ГЛАВА 5. СТЕКЛЯННЫЙ ДОМ

Приглашение пришло неожиданно.

Хари сидела в своей маленькой кухне, допивая остывший кофе и пытаясь собраться с мыслями перед очередной лекцией, когда телефон завибрировал. Не Сэм. Не Мина. Незнакомый номер. Она чуть было не сбросила вызов, но что-то заставило её ответить.

- Ким Хари ? - голос на том конце был вежливым, ровным, безэмоциональным. - Это секретарь господина Хван Тэсона. Он хотел бы пригласить вас на ужин сегодня вечером. В семь часов. Водитель будет ждать вас у подъезда.

Хари застыла, прижимая телефон к уху. Хван Тэсон. Отец Сэма и Хенджина. Глава клана, о котором шептались в коридорах университета, о котором ходили слухи, которые она старалась не слушать. Человек, который, по словам Сэма, был «просто бизнесменом», но в глазах других был чем-то гораздо большим.

Она не знала, что ответить. Сэм не говорил ей о приглашении. В последние дни он был занят - встречи, дела, что-то семейное. Но почему-то Хари чувствовала, что отказ будет ошибкой.

- Я... да, конечно, - ответила она, удивляясь собственному голосу. - Я буду готова.

- Хорошо. Водитель прибудет в 18:45. Пожалуйста, будьте пунктуальны.

Секретарь повесил трубку, и в квартире снова воцарилась тишина. Хари посмотрела на себя в зеркало на кухонной стене - бледное лицо, растрёпанные волосы, тёмные круги под глазами от бессонных ночей, когда она перебирала в памяти слова Хенджина на скамейке в парке. Она выглядела не как гостья в доме мафиозного босса, а как призрак собственной жизни.

Она набрала номер Сэма. Гудки. Никто не ответил. Она попробовала снова - тот же результат. Странное беспокойство зашевелилось в груди. Она написала ему сообщение: «Твой отец пригласил меня на ужин. Ты знаешь об этом?», но ответа не было.

Хари вздохнула, бросила телефон на стол и направилась в комнату. Она не знала, что Сэм сидел в кабинете отца, сжимая телефон в руке, и читал её сообщение. Он хотел ответить, но Тэсон уже взял его телефон и положил его на стол.

- Ты сделаешь это правильно, - сказал Тэсон, глядя на сына холодными, ничего не выражающими глазами. - Она придёт. Ты будешь любезен. Ты будешь сдержан. Ты не скажешь ей ни слова о том, что не должен. Я сам расскажу ей всё, что ей нужно знать.

- Она не должна быть здесь, - Сэм едва сдерживал раздражение. - Она ещё не готова.

- Она будет готова, когда я скажу, - Тэсон откинулся на спинку кресла. - Теперь иди. Тебе нужно быть на месте, когда она придёт.

Сэм вышел из кабинета, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он знал, что отец прав. Он знал, что они должны играть по его правилам. Но он не хотел делить Хари. Ни с кем. Даже с собственным отцом.

---

В 18:45 чёрный автомобиль с тонированными стёклами остановился у подъезда Хари. Водитель, мужчина лет пятидесяти с лицом, на котором не отражалось ни одной эмоции, открыл перед ней дверцу и молча указал на заднее сиденье.

Хари села, и машина тронулась с места, плавно вливаясь в городской поток. Она смотрела в окно на проплывающие улицы, не узнавая их - она никогда не бывала в этом районе. Город постепенно менялся: старые дома уступали место современным особнякам, потом особняки становились всё больше, скрытыми за высокими коваными заборами, и наконец, машина въехала в ворота, которые открылись автоматически, без звука, как ворота в другой мир.

Резиденция Хванов была не просто домом. Это был дворец, построенный в стиле неоклассицизма, с колоннами, тяжёлыми дверями из тёмного дерева и окнами, которые отражали закатное небо так, будто здание было не из камня, а из воды. Ухоженный сад с фонтаном, где статуя обнажённой женщины держала в руках кувшин, из которого струилась вода, создавал ощущение, что она попала в музей под открытым небом.

Хари вышла из машины, чувствуя себя крошечной на фоне этой архитектурной мощи. Водитель открыл перед ней массивную дверь, и она вошла внутрь.

Первое, что она почувствовала, была тишина. Такая густая, что казалось, она давит на уши. Никакой музыки, никакого шума голосов, даже шаги слуг были беззвучными, словно все в этом доме передвигались на цыпочках. Пространство внутри было огромным: высокие потолки, расписные фрески, мраморные полы, отражающие свет дорогих люстр. Вдоль стен висели портреты - мужчины и женщины в старомодной одежде, с серьёзными, почти суровыми лицами. Они смотрели на неё со стен так, будто оценивали, достойна ли она находиться здесь.

- Добрый вечер, Хари.

Голос раздался из-за её спины. Она обернулась и увидела Хван Тэсона, стоящего в дверях гостиной. Он был выше, чем она представляла, и выглядел моложе своих лет - подтянутый, с сединой на висках и острыми, проницательными глазами, которые, казалось, видели сквозь неё. Он был одет в тёмно-синий костюм без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки, что придавало ему одновременно деловой и расслабленный вид.

- Добрый вечер, господин Хван, - ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

- Просто Тэсон, - он улыбнулся, и улыбка была тёплой, почти отеческой. - Ты - гостья в этом доме. Мы не должны быть такими официальными. Проходи, пожалуйста.

Он провёл её в гостиную, которая оказалась больше, чем вся её квартира. Мягкие диваны кремового цвета, антикварный камин, книжные стеллажи от пола до потолка, заставленные томами в кожаных переплётах. На каминной полке стояли серебряные подсвечники и старинные часы, которые тикали так медленно, что казалось, они отсчитывают не секунды, а годы.

- Присаживайся, - указал он на один из диванов. - Я распорядился, чтобы нам подали чай. Я слышал, ты любишь зелёный чай? Мне сказал об этом Сэм. Он много о тебе рассказывает.

Хари села, чувствуя, как мягкая обивка дивана прогибается под ней. Она не знала, что делать с руками, и положила их на колени, стараясь не выглядеть нервной.

- Да, - ответила она. - Зелёный чай. Это очень... внимательно с вашей стороны.

- Сэм - мой сын, - Тэсон сел напротив, скрестив ноги. - Его счастье важно для меня. А ты, Хари, - его глаза сузились, но улыбка осталась, - ты делаешь его счастливым. И за это я тебе благодарен.

Она не знала, что ответить. Слова были правильными, но что-то в голосе Тэсона было не так. Как будто он читал заученный текст.

В гостиную вошла женщина в строгом чёрном платье с подносом, на котором стояли две чашки и заварочный чайник. Она поставила поднос на стеклянный столик и бесшумно удалилась.

- Ты, наверное, уже знаешь, - начал Тэсон, наливая чай, - что мы с твоим отцом когда-то были близки. Очень близки. Мы работали вместе, делили бизнес, и... - он сделал паузу, глядя на тёмную жидкость в чашке, - мы делили общие интересы. Одинаковые вкусы.

Он поднял глаза на Хари, и в них мелькнуло что-то, чего она не могла распознать.

- Твой отец был выдающимся человеком, - продолжил он. - Упрямым. Гордым. Но выдающимся. Он знал, чего хотел, и шёл к этому, несмотря ни на что. Это редкое качество. Я всегда восхищался им. И сожалел, что наши пути разошлись.

- Я не знала, что вы были так близки, - тихо сказала Хари. - Мой отец... он редко говорил о прошлом. О вас.

Тэсон усмехнулся, но в усмешке не было тепла.

- Он был человеком, который не любил вспоминать боль. Я понимаю. - Он отпил чай и поставил чашку на стол. - А твоя мать... она была красивой женщиной. Очень нежной. Я помню, как она улыбалась. Такая редкая, искренняя улыбка. Ты очень на неё похожа, Хари. У тебя такие же глаза.

Хари почувствовала, как ком подступил к горлу. Она не ожидала, что этот человек, глава мафиозного клана, будет говорить о её матери с такой тёплой, почти болезненной ностальгией.

- Спасибо, - сказала она, сжимая чашку. - Я... я почти не помню её. Она умерла, когда я была маленькой. Только несколько воспоминаний осталось.

- Воспоминания - это всё, что у нас есть, - Тэсон смотрел на неё с каким-то странным вниманием. - И вещи. Материальные свидетельства, которые напоминают нам о тех, кого мы любили. Твой кулон, например. - он кивнул на её шею. - Я заметил его. Красивая вещь. Очень старинная.

Хари машинально коснулась кулона. Она носила его сегодня - не знала почему. Может быть, потому что чувствовала, что идёт в логово врага, и хотела иметь при себе часть своего прошлого.

- Это принадлежало моей матери, - сказала она. - Она всегда носила его. Он... он как будто связан с чем-то. Я не знаю с чем. Но я чувствую это.

- Можно взглянуть? - спросил Тэсон, протягивая руку. Его голос был мягким, почти гипнотическим.

Хари колебалась мгновение, но затем сняла кулон с шеи и положила ему на ладонь. Он взял его с такой осторожностью, будто держал хрупкое стекло. Его пальцы пробежали по гравировке, по краям, по излому - туда, где половинка сердца обрывалась.

На мгновение его лицо дрогнуло. Улыбка исчезла. Глаза стали холодными, как зимнее небо. Он смотрел на кулон так, будто видел в нём не просто украшение, а чей-то труп.

Хари вздрогнула.

- Господин Хван? - тихо спросила она. - Всё в порядке?

Он моргнул, и маска обходительности снова вернулась на его лицо. Он протянул кулон обратно.

- Прости, - сказал он, и в голосе слышалась едва заметная хрипотца. - Это просто... старые воспоминания. Твоя мать часто носила его. Я узнал его сразу. Спасибо, что позволила мне подержать его.

Хари надела кулон обратно, чувствуя, как холод металла снова касается её кожи. Она не понимала, что только что произошло. Но она знала, что видела в его глазах нечто такое, что не хотела бы видеть никогда.

Тэсон поднялся, и его улыбка снова стала тёплой.

- Я надеюсь, тебе будет комфортно в этом доме, Хари, - сказал он. - Сэм скоро должен спуститься. Он был занят делами. Но я уверен, он будет рад тебя видеть.

Он протянул ей руку, и она пожала её. Его ладонь была сухой и твёрдой.

- Я оставлю тебя, - сказал он. - Прогуляйся, если хочешь. Дом большой, но в нём много интересного. И, Хари... - он остановился в дверях и обернулся. - Береги этот кулон. Он для тебя важен. Больше, чем ты думаешь.

Он вышел, и Хари осталась одна в гостиной. Она смотрела на дверь, за которой скрылся Тэсон, и чувствовала, как её сердце бьётся слишком быстро. Что-то было не так. Что-то было ужасно, глубоко не так.

---

Она не знала, сколько времени прошло. Сэм не появлялся. Тишина в доме становилась всё более гнетущей, и Хари поняла, что не может больше сидеть на одном месте. Она встала и вышла в коридор, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Она не собиралась исследовать дом. Она просто хотела найти уборную. Но коридоры были бесконечными, с бесчисленными дверями, и каждая выглядела одинаково. Хари открыла одну из них, надеясь увидеть ванную комнату, и замерла.

Это была не ванная.

Это была комната, которая, казалось, не принадлежала этому дому. Она была маленькой, уютной, не вписывающейся в парадный стиль резиденции. Стены были заставлены книжными стеллажами - не для красоты, а для чтения, с потёртыми корешками, помятыми страницами и закладками, торчащими из книг. На большом дубовом столе лежали эскизы - рисунки, сделанные карандашом, некоторые незаконченные, но все невероятно живые. В воздухе пахло красками, деревом и чем-то ещё - едва уловимым, почти забытым запахом, который она не могла распознать.

Хари шагнула внутрь, не понимая, что делает. Её взгляд скользнул по столу, по эскизам. На одном из них была изображена женщина, сидящая у окна, и Хари узнала её - это была её мать. Она застыла, чувствуя, как холод пробегает по спине.

А затем она подняла глаза и увидела стену.

На стене, прямо над столом, был приколот скромный рисунок. Детский рисунок, выполненный неловкими, неуверенными линиями. Маленькая девочка на качелях, которая парила в воздухе, почти касаясь неба. А внизу, дрожащим почерком, была написана фраза:

«Существуй».

Она провела пальцами по бумаге, чувствуя, как неровные линии касаются её кожи. В груди разрасталась боль, которую она пыталась похоронить много лет. Она не знала, сколько стояла так, глядя на рисунок.

- Что ты здесь делаешь?

Голос был резким, холодным, почти грубым. Хари вздрогнула и обернулась.

В дверях стоял Хенджин. Его тёмные волосы были растрёпаны, рубашка расстёгнута, дыхание было прерывистым, как будто он бежал. На его лице были гнев и... страх. Она видела, как он перевёл взгляд с неё на рисунок на стене, и его глаза потемнели.

- Я... - Хари попыталась объяснить, но слова застревали в горле. - Я искала уборную. Я случайно открыла эту дверь. Я не хотела...

- Ты не должна была сюда заходить, - перебил он, и в его голосе звучала сталь. Он шагнул в комнату, и она почувствовала, как его тень накрыла её. - Это моя комната. Моя личная территория. Ты не имеешь права здесь находиться.

- Я не знала, - она сделала шаг назад, ударившись спиной о край стола. - Я просто... я увидела рисунок, откуда у тебя этот рисунок, «Существуй»? Это же...

- Замолчи, - он говорил тихо, но его голос вибрировал от едва сдерживаемой ярости. - Ты не имеешь права задавать вопросы. Ты не имеешь права находиться здесь. Ты должна уйти.

Он подошёл к ней так близко, что она почувствовала его дыхание. Его лицо было искажено гневом, но в глазах она видела что-то другое - боль. Чистую, невыносимую боль, которую он пытался спрятать под маской жестокости.

Он схватил её за руку - грубо, почти больно, и потянул к выходу.

- Хватит, - он вывел её в коридор. - Ты не должна была этого видеть. Ты не должна ничего знать.

- Хенджин, - она попыталась высвободиться, но его хватка была железной. - Я просто хочу понять...

- Ты ничего не поймёшь, - он отпустил её руку так резко, что она чуть не упала. - Ты слишком наивна, Хари. Ты думаешь, что весь мир - это твоя сказка. Но это не так. Иди. Найди Сэма. Позволь ему обманывать тебя дальше. Это то, что ты хочешь.

Он развернулся и ушёл, оставляя её стоять в коридоре с бьющимся сердцем и дрожащими коленями. Она смотрела ему вслед и не могла понять, что только что произошло.

Но когда она подняла руку, чтобы коснуться щеки, она поняла, что плачет.

Она стояла одна в коридоре, окружённая портретами мёртвых людей, и чувствовала, как дом сжимается вокруг неё, как капкан, который медленно захлопывается.

---

Она нашла Сэма внизу. Он стоял у выхода, в идеально сидящем костюме, с улыбкой на лице, но когда он увидел её заплаканные глаза, его улыбка померкла.

- Что случилось? - спросил он, подходя к ней и беря её за руки. - Ты плачешь? Кто тебя обидел?

- Никто, - солгала она, вытирая слёзы. - Я просто... я потерялась. Дом слишком большой. Я испугалась.

- Прости, - он обнял её, прижимая к себе. - Я должен был встретить тебя раньше. Отец задержал меня. Но теперь я здесь. Я не оставлю тебя одну.

Он поцеловал её в лоб, и Хари закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Но внутри неё всё дрожало. Она не могла забыть тот рисунок на стене. Не могла забыть «Существуй». И лицо Хенджина, который смотрел на неё с такой смесью ненависти и отчаяния.

Она не знала, что в этот момент Хенджин стоял в своей комнате, глядя на рисунок, который она видела. Его руки всё ещё дрожали. Он провёл пальцами по краю бумаги и прошептал:

- Прости меня, Хари. Но я не могу позволить тебе узнать правду. Не сейчас. Это убьёт нас обоих.

Он снял рисунок со стены и спрятал его в ящик стола.

---

Ужин прошёл в напряжённой атмосфере. Тэсон был идеальным хозяином - рассказывал истории, шутил, подливал вино. Сэм был рядом, держал её за руку под столом, улыбался. Но Хари не могла сосредоточиться. Её мысли были с тем рисунком. С теми словами. С Хенджином, который смотрел на неё так, будто она была его самой большой ошибкой.

В конце вечера Тэсон проводил её до машины и, когда она уже садилась, наклонился к ней.

- Ты всегда будешь желанной гостьей в этом доме, Хари, - сказал он, и его голос был тёплым, почти отеческим. - Но помни: некоторые двери лучше не открывать. Некоторые вопросы лучше не задавать. Хорошего вечера.

Он закрыл дверцу, и машина тронулась. Хари смотрела на удаляющийся особняк и чувствовала, как он сжимается у неё в груди.

Она знала, что на вопросы ей всё-таки придётся найти ответы. Даже если это разрушит её.