыла. Она не видела его с того дня на лестничной клетке.
Хенджин медленно повернул голову. Его взгляд - тяжелый, из-под нахмуренных бровей - зафиксировался на ней. Он сделал последнюю затяжку, бросил окурок под подошву тяжелого ботинка и тщательно растер его по асфальту.
- Сбежала с собственного триумфа? - его хриплый голос разрезал тишину парковки. В нем не было издевки, скорее - глубокая, выматывающая усталость. - Сэм, должно быть, с ума сходит. Ищет свою королеву.
- Зачем ты здесь, Хенджин? - Хари сделала несколько шагов к нему, обнимая себя руками за плечи, чтобы защититься от холода. Шелк платья плохо спасал от ветра. - Ты ведь даже не зашел внутрь. Сэм говорил, что приглашал тебя.
Хенджин издал короткий, тихий смешок. Он поднялся с мотоцикла. Его движения были резкими, рваными, словно внутри него туго натянутая пружина готова была лопнуть в любой момент.
- Смотреть, как мой брат разыгрывает перед тобой дешевый спектакль? Спасибо, мне этого дерьма дома хватает. Наш отец - мастер таких постановок. Сэм просто хороший ученик.
Он подошел ближе. Между ними снова осталось всего полметра - то самое опасное расстояние, на котором Хари начинала кожей чувствовать исходящую от него скрытую угрозу и... странное, пугающее притяжение. Хенджин опустил взгляд на её левую руку. В свете фонаря платиновое кольцо Сэма вспыхнуло ярким бликом.
Лицо Хенджина дернулось, словно от физической боли. Пальцы его рук мгновенно сжались в кулаки с такой силой, что послышался сухой хруст суставов. Он резко отвернулся, сделал шаг к стене дока и с силой ударил по ней кулаком - прямо по грубой кирпичной кладке.
- Хенджин! Прекрати! - Хари подскочила к нему, инстинктивно хватая его за предплечье. Ткань его кожаной куртки была ледяной. - Зачем ты это делаешь?! Постоянно... постоянно бьешь вещи, стены, злишься... Что с тобой не так?
Хенджин медленно развернулся к ней. На его костяшках проступили капли крови, но он, казалось, вообще не почувствовал боли. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.
- Со мной всё не так, Ким Хари, - тихо, сквозь зубы процедил он. Его глаза лихорадочно блестели. - С самого первого дня, как я увидел тебя в том университете. С самого первого дня, как мой брат решил сделать тебя своей игрушкой.
Он залез во внутренний карман куртки и вытащил небольшую, потертую картонную коробочку, перевязанную простой темной бечевкой. На ней не было логотипов дорогих ювелирных брендов, она выглядела старой, почти архивной.
- Я не собирался дарить тебе это при всех, - Хенджин грубо вложил коробочку в её ладонь, его окровавленные пальцы на секунду коснулись её кожи, оставив едва заметный теплый след. - Держи. И не смей выкидывать.
Хари с недоумением посмотрела на коробочку. Пальцы слегка дрожали, когда она развязывала бечевку. Открыв крышку, она застыла. Внутри, на подложке из потемневшего от времени бархата, лежал массивный серебряный браслет. Металл был старым, покрытым благородной темной патиной. На его широкой пластине была вырезана четкая, рубленая гравировка на латыни: «Существуй».
В этом браслете не было блеска бриллиантов, не было роскоши. Но от него веяло такой сокрушительной, древней силой, такой интимной тяжестью, что у Хари защемило сердце.
- Что... что это такое, Хенджин? - её голос превратился в едва слышный шепот. Она подняла на него глаза, полные непонимания и зарождающегося, подсознательного страха.
- Это просто вещь, - Хенджин сделал шаг назад, его лицо снова превратилось в непроницаемую, холодную маску, но плечи продолжали дрожать от напряжения. - Просто носи его, когда Сэм будет слишком сильно сжимать твое горло. Он напомнит тебе, что ты еще жива. Что ты - это ты, а не его кукла.
В этот момент тяжелая железная дверь служебного входа за спиной Хари с грохотом распахнулась. В проем вышел Сэм.
Его улыбка мгновенно испарилась, стоило ему увидеть брата и Хари под фонарем. Светлые волосы Сэма казались бледными в тусклом свете, а взгляд... взгляд стал абсолютно плоским, лишенным всякого тепла. Это был взгляд человека, который обнаружил, что кто-то трогает его личные вещи.
- Брат, - голос Сэма прозвучал тихо, но в нем отчетливо послышался сухой, опасный щелчок взводимого курка. - Мне кажется, ты переборщил с сентиментальностью. Что ты здесь делаешь рядом с моей девушкой?
Хенджин даже не повернулся к нему. Он плавно перекинул ногу через сиденье своего мотоцикла, завел мотор, который отозвался тяжелым, утробным рыком, и лишь перед тем, как надеть шлем, бросил на Хари последний, долгий взгляд.
- С днем рождения, Хари, - тихо сказал он.
Мотоцикл сорвался с места, оставляя за собой шлейф дыма и растворяясь в темноте ночных улиц. Сэм подошел к Хари, его пальцы жестко, почти до боли легли на её плечи, разворачивая к себе. Он посмотрел на серебряный браслет в её руке, и на его лице впервые проступила настоящая, неконтролируемая  злость.
- Что он тебе дал? - тихо спросил Сэм, и в его голосе больше не было ни капли солнца. - Отдай это мне, Хари. Прямо сейчас.