Глава первая. Многолетняя тайна леди Данбёри

Герцоги Гастингские крайне ревностно относятся к закрытой семейной жизни. И, казалось бы, вряд ли их идиллию возможно разрушить новомодными интригами некой леди Уистлдаун. Окружающие точно уверены - тот урок Саймон Бассет и Дафна Бриджертон освоили на всю оставшуюся жизнь.

Солнечный лучик пробирается сквозь белоснежные ажурные занавески, созданные руками Дафной Бассет в одном из ближайших к Лондону фамильных особняков герцога Ганстингса. Мягко скользя вдоль стены, кусочек светила ложится на закрытые веки спящего Саймона, и Дафна любуется спокойным видом расслабленного мужа. Кончиками пальцев девушка касается его впалых щек, тронутых черной щетиной, затем поднимается выше, поглаживая кучерявые волосы своего герцога. Утренняя нега, особенно воскресным утром - ежедневное и обязательное условие для небольшой семьи, дабы дальнейшее течение времени могло доставлять только комфорт и несравненное ни с чем удовольствие своего нескромного бытия.
Саймон даже улыбается во сне. С тех самых пор, когда его брак окончательно окреп. Он чувствует, как нежны руки его любимой женщины, аккуратны ее неуловимые касания. И совсем скоро пробудится его сын, дополняющий абсолютную любовь в их общем доме. Мужчина просыпается, растягивая сей момент; забавно морщится, чуть приподнимаясь на локтях. Солнечный свет обхватывает его лицо, подсвечивая смуглую кожу и крепкую шею. Он подвигает Дафну к себе, обнимая её обнаженную спину мускулистой рукой, и опускается на шёлковую подушку на стороне супруги, вобравшую в себя цветочный аромат ее волос. Красная роза, к которой Дафна пристрастилась после замужества, масло персика и терпкий какао - приторная композиция кажется одним из символов, способных узнать присутствие девушки в его жизни из целой толпы отвергнутых раннее дам. Кроме множества разбросанных сорочек и кружев, которые прислуга подбирает с пола после каждой проведенной вместе ночи.
- Доброе утро, ваша светлость, - сонный голос его наконец раздается тихо, вызывая волну беспорядочных мурашек, когда Саймон утыкается носом в теплую грудь Дафны подобно ласковому щенку. Его грячее дыхание приятно обдает нежную кожу на хрупком теле девушки, отчего она радостно хихикает, прикрывая пухлые губы тонкой ладошкой.
- Доброе, любимый муж, - герцогиня Гастингская запускает пальцы на его макушке, прислушиваясь к размеренному дыханию. - Ожидаю вашего полного пробуждения, а затем приступим к планам выходного дня.
- Звучит заманчиво, - Саймон широко улыбается, вновь вдыхает запах Дафны, успевшей принять ванну с раннего утра. - Сын в порядке?
- Более чем. Сыт, весел и непоседлив, впрочем, как и всегда.
Вместо ответа мужчина предпочитает усыпать тело супруги влажными поцелуями, плавно перетекающими в крепкую, горячую близость накануне завтрака. Руки Саймона начинают блуждать вдоль спины Дафны, задевая все её чувствительные точки, будоража и взывая к проявлению особой любви. Он ложится поверх нее, и Дафна млеет лишь от одной мысли, что несмотря на статус матери и герцогини, приближенной к обществу Ее Величества, она остаётся невинной девочкой в руках мужа, как в первые встречи их любовной игры.
Леди Агата Данбёри, знающая о бурной молодости не меньше пары, скрытой в шелковых простынях, терпеливо дожидается окончания утреннего лобзания. Дафна, Саймон и их славный сын спускаются к завтраку спустя час, традиционно опаздывая, однако намерения леди Данбёри сообщить нечто невообразимое остаются вполне стойкими.
Облаченные в свежие наряды, Гастингсы спускаются в столовую. Они привыкли сокращать расстояние между собой, и любезно приглашают Агату присоединиться к идее сблизиться за столом, как принято в доме Бриджертонов или Каупер.
- Герцогиня, - леди Данбёри приобнимает за плечи Дафну, и чуть склоняется к ее лицу совершенно обескуражено. - Боюсь, планы на отдых придется отложить на неопределенный срок, в связи с тем, что мы получили откровенно любопытную весточку из центра столицы... Я понимаю, мои дети, что данная новость не для обсуждения за чашечками утреннего кофе, однако, смею предположить, ответственность ложится... Сказать бы помягче, внушительная.
- Бесконечное безумие... Не томите нас, леди Данбёри, - Саймон вздыхает, откидываясь на спинку кресла. В его руках резвится маленький сын, поднимая настроение семье, чем успешно пользуется женщина. - У нас долги? Нехватка финансов? Забастовки, быть может?
- Ничего из перечисленного не угрожает, мой герцог, - женщина отмахивается своей блестящей тростью. - И всё же, в решении вопроса, который я озвучу позднее, требуется проявление особого внимания. Будьте добры, миссис Бассет, прочтите вот эту телеграмму...
Леди Данбёри вынимает из кармана платья конверт с печатью, принадлежащей королеве Шарлотте. Супруги несмело переглядываются, после чего Дафна принимает уведомление, раскрывая содержимое, и вчитывается в каждое словечко:
- О, Бог мой. - Она прикладывает ладонь ко лбу. - «NN октября 1815 года, по благоприятному стечению обстоятельств, в связи с началом третьего бриллиантового сезона, совпавшим с датой прибытия Его Королевского Высочества принца Фридриха и Её Королевского Высочества принцессы Рубины Прусских, Её Королевское Величество королева Шарлотта желает присутствия госпожи Агаты Данбёри и герцогини Гастингской Дафны Бассет на совместном чаепитии в 16:00 по времени Лондона. Канцелярия резиденции Ш.М.». Но чем мы обязаны королеве?
- Я бы не задавал подобных вопросов, не будь Дафна связана со мной брачными узами, однако присоединюсь к вопросу: чем мы обязаны королеве? - Саймон раздражённо впивает пальцы свободной руки в край стола.
- Смею предположить, что подобное приглашение поступило вашей матушке, миссис Бассет, а также виконтессе Катрине Бриджертон. Мои подозрения вряд ли ошибочны, и связаны они с тем, что королева Шарлотта желает в невесты одну из леди, рекомендованных компанией перечисленных фамилий. Посему не остаётся иного выхода: этот сезон мы проведем не только в качестве гостей, но и оценочной комиссии.
- Это верно, но причем здесь я и Энтони Бриджертон? - герцог чуть отвлекается на сына. - Не в наших силах искать принцу невесту.
- Что ж, воля не ваша, однако... - леди Данбёри кладет на стол вчерашнюю статью анонимной леди Уистлдаун. - Ваша фамилия, с намеком на окольцованного повесу, замечена в строках нашей обожаемой писаки. Желая спровоцировать тему двухлетней давности, а также провальный дебют младшей мисс Шармы и скандальное замужество Кейт, леди Уистлдаун бросает вызов в очередной свадебный сезон. В этот раз навострить уши необходимо не только юным дебютанткам и кавалерам, но и тем, кто давным-давно пережил период бабочек в животе и интригующих романов. Иначе способен нарисоваться очередной Найджел Бербрук.
- Упаси Господь, - в унисон произносят Саймон и Дафна, вспоминая неприятную историю со счастливым концом.
- Кроме этого, принцесса Руби славится непростым характером, несвойственным человеку с ее титулом и объемом обязанностей, а потому консорта рекомендуется разыскать среди тяжёлого ранга, - заключает Агата.
- Блестяще... - Дафна закатывает глаза. - Нужно срочно ехать к моей мама́, Саймон. Сына придется оставить на милость Элоизы, Франчески и Гиацинты.
- А есть ли у нас выбор? - мужчина качает головой. - Будь это прихоть кого-то не из королевской семьи...
- О, чувствуется влияние вашей супруги, мой герцог, - леди Данбёри позволяет себе безобидную шутку. - Повеса выделяется крайней сообразительностью!
Завершая обсуждение свежих (и не самых приятных!) новостей, компания приступает к трапезе. А после нее собирается к поездке в отчий дом Дафны. Леди Данбёри, к тому времени, заранее связавшись с Вайолет Бриджертон, подготовливает экипаж Бассетов.
На дорогу хватает до двух часов, и хвала отпрыску супругов, она проходит спокойно. По пути герцогиня любуется осенними пейзажами. Бесчисленное количество самых разнообразных деревьев и кустов, усыпанных осенним золотом, напоминают о ближайшей зиме, из-за чего в груди пробирается какая-то особенная тревога.
Карету леди Данбёри и супружеской четы герцога Гастингса у ворот имения Бриджертонов встречают полным составом. Элоиза, облокотившись о руку Колина и пребывая не в лучшем расположении духа, прикрывает зевающий рот; Энтони и его виконтесса Кейт обмениваются лёгким флиртом, а Бенедикт, в свою очередь развлекает младших членов семьи смешными рожицами и не особо подходящими для знатных детей анекдотами. Всей душевной компанией отпрысков руководит Вайолет Бриджертон, старающаяся справиться с очередной порцией волнения, доставленного вместе с королевским уведомлением ранним утром. Шарлотта этим временем, вероятно, самодовольно попивает чай, зная, что привлекает к своей затее в честь приезда принца Фридриха и принцессы Рубины одних из самых популярных, востребованных и ответственных дам высокого двора.
- Джон, будь добр! - обращаясь к верному лакею в высоком белом парике и голубом фраке, миссис Бриджертон спешит встретить прибывших дочь, зятя и подругу. - Благодарю, Джон!
- Конечно, виконтесса! - названный Джон кивает, прижимая правую руку к левой груди и отдает лёгкий поклон. Он помогает спешиться шофёру, приземлиться го́стьям, поддерживая каждую под локоть, и в дальнейшем увести лошадей со двора.
- Мама́! - Дафна, спустившаяся первой, бросается в объятия членов своей семьи. - Джон, благодарю вас!
- Порою мы скучаем, миссис Бассет, - лакей скромно улыбается, однако Дафна касается его плеча с огромной долей искренней признательности и чистейшего уважения. Ей было десять лет, когда Джон пришел на службу юношей. На его глазах возмужали Энтони, Бенедикт, Колин, подросли Дафна, Элоиза, Франческа... Родились Грегори и Гиацинта. - Всегда к вашим услугам, моя герцогиня.
- Ребята наверняка будут рады уединиться вместе с остальными в саду, быть может, поиграть в игры и развлечь себя светскими беседами? - Вайолет отрывает Кейт от Энтони и провожает старшую дочь с леди Данбёри в дом.
- Дерьмо, - тихонько произносит виконт Бриджертон. - Мы, кажется, записались в сплетники нашей уважаемой королевы?
- Это вечное проклятье, - Саймон протягивает руку старому другу. Под гул остальных членов семьи, джентельмены уходят вглубь сада. Леди Бриджертон, Бассет и Данбёри, тем временем, собираются в гостиной за обеденным чаепитием.
- Вы тоже получили телеграмму этим утром? - Кейт разливает чай по фарфоровым чашкам, стараясь не допускать в их совет с деликатной информацией служанок. Внимание Дафны привлекают сладости, и Кейт со снисходительной улыбкой подвигает к ней вазочки и менажницы.
- Верно, миссис Бриджертон, - Данбёри устраивается поудобнее. - Ситуация ясна, как летний день, королева взялась за леди Уистлдаун всеми силами, и втягивает наши персоны в эту непростую игру. Нам необходимо создать условия для потенциального бриллианта, чтобы успешно женить принца.
- Полагаю, Крессида Каупер будет не против, - Дафна улыбается.
- О да, я бы посмотрела на этот театральный фестиваль ещё разок, - Вайолет подхватывает шутку, прикрывая улыбку рукой. - Что ж, мои дорогие, решено: в завтрашний бал обращаем внимание на потенциальных невест.
- Есть ещё кое-что, леди. И это необходимо обсудить немедля, - утвердительный тон Данбёри, который Дафна слышит дважды за последний день, заставляет девушку отложить карамельную конфету обратно на менажницу. Кейт же, замечая эту растерянность, подвигается к Дафне ближе, поддерживая последнюю за руку.
- Агата, Бога ради, ты пугаешь меня! - миссис Бриджертон неловко смеется, однако, под суровым взглядом давней подруги и растерянной дочери, складывает руки на столе, принимая предельно серьезный вид. - Раз уж дело срочное, прошу, мои дорогие, приступим.
- Я обращаюсь к вам, зная, что приведенная мною информация не просочится за пределы этих стен и ваших ртов и ушей, и ещё потому, что Бриджертоны и Бассеты связаны узами брака и крови. А посему прошу выслушать меня до конца, не перебивая, и отнестись к этой истории так, как отнеслись бы к своей собственной, - Данбёри откладывает трость, опираясь о край стола, и врезает хладнокровный взгляд в лица верных ей женщин. - Я вынуждена признать, что суть этой истории лежит на моей совести. Не буду удивляться, если к моей персоне полетит волна критики, однако останусь признательна, если этой волны из своих уст вы не допустите даже в мыслях...
- Безусловно, леди Данбёри, - Кейт кивает головой.
- Верно, миссис Бриджертон, благодарю. Всем нам известна трагичная история детства нашего дорогого Саймона, в частности, спорные отношения с покойным старшим герцогом. К сожалению, Саймон не единственный, кто стал жертвой сложного детства и отрочества. - Данбёри решает выдержать паузу, наблюдая за реакцией приближенных дам, и продолжает напряжённый рассказ, видя перед собой лишь обескураженные выражения их лиц. - Когда Сара скончалась, покойный герцог не думал о повторной женитьбе, однако трудности, с которыми столкнулся несовершеннолетний Саймон, крайне разочаровали требовательного герцога. И спустя несколько лет, когда Саймон отправился на обучение, в его отсутствие герцог позволил себе связь с другой женщиной. Она работала прачкой в имении герцога и была верна Саре долгие годы. Мне неизвестно, по каким причинам эта женщина взяла на себя грех вступить в неравные отношения с ним, старшим ее и по возрасту, и по классу общества... Однако вскоре после их начала он узнал, что она носит ребенка во чреве. Он обещал жениться не ней только в том случае, если она родит ему здорового, умного сына, способного стать наследником титула и многочисленных земель. На свет появилась девочка, которую мать назвала Мелони. Герцог отказался признавать отцовство, и мать с новорожденной дочерью уехали. Лишь за сохранение этого греховного секрета герцог обеспечивал ребенка, но только при условии, что больше никто не узнает об этом. И это не конец истории. Я должна уведомить вас, что Мелони скоро прибудет в Лондон из родной деревни Эмберли, и это не совсем то, что нужно в канун свадебного сезона при участии принца и принцессы. Безусловно, девушку разместят в доме её покойного отца-герцога, однако... Никто не должен знать, что она незаконорожденная дочь Гастингса и единокровная сестра Саймона Бассета. Вы услышали меня, леди?
- Это... Откуда вы знаете, что Мелони совсем скоро окажется в Лондоне? - Дафна задает вопрос, стараясь разобраться в том, что абсолютно пугает ее.
- Письма, моя милая, - первой отвечает Вайолет. - Наша леди Данбёри, как полагается благоразумной даме с большим сердцем, взяла на себя смелость поддерживать связь с непризнанной дочерью покойного герцога, верно, Агата?
- Чувствую укор в твоих словах, Бриджертон, - леди Данбёри вступает в битву с подругой, одаривая ее недобрым взглядом. — Девушка, ко всеобщему сведению, имеет прекрасное культурное образование, полученное в женском пансионате на юго-западе Англии.
- Брось! Первый камень под водой обнаружен, и мы, дамы, вполне можем выловить его, однако что теперь делать с герцогом Саймоном? Ему неизвестно о сестре-бастарде, за которую он, в теории, может нести ответственность, особенно в период бриллиантового сезона! Вспомните историю Марины Томпсон, леди. Несчастная оторвана от мира с двумя детьми, рождёнными вне брака, и благодарность за ее стабильное положение следует выразить только сэру Филиппу.
- Я встречу ее, мама́. Имею ввиду Мелони. В моем доме нет бриллиантов, куда может пожаловать с визитом принц, - Дафна наконец откусывает конфету.
- Верно, леди. Мы со всем разберемся, - Кейт ободряюще улыбается.
- Слова юных леди, вышедших замуж скандально, должны успокоить двух вдовствующих немолодых женщин, на чьи головы свалилась задачка от Её Величества? Отлично, - смеётся Вайолет. - Однако девочки правы. Возьмём этот сезон хитростью.
- Наше право, дамы, - леди Данбёри выдыхает. Остаток дня они проводят, обдумывая предстоящий сезон. Обсуждение ограничивается выбором платьев и драгоценностей, меню, декора, цветочных композиций и реплик, заготовленных для поддержания беседы с принцем и принцессой.
Вечером семьи прощаются друг с другом, и Бассеты возвращаются домой.
Когда экипаж молодых супругов трогается в путь, тревога в груди Дафны бурлит, будто горный источник. Она восседает напротив Саймона, стараясь унять тремор тонких рук, и, к своему сожалению, совершенно не может подобрать слов для тяжёлого диалога.
- Как бы ты отнеся к присутствию брата или сестры, милый? - нетерпеливое волнение Дафны одерживает победу.
- Прискорбно. - Саймон ухмыляется. - Сама мысль о том, что в мире мог быть ещё один несчастный Гастингс, вряд ли хороша собой. А что, есть претенденты?
Шутливый вопрос пугает Дафну до чёртиков, и та смеётся, не забывая пару раз хрюкнуть носом, чем обращает ситуацию в неловкость и насмешливый взгляд мужа.
- Конечно же, такое маловероятно, милый. И, тем не менее... Какой будет твоя реакция, если станет известно, что такой человек вполне... существует?
- Это что, очередная сплетня наскучившей Уистлдаун? - Бассет выгибает бровь. - Что значит твое «какой будет реакция»? Дафна, её не может быть. Это абсолютно ничтожное предположение.
- Но почему? - девушка разводит руками.
- Серьезно, милая?! - герцог раздражённо хлопает по колену. - Мой отец не рождественский подарок, но опускаться до зачатия бастарда - не слишком ли это даже для него?
Дафна опускает глаза. Саймон отмахивается рукой, стараясь отвлечься от неприятной беседы.
- Ты прав. По-своему прав, однако... Никогда не узнаешь заранее, способна ли судьба скрыть сюрпризы, Саймон, - она отвечает тихо, откинув спину на спинку
- Тогда закроем тему, пока это назойливая госпожа не вздумала бросить очередной сюрприз из твоих уст. Невыносимо!
Остаток пути они проводят в тишине. Раздается стук кобыльих копыт, колес и стук собственного сердца. Никто не замечает, то ли от усталости, то ли от раздражения, как позади них к тропе присоединяется ещё одна запряжённая лошадьми карета. С тем самым сюрпризом, против которого настроен весь дворянский мир.
В доме же, когда семья Бассетов возвращается домой, взволнованная леди Данбёри, оглядывается на настенные часы. Провожая Саймона в залу отогреться около камина, сама Данбёри бежит в конюшню встречать прибывшую следом Мелони. Она велит девушке войти в дом тихо и не издавать ни звука, скрываясь за дверью той комнаты, в которой её единокровный брат и хозяин имения отдыхает после неудавшейся попытки заявить о себе устами Дафны.
Леди Данбёри присоединяется к утомленной семье, стараясь пальцами уложить выбившиеся пряди жёстких волос. Запыхавшаяся Агата вызывает лёгкую улыбку у Саймона.
- Дорога доставила вам неудобства? - спрашивает Саймон, сидящий в кресле напротив источника согревающего огня. Мужчина подбрасывает в камин тонкие еловые ветки, из-за чего в зале распространяется аромат леса.
- Ничуть, - вздыхает Данбёри. - Я встречала нашу ночную гостью.
- Ночная гостья? Господи. - Саймон устало бьёт себя по коленям. - Это не подождёт до следующего дня? Чересчур после той программы, что довелось нам узреть в преддверии королевских гуляний.
- Я не думаю, ваша светлость. У той, о ком сейчас идёт речь, есть право посещать этот дом в любое время дня и ночи, - леди Данбёри поворачивается ко входной двери. - мисс Бассет, прошу вас, избавьте герцога от ожиданий!
- Что это значит?! - Саймон вскакивает со своего кресла. Фамилия, принадлежащая кому-то ещё, кроме его сына и жены, напоминает о неприятностях прошлого, связанных с отцом и матерью. - Вы назвали её фамилией Бассет. Повторюсь, что это значит? Это та шутка, суть которой всё делала раскрыть мне дорогая жена? Так вы это называете, дамы?!
В зале клокочет камин, поглащая сухой хворост. Вместо керосиновых ламп горят только свечи, освещая помещение лишь частично. Когда дверь приоткрывается, внутрь проскальзывает маленькая женская фигура, скрытая под черным бархатным плащом. Саймон стоит неподвижно, и Дафна обеспокоенно замечает, как играют желваки на его сосредоточенном лице. Незнакомка, тем временем, подходит ближе, плавным движением обеих рук, украшенных атласными перчатками молочного цвета, опускает капюшон плаща на спину. В её темных глазах, обрамленными линией черных густых ресниц, стоят слезы. Грудь девушки вздымается тяжело, и руки едва заметно дрожат. Саймон смотрит на виновницу всеобщего беспокойства удивлённо, и первые секунды встречи не издает из широкой груди и кроткого вздоха.
- М-Мелони... Мое имя - Мелони Лечмур-Бассет. Приветствую вас, герцог Гастингс... Позволите ли вы называть вас старшим братом впервые за всю жизнь, что мне пришлось скрываться от вас, ваша светлость? - голос девушки звучит тихо, чуть срываясь до слезливого писка. Мужчина смотрит на нее с неверием, но в глубине выбитого из колеи разума подмечает, как они с ней похожи. Как она похожа на усопшего отца: впалые щеки, миндалевидные глаза, тонкая линия губ. Только нос длинный, тронутый небольшой горбинкой, и подбородок острее, доставшийся, по всей видимости, от ее матери.
- Какого черта... - шепчет он, расслабляя пуговицы на вороте своей рубахи. - Ответьте мне, Агата, Дафна... Какого черта происходит, и кто эта девушка?!
Голос Саймона в конце срывается на яростный крик, и сам он принимается расхаживать по зале, срывая пуговицы с фрака. Дафна подбегает к нему, обхватывая лицо мужа обеими руками. Паника нарастает столь стремительно, что всем не хватает воздуха.
- Прежде чем ты начнёшь жалеть о сказанном, прошу тебя, любимый, выслушай её! - из глаз Дафны непроизвольно катятся слезы. Её пугает это бессилие Саймона, молчаливость повинной леди Данбёри и уязвимое положение Мелони. Её пугает всё, что терпят стены этим вечером.
- Вы коллективно выжили из ума, сославшись на бредни этой..? - указательный палец Саймона устремляется в сторону Мелони, словно вражеская стрела, заставляя осесть её на колени и расплакаться. Данбёри же, не в силах удерживать себя на ногах, медленно сползает на диван. - Её слова?!
- Она не врет, сэр Бассет, - Агата набирается смелости признаться, забывая обо всех формальностях обращения. - Волею своей пожаловала мисс Лечмур-Бассет, однако...
- Однако что?! Не говорите так! Не называйте её фамилией моего отца! Я отказываюсь от всего, что будет сказано в дальнейшем. Нет! - герцог сбрасывает руки супруги со своего лица и выбегает прочь, скрываясь в темноте коридора. Дафна лишь слышит топот его обуви на лестнице, ведущей в спальню.
- Мы вернёмся к этому вопросу после того, как завершится ярмарка невест, Дафна, - леди Данбёри не дает себе и минуты на проживание горьких эмоций. - А до сей поры убедитесь, что наша гостья не нуждается ни в чем. Я распоряжусь о предоставлении комнаты и прочего. Идите к сыну и мужу.
- Конечно, - Дафна кивает головой.
Мелони встает на ноги и выбегает из зале вслед за Саймоном. Какое-то время она в совершенной растерянности оглядывается по сторонам. Лучше ничего не придумывает, только развеяться на улице, наблюдая за полной луной в небе и вдыхая осенний воздух, отдаленно напоминающий зимний мороз. Девушка убегает в сторону небольшого пруда. Герцогиня и сама застревает в мрачном коридоре, однако вскоре, укрывшись в утепленном пальто, догоняет сестру Саймона. Внимательный садовник на пороге дома протягивает ей плед. Дафна в знак благодарности молчаливо кивает головой и широким шагом доходит до стоящей поодаль Мелони.
- Вы слишком просто одеты для подобной погоды, мисс Бассет, - герцогиня накидывает на узкие плечи Мелони шерстяной плед.
- Не стоило, правда. Все это не стоило того, - она качает головой. Улыбается сквозь слезы. - Вы знали о моем приезде?
- Сегодня за обедом в моем родном доме стало известно об этом не только мне. Стоит согласиться, что это неожиданно для всех, но... Мисс Бассет, в этом нет ничего плохого.
- Я так не думаю, герцогиня. В детстве я часто мечтала. Представляла, что мое возвращение в этот дом станет для меня таким же особенным событием, как день моего рождения, подаренный покойной матушкой... Это так наивно. - Мелони горько усмехается, утирая выступившие слезинки атласной перчаткой. Бросая на Дафну расплывчатый взгляд сквозь плотную пелену соленых слез, девушка заливается смехом. Она старается унять нарастающий в груди плач, но в горле так саднит, и копится вязкая слюна, что вместо смеха вырывается наружу хриплый кашель. - Неужели я в самом деле такая дура, которой нет места нигде? Среди простолюдинов я - объект издевательств и черной зависти, едко врезающейся в умы в людей... У них складывается впечатление, будто бы мою мать пожалели больше, чем кого-либо ещё из женщин... И, быть может, посему эта судьба жалеет меня возможностями получить образование, новые платья, неизведанные раннее книги и даже достойного мужа, способного закрыть глаза на позор моего отца-герцога и матери-прачки, хах! Что ж, положение среди дворян ничуть не лучше. Право признаться, что-то наравне с кухонной крысой, доедающей последние крошки хлеба за своим хозяином... Такая уж судьба, моя герцогиня... родиться в подобии роскоши, а умереть..? В грязи?
Мелони завершает монолог, медленно выдыхая холодный осенний воздух из лёгких. В груди отдает тупой болью, отчего она прикладывает ладонь к смуглой груди, обрамленной круглым вырезом узкого платья.
Дафна, стоящая за её спиной, смотрит на звёзды в ночном небе, обдумывая всю ту безысходность, которой делится с ней юная Мелони. Герцогиня вспоминает себя двумя годами ранее: ранимую, потерянную, уяизвимую девушку по прозвищу «леди», которую поставили с дрожащими коленками на пьедестал среди двухсот соперниц. Без возможности отступить назад. И только любовь ее дорогого Саймона, порою несправедливо доставляющая обиды и тяжёлые думы даже во снах, смогла подкрепить Дафну до того, что есть в сегодняшнем дне. Стабильный дом, счастливая семья, кровь от крови - сын, познающий мир во всех его проявлениях.
Голубые глаза Дафны рассматривают целое множество звёзд, далеких от их особняка, и ловит себя на мысли, что даже самым блеклым и дальним небесным самоцветам есть свое место на темно-синем холсте ночи.
- Вы способны на нечто большее, госпожа Бассет, - герцогиня произносит это уверенно, и Мелони смотрит на нее с недоумением. Дафна подходит ближе, заботливо поправляет плед на плечах младшей сестры своего мужа. Уголки её губ чуть приподнимаются в лёгкой улыбке. - Вы должны поверить не только мне, но и самой себе, убедившись, что это чистая правда.
- При всем уважении и признании к вам, герцогиня... Это просто смешно, - Мелони наконец успокаивается, ведь в конечном итоге ей не остаётся ничего иного. Все восемнадцать лет жизни она принимает любые нападки извне и мирится с внутренними конфликтами. Один на один, не имея поддержки от окружающих её людей. Девушка накрывает ладони миссис Бассет своими собственными в знак благодарности. - Мой брат прав, пусть и не считает своей сестрой. И я понимаю его, это правда. Не столь убедительно заявиться спустя восемнадцать лет в его дом, отнимать внимание его собственной семьи, лишь только потому... что наш отец не подумал о последствиях ради нездоровой мании увековечить своё имя достойным, по его убеждениям, наследника. В конце концов, я вернусь в Эмберли и больше никогда не побеспокою его, вас. Даже леди Данбёри. И я бесконечно признательна вам за помощь, теплый прием, за этот вечер и чуткость, что вы любезно оказываете мне сейчас. Мне никогда не суметь отблагодарить вас тем, что вы сделали для меня...
- Оставьте это, Мелони, - Дафна тихонько смеётся. - Это не просто любезность, а вопрос о вашей чести. О чести каждого из нас, ведь каждая душа на особом счету. Разве не этому вас обучали в пансионате?
Вдалеке гремит гром, из-за чего Мелони вздрагивает. Мягко убирает руки Дафны со своих плеч и возвращает нагретый собственным телом плед его хозяйке. Ещё несколько мгновений она стоят друг против друга. Карие глаза Мелони, напоминающие обложки старых книг из библиотеки Энтони, специи, привезенные Кейт из Индии, и, в конце концов, рождественскую шоколадную глазурь... Сейчас они наполнены смирением, грустью, признанием своей ошибки, выполненной на горячую голову. И голубые глаза Дафны, словно весенние цветы, летний ручей или французский шелк из ателье Женевьевы Делакруа, сочетают в себе нежность по отношению к новой родственнице наравне с холодной решительностью помочь ей встать на ноги крепко и заявить о себе на весь высший свет.
- Вы приглашены на ярмарку невест, и завтрашним утром прибудете во дворец Её Величества вместе со мной! - это заявление Дафна выпаливает с несвойственной ей ухмылкой.
- Но в этом нет логики, моя герцогиня... - Мелони мотает головой, нелепо разводя руки в стороны. - Я должна буду уехать следующим вечером.
- И тем не менее, Лондон обязан увидеть столь самоотверженную леди, не менее достойную для счастливого брака, хотя бы на один день. Я не принимаю отказов, мисс Бассет. За все то короткое общение, что сложилось у нас с вами, мисс Бассет, я убедилась, что хочу сложить приятное послевкусие и знать, что все в порядке. Бал может дать возможность изменить свою жизнь, а если нет, - Дафна складывает руки в замок, приподнимая подрободок немного выше. Строгий, гордый образ молодой герцогини - такой точно запомнит её Мелони. - В ином случае, вы не должны жалеть о проделанном пути, скорее, коснуться вашей второй жизни, положенной по долгу крови. Знайте, что мой дом - остаётся вашим домом по праву, и я надеюсь стать для вас добрым другом. Хотя бы на один день.
- Теперь я понимаю, почему вы стали той, кем являетесь сейчас, Дафна, - Мелони срывается с места и порывисто обнимает герцогиню.
- Верно, Мелони! Мы не можем родиться благородными, и кровь наших родителей вряд ли что-то решит, если разум и душа противятся нравственным законам прогрессивного общества. Помните, что благородными герцогами, виконтами и принцами становятся благодаря честному труду и осознанности. Потому я не принимаю беспочвенной критики и мало обращаю внимание на завистников. Таков наш удел - путь леди в золотой клетке тернист, как в темном лесу, однако он всё ещё продолжается.
Девушки заливаются смехом - искренним и звонким, что слышит Саймон из окна супружеской спальни. В саду становится совсем мрачно, и прислуга зажигает ночное освещение. Леди возвращаются в дом, провожают друг друга в холле, и каждая скрывается за дверьми своих спален. Дафна идет к разочарованному мужу и спящему ребенку, Мелони - к холодной постели и одинокому отражению в зеркале. До самого утра, пока не состоится её первый и последний бал, после которого девушка вернётся в деревню Эмберли, к привычной жизни простолюдинки, о которой забудут так же быстро, как вспомнили этим утром.
Но герцогиню Гастингскую, к сведению Мелони, чутье, касающееся вопросов и дел сердечных, никогда не подводит. Дафна уверена - следующим вечером мисс Бассет задержится в доме своего брата, несмотря на данное ею обещание Агате Данбёри. Дафна либо слишком самонаедянная, либо глупая, когда решает, что бал пройдет так, как задумано самой королевой. А претенденток на сердце знакомого ей принца Фридриха и звание будущей королевы-консорт соберётся достаточно, чтобы не привлечь внимание к загадочной персоне Мелони.
Зря надеяться все же не стоит.
К счастью или сожалению, перо леди Уистлдаун всегда острее чужих ожиданий.