Глава 1. Тень под шлемом

Данное произведение является художественным вымыслом. Все имена персонажей, названия организаций, учебных заведений, городов, а также события, описанные в романе, вымышлены. Любые совпадения с реально существующими или существовавшими лицами, компаниями, учебными заведениями и событиями случайны и непреднамеренны.

Автор не ставил целью оскорбить или задеть чьи-либо чувства, а также не проводит параллелей с реальными людьми и обстоятельствами.

Осень в этом году вцепилась в город мёртвой хваткой. Сырость пробирала до костей, тяжёлое небо давило на шпили и крыши серой ватой, и только газоны у библиотеки пестрели пожухлой листвой, больше похожей на ржавчину, чем на золото. Ветер гонял по асфальту обрывки промокших листовок, прибивал к стенам запах прелой земли и выхлопных газов.

Вечер опускался на кампус рано и тяжело, размывая контуры зданий в мутном свете фонарей.

Руслан сидел на скамейке у входа в библиотеку, вытянув длинные ноги и расстегнув молнию на косухе, чтобы затянуться сигаретой. Куртка из чёрной потёртой кожи, видавшей виды, сидела на нём так, будто срослась с плечами — широкая грудь распирала швы, рукава обтягивали предплечья, на которых даже в полумраке угадывался край старой татуировки. Тёмные волосы, вечно взлохмаченные, падали на лоб, и он то и дело сдувал их, щурясь от дыма.

Рядом, прислонившись спиной к шершавому стволу старого клёна, полулежал Матвей. Друзья звали его просто Мэтт — приклеилось ещё в школе, после того как они всей компанией залипли на «Бойцовском клубе» и решили, что это звучит круто. Джинсовая куртка нараспашку, глаза прикрыты, руки скрещены на груди — он изображал глубокую задумчивость, хотя на самом деле просто кемарил после пар. Леонид, или просто Леон для своих, замер на подлокотнике скамейки, уткнувшись в телефон, и подсвечивающий экран голубизной делал его лицо похожим на маску.

— Чувак, ты серьёзно? — Мэтт приоткрыл один глаз, глядя на Руслана. — Опять за своё?

Руслан и правда выглядел чужеродно в этой компании с ридером в руках. Пальцы, сжимающие тонкий корпус Kindle, были перепачканы машинным маслом — чёрные полумесяцы забились под ногти, на костяшках темнели старые ссадины, въевшиеся в кожу навсегда. Он докурил и ткнул окурок в жестяную банку из-под энергетика, стоящую у ножки скамейки.

— Отвали. Тебе бы тоже не помешало хоть что-то прочитать, кроме меню в KFC.

— Я читаю, — лениво огрызнулся Мэтт. — «Три товарища» Ремарка. Слышал про такого?

— Слышал, — усмехнулся Руслан, не отрываясь от экрана. — Ты его в кратком содержании на два часа слушал, пока в гараже ковырялся?

— Иди ты.

Леон хмыкнул, отвлекаясь от телефона.

— Чувак, ты никогда не заинтересуешь ни одну девчонку этой ерундой, — лениво протянул Мэтт, меняя позу и поудобнее устраивая затылок на коре дерева. — Серьёзно. Ну какая душа оценит, что ты там читаешь про страдания и одержимость? Им пафос подавай и тачки.

Руслан промолчал. Тень усмешки скользнула по губам, но он спрятал её, сделав глоток остывшего кофе из термокружки. Металлическая поверхность уже запотела, кофе отдавал горечью и картоном, но он всё равно допил.

Он мог бы поспорить. Мог бы рассказать Мэтту, что сегодня утром одно из его видео набрало ещё десять тысяч просмотров. Что комментарии под последним рилсом, где он читал отрывок из дарк-романтического романа «Утонувшие в ночи» под шум дождя, пестрят признаниями в любви. Что девчонки пишут: «Нокс, голос — это отдельный вид искусства», «Читаешь именно то, от чего сердце замирает», «Ты понимаешь, что такое настоящая тьма». Им не нужны его тачки и пафос. Им нужен голос, темнота и правильные книги в кадре.

Но Мэтту он этого не скажет. Никто из них не знает, чем он занимается по ночам в гараже, когда камера ловит блики на хромированных деталях Harley, а он сам, скрывая лицо за шлемом или маской, превращается в Нокса. Для них он просто Руслан — громкий байкер с юрфака, сын местного строительного магната, вечно с наглой ухмылкой на лице, который влипает в истории и плюёт на чужое мнение.

— Чувак, смотри, — Леон толкнул его в плечо, кивая на вход.

Руслан поднял голову.

Из тяжёлых дверей библиотеки, облезлых, крашенных тёмно-зелёной краской, вышла она.

Невысокая, хрупкая, укутанная в серый шарф так, что виден только кончик носа и тёмные глаза. Шапка натянута почти до бровей, из-под шарфа торчит корешок книги, прижатой к груди. В руках — ещё одна стопка, перевязанная бечёвкой, будто она не студентка, а персонаж чёрно-белого фильма. Девчонка с филфака. Алиса.

Руслан узнал её сразу. И не только потому, что запомнил имя случайно, услышанное в коридоре.

Внутри кольнуло — остро, неприятно, как заноза, о которой забыл, но которая даёт о себе знать при каждом неловком движении. Он невольно усмехнулся собственным мыслям. Интересно, она тоже помнит тот день в столовой? Помнит, как смотрела на него тогда? Как сжимала в руках ту злополучную книгу с разводами от сока?

Вряд ли она вспоминает об этом с теплотой.

— О, это же та милашка, — оживился Мэтт, проследив за его взглядом. — Которая вечно тебя игнорит.

— Она не игнорит, она презирает, — поправил Леон. — Тонкая грань, чувак.

— Давай, покори её, тигрица, — усмехнулся Леон, толкая Руслана в плечо.

Руслан отложил Kindle на скамейку. Ноги сами понесли его вперёд, подошвы кед глухо шлёпали по мокрому асфальту.

Он не знал, зачем это делает. Может, чтобы развеять скуку. Может, чтобы доказать Мэтту, что может заинтересовать любую. А может, просто потому, что та колючка, которая засела внутри после их первой встречи, до сих пор не давала покоя. Слишком уж яркой была та вспышка — её взгляд, полный такой чистой, незамутнённой ненависти. Это было... интересно.

— Эй, коротышка! — крикнул он, растягивая гласные и улыбаясь во весь рот.

***

Алиса закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок.

— Я не коротышка, — буркнула она, крепче прижимая к груди стопку книг. Тяжёлый кирпич тома«Цветы над бездной» — того самого дарк-романтического романа, который она искала полгода, — ощущался самым уютным грузом на свете. В наушниках всё ещё играл низкий женский вокал, но звук пришлось убавить, чтобы слышать дорогу.

Она попыталась пройти мимо, но Руслан сделал шаг и лениво преградил ей путь. От него пахло табаком, дождём и чем-то терпким, почти сладким — дорогой парфюм, замешанный на запахе кожи и сырости. Он стоял так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Высокий. Широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой под расстёгнутой курткой. Тёмные глаза с почти чёрной радужкой, в которых плясали насмешливые черти. И эта вечная ухмылка, от которой хотелось залепить ему пощёчину.

— Ого, смотрите, — протянул он, кивнув на книги. — «Цветы над бездной». Тяжёлая артиллерия. — Он усмехнулся. — Готовишься к Хеллоуину или просто решила добить себя депрессией? Там же сплошная чернуха про одержимость и безумную любовь, да?

Его дружки за спиной хмыкнули. Алиса поджала губы. Собрать бы всю волю в кулак и просто уйти. Но язык — её главный враг — сработал быстрее мозга.

— А ты, я смотрю, тоже решил потянуться к высокому? — она ядовито улыбнулась, глядя на экран его телефона, торчащий из кармана куртки. — Или это новый уровень сложности в твоей фермерской игре?

Она ожидала, что он оскалится или огрызнётся. Но Руслан просто улыбнулся шире. Глаза его блеснули. Чёрт. Его нельзя было задеть. Его это только забавляло.

— Огонь, — усмехнулся он, убирая телефон в карман. — Книжки — это, конечно, круто. Только вот беда, коротышка: в твоих книжках все мужики — или маньяки, или психопаты с тёмным прошлым. А в реальности — скучно, да?

Он наклонился чуть ближе. Алиса вдохнула запах табака и дождя. Сердце предательски дёрнулось. Она списала это на злость. На адреналин. На что угодно.

— В реальности, — процедила она, — мужики в основном мешают пройти.

— Леон, освободи дорогу даме, — с пафосом скомандовал Руслан, даже не оборачиваясь. — Беги, коротышка. Чай остывает.

Алиса выдохнула и, обогнув его по широкой дуге, почти бегом направилась к выходу с территории. Кроссовки шлёпали по лужам, холодные брызги летели на джинсы. Только у калитки, у чугунной решётки с облупившейся краской, она позволила себе оглянуться.

Руслан стоял к ней спиной, одной рукой опираясь на ствол дерева. В другой руке он держал тот самый ридер. Мэтт что-то говорил ему, размахивая руками, но Руслан не слушал — он смотрел в экран, и в полумраке вечера его лицо казалось совсем другим. Сосредоточенным. Чужим. Тени от веток падали на него, рассекая черты на острые фрагменты.

«Показалось», — решила Алиса и нырнула в спасительную темноту аллеи.

***

Руслан проводил её взглядом, пока серая фигурка не скрылась за поворотом.

— Стрёмная, — констатировал Мэтт, подходя ближе и закуривая. — Нервная какая-то.

— Зато глазки красивые, — заметил Леон философски. — Когда она ими стреляет, аж искры летят.

— Завидуй молча, — бросил Руслан, возвращаясь на скамейку и поднимая ридер. Экран погас, и он нажал кнопку, возвращаясь к странице, на которой остановился. — У неё просто день тяжёлый.

— О, уже защищаешь? — Мэтт присвистнул. — Быстро ты, брат.

— Я ничего не защищаю, — Руслан ткнул пальцем в экран. — Просто книги у неё нормальные. Не чета твоим подкастам.

Он замолчал, утыкаясь в чтение. Мэтт и Леон переглянулись и пожали плечами. Вокруг зажигались фонари, разгоняя сырой полумрак жёлтыми пятнами. Где-то сигналила машина, ветер доносил обрывки музыки из открытого окна общаги.

Руслан читал, но слова не складывались в строки. Перед глазами стояло её лицо — нахмуренное, злое, с ярким румянцем на бледных щеках. И глаза. Светлые, почти прозрачные, и такие живые на этом лице книжной девы.

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и захлопнул ридер.

— Всё, я погнал. Завтра рано вставать.

— Куда? — удивился Леон.

— Дела, — коротко бросил Руслан, накидывая капюшон толстовки поверх шапки и застёгивая куртку. — Увидимся.

Он быстро зашагал прочь, в противоположную сторону от общежития, туда, где за университетским городком начинались старые гаражи.

***

Общага встретила Алису запахом капусты и работающим лифтом — сегодня определённо был её день. В комнате было тихо: соседка Лера уехала к родителям на выходные.

Сбросив кроссовки, Алиса заварила любимый чай с бергамотом и рухнула на кровать. Завтра выходной. Можно никуда не спешить. Можно читать до утра, смотреть дождь в окно и ни о ком не думать.

Ни о ком конкретно.

Рука сама потянулась к телефону. Пальцы механически открыли Инстаграм и скользнули в поиск. Она не была подписана на него. Это было бы... неправильно. Слишком откровенно. Но она знала этот адрес наизусть. @RidingShadows.

Нокс.

Лента обновилась. Сердце пропустило удар.

Новое видео.

Алиса надела наушники, устроилась поудобнее и нажала на экран.

Чёрный кадр. Шум дождя, записанный так, будто капли падают прямо на стекло её окна. Затем вспышка — свет фары мотоцикла разрезает темноту гаража. Крупный план. Руки. Длинные пальцы в чёрных перчатках без пальцев медленно сжимаются на рукоятке руля. Металл, кожа, дождь.

У неё перехватило дыхание.

Затем резкая смена кадра. Он стоит у стены, свет падает так, что торс в обтягивающей чёрной футболке кажется высеченным из мрамора. На плечи наброшена косуха. Маска скрывает нижнюю часть лица, глаза — в тени от козырька кепки. Но видно, что он смотрит прямо в объектив. Прямо на неё.

В руках у него книга.

Алиса подалась вперёд, не веря своим глазам. «Пленённые тенью» — тот самый дарк-роман, о котором все говорят в книжных сообществах, но который почти невозможно найти в бумаге. Она видела его только на фото в интернете.

Он открывает книгу наугад и начинает читать вслух. Голос низкий, с лёгкой хрипотцой, записан так, что кажется — он шепчет прямо на ухо.

— «Она знала, что он опасен. Знала, что от него нужно бежать. Но когда он смотрел на неё этим взглядом — тёмным, голодным, обещающим боль и наслаждение одновременно, — ноги отказывались слушаться. Она хотела, чтобы он её поглотил. Целиком. Без остатка...»

Мурашки побежали по коже ледяными иглами. Алиса замерла с чашкой в руке, боясь пошевелиться. Минута чтения пролетела как одно мгновение. Потом он закрывает книгу, медленно подносит её к губам и целует переплёт.

Алиса выдохнула, сама не заметив, что задерживала дыхание.

В следующую секунду он швыряет книгу в сторону. Камера резко падает вниз, в бетонный пол. Рёв мотоцикла взрывает тишину, и видео обрывается.

Она отложила телефон и уставилась в потолок. В комнате было тихо, только дождь барабанил по стеклу.

Она не знает, как он выглядит. Знает только, что у него мотоцикл, дьявольский вкус к литературе и голос, от которого плавятся предохранители. И что каждое его видео — как удар током.

Она снова взяла телефон, нажала «лайк». В который раз. И, как всегда, промолчала в комментариях.

Под видео уже было несколько сотен комментариев:

@dark_library: Нокс, кто ты? Сними маску, умоляю 😭

@reader_girl: Голос — это отдельный вид искусства 🔥 Ты выбираешь лучшие книги!

@moto_babe: Почему я не могу найти такого в реальной жизни?

@booklover_dark: «Пленённые тенью»! Где ты его нашёл? Я полгода ищу!

Алиса пролистала их и усмехнулась. Потому что в реальной жизни есть только Русланы. Самодовольные, громкие, с юрфака, которые читают разве что комментарии под своими фото и смеются над книгами, которые для неё — всё.

Она посмотрела на стопку книг на столе. «Цветы над бездной»,, «Утонувшие в ночи»... Герои этих книг — мрачные, сложные, одержимые. Они любят так, что готовы уничтожить мир. Они существуют только в книгах.

Закрывая глаза, она поймала себя на мысли, что голос Нокса из видео сегодня показался ей смутно знакомым. Эта хрипотца... Где-то она её уже слышала. Сегодня вечером. У библиотеки.

Но это же смешно. Руслан с юрфака не может читать даже инструкцию к микроволновке, не то что дарк-роман на ночь. Он же сам смеялся над «чернухой про одержимость».

Алиса уснула под шум дождя, даже не подозревая, как сильно ошибается

А в это время в другой части города Руслан сидел на корточках посреди холодного бокса, пахнущего бензином, маслом и сырым бетоном. Гаражи здесь были старые, ещё с советских времён — ржавые ворота, облупившаяся краска, тусклые лампочки под потолком. Его Harley стоял в центре, поблёскивая хромом в скудном свете.

Он поправил софтбоксы, установленные на штативах, проверил камеру на треноге. Включил запись.

Потом надел перчатки — чёрные, без пальцев, обтягивающие кисти как вторая кожа. На лицо легла маска, закрывающая нижнюю часть. Кепку он надвинул на глаза, оставляя в тени даже собственные зрачки.

Он включил плёночный шум на проекторе — стена позади мотоцикла ожила рябью старого кино. Взял в руки книгу. «Пленённые тенью». Тяжёлая, в потёртом переплёте, купленная за бешеные деньги у букиниста, который нашёл её где-то в Европе.

Камера моргнула красным.

Руслан заговорил — медленно, втягивая воздух так, чтобы голос шёл из груди, низко, с хрипотцой:

— «Она знала, что он опасен. Знала, что от него нужно бежать. Но когда он смотрел на неё этим взглядом — тёмным, голодным, обещающим боль и наслаждение одновременно, — ноги отказывались слушаться...»

Он читал, и слова отскакивали от бетонных стен, множились эхом. Он не думал о просмотрах, о лайках, о комментариях. Здесь, в этом гараже, он был кем-то другим. Тем, кого никто не знал. Тем, кто мог быть любым.

Когда видео кончилось, он выключил камеру и долго сидел на полу, прислонившись спиной к колесу мотоцикла. Маска сползла на подбородок, открывая лицо. Обычное лицо. Уставшее. С тёмными кругами под глазами и въевшейся в кожу дорожной пылью.

Завтра он снова станет Русланом. Громким, наглым, самодовольным студентом юрфака, сыном олигарха, которого все боятся и ненавидят. Будет дразнить книжную девочку у библиотеки, пить кофе с Мэттом и Леоном, делать вид, что его ничего не волнует, кроме тачек и тусовок.