Глава 15.

3 октября 2026 года. Мир Лжесвета. Воздушные тропы. Время не определено.

Каменный мост кончился через полчаса ходьбы. Он упёрся в берег — твёрдую землю, поросшую редкой, жёсткой травой, которая хрустела под ногами, как сухой снег. Дальше начинались холмы — невысокие, округлые, покрытые всё той же серой растительностью, которая выглядела мёртвой, но держалась за почву с упрямством, достойным живого. Небо над холмами менялось. Багровое свечение, которое висело над Лесом Огненных Корней, здесь сменилось тусклым, серебристым светом — как будто где-то за облаками пряталась луна, которой не было. Воздух стал другим: суше, прохладнее, и в нём появилось движение. Ветер. Слабый, но постоянный, он дул откуда-то сверху, с холмов, и приносил с собой странный звук — низкий, протяжный гул, похожий на дыхание гигантского зверя.

Они остановились у подножия первого холма. Артём, как всегда, впереди, его глаза обшаривали местность в поисках опасности. Полина стояла чуть позади, уперев руки в бока, и её дыхание было слегка сбитым — подъём от болота дался ей тяжелее, чем остальным. Данила выглядел спокойным, но в его глазах, голубых и навыкате, застыло что-то новое — не тревога, а скорее готовность. Алина шла последней, и её взгляд то и дело возвращался к болоту, которое осталось позади. Она думала о том, что сказал Данила. О том, что вода приняла его слова. О том, что ей самой, возможно, придётся сделать что-то подобное, когда настанет её черёд.

— Смотрите, — сказал Данила, указывая вверх.

Они подняли головы. За холмами, которые громоздились друг на друга, как складки на смятой ткани, открывался вид на то, что сначала показалось им облаками. Но это были не облака. Это были тропы.

Воздушные тропы парили в пространстве, как обрывки гигантской паутины. Они были сотканы из света и воздуха — полупрозрачные, светящиеся голубоватым светом, они висели на разной высоте, одни выше, другие ниже, и соединялись между собой узкими мостками, похожими на ленты. Некоторые были широкими, как дорога, другие — узкими, едва в две ступни, и по ним пробегали волны, как по воде. Под ними не было ничего. Только пропасть, уходящая вниз, в серую дымку, которая скрывала дно — если оно вообще было.

— Охренеть, — выдохнула Полина. Она подошла ближе, запрокинула голову, и её глаза расширились. — Это... они висят в воздухе. Без опор. Как это вообще возможно?

— Это другой мир, — напомнил Данила. — Здесь работают другие законы. Или не работают.

— Ты так спокойно об этом говоришь, — она покосилась на него. — Как будто каждый день видишь парящие в воздухе тропы.

— Я уже перестал удивляться.

— А я нет, — сказала Алина. Она подошла к краю обрыва, туда, где твёрдая земля обрывалась и начиналась первая тропа. Тропа была полупрозрачной, она светилась мягким голубым, и по её поверхности пробегали волны, как по воде. Алина присела на корточки, протянула руку и коснулась её пальцем. Тропа была упругой, как натянутая резина, и холодной. От прикосновения по ней пошли круги, как от брошенного в воду камня. — Она держит. Но я не знаю, выдержит ли она наш вес.

— Выдержит, — раздался голос.

Они обернулись. Голос донёсся сверху, с одной из троп, что висела выше остальных. На ней, на фоне серебристого неба, стояла фигура. Она не была человеческой — во всяком случае, не до конца. Это был орёл. Гигантский орёл, размером с лошадь, с телом, покрытым перьями, которые переливались серебром и голубым, как будто в них застыл ветер. Его глаза были золотыми, с вертикальными зрачками, и они смотрели на них с высоты с выражением, которое можно было принять за любопытство. Крылья были сложены за спиной, но даже в сложенном виде они казались огромными, способными закрыть половину неба.

— Вы прошли огонь и воду, — произнёс орёл. Его голос был резким, как крик, но в нём звучала музыка — высокая, пронзительная, как свист ветра в скалах. — Теперь перед вами воздух. Последнее испытание перед тем, как вы ступите на землю. И последнее перед башней.

— Последнее? — переспросил Артём. — Нас пять стихий. Огонь, вода, воздух, земля и молния.

— Верно, — сказал орёл. — Но испытание земли ждёт вас за этими тропами. А испытание молнии — перед самой башней. Воздух — это третье. И оно особенное. Потому что воздух — это не только стихия. Это ещё и ваш друг.

Сердце Артёма пропустило удар.

— Егор? — спросил он, и его голос прозвучал громче, чем он хотел. — Он здесь? Он жив?

— Он жив, — ответил орёл. — Но он не здесь. Он в башне, в клетке, и его силы угасают. Лжесвет питается им. Чем дольше вы медлите, тем слабее он становится. Но испытание воздуха связано с ним. Потому что воздух — это его стихия. И чтобы пройти его, вам понадобится не ваша сила. Вам понадобится вера.

— Вера во что? — спросила Алина.

— В него. В то, что он сможет. В то, что он не сломлен. В то, что ваш друг, — орёл склонил голову, и его золотые глаза блеснули, — всё ещё с вами. Даже если он далеко.

Полина стиснула зубы. Её пальцы сжались в кулаки, и по костяшкам пробежали синие искры.

— Как нам пройти? — спросила она. — Что мы должны сделать?

— Вы должны пройти по тропам, — сказал орёл. — Но не просто пройти. Один из вас должен сделать это, не касаясь троп ногами. Только дыханием. Только воздухом. Потому что воздух — это не опора. Воздух — это свобода.

— Это невозможно, — сказал Артём. — Мы не умеем летать.

— Один из вас умеет, — сказал орёл. — Тот, кого здесь нет. Но он может помочь вам. Даже издалека. Если вы верите в него.

Они переглянулись. Наступила тишина, нарушаемая только гулом ветра, который проносился по тропам, заставляя их вибрировать и петь на разные голоса.

— Я пойду, — сказала Алина.

Все повернулись к ней. Она стояла на краю обрыва, и её зелёные глаза с жёлтым ободком смотрели на тропы с решимостью, которой раньше в них не было.

— Ты? — Артём нахмурился. — Почему ты?

— Потому что я — земля, — сказала Алина. — Я самая тяжёлая. Если тропы выдержат меня, они выдержат всех. И потому что... — она замолчала, подбирая слова. — Потому что я верю в Егора. Больше, чем кто-либо. Я знаю, что он не сломлен. Я знаю, что он поможет.

— Ты не знаешь этого, — сказала Полина. — Ты не видела его с тех пор, как его забрали. Ты не знаешь, что с ним сделал Лжесвет.

— Знаю, — сказала Алина. Она подняла руку и показала браслет из чёрного шнурка, который всё это время был у неё. — Я ношу его браслет. Я чувствую его. Он слаб, но он держится. И он ждёт нас.

Она сжала браслет в кулаке и шагнула на тропу. Та заколебалась под её весом, прогнулась на пару сантиметров, но удержала. Алина сделала ещё шаг, потом ещё, и вот она уже стояла на середине первой тропы, раскинув руки для равновесия. Ветер трепал её волосы, выбившиеся из хвоста, и серебристый свет делал её лицо почти неземным.

— Я пойду первой, — сказала она, не оборачиваясь. — А вы — за мной. Идите след в след. И верьте в него. Слышите? Верьте.

Она пошла. Тропа под ней колебалась, но не ломалась. С каждым шагом она уходила всё дальше в высоту, туда, где тропы переплетались в лабиринт. Остальные двинулись за ней. Артём шёл вторым, его шаги были тяжёлыми, но уверенными, и он старался не смотреть вниз. Полина шла третьей, балансируя, как на канате, и иногда тихо материлась себе под нос. Данила замыкал колонну. Он шёл бесшумно, но его глаза постоянно двигались, отслеживая каждую волну на тропах.

Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. Он уже не был слабым и приятным — он бил в лицо, трепал одежду, пытался сбросить с троп. Алина шла, пригнув голову, и её волосы хлестали по лицу, но она не останавливалась. Она думала о Егоре. О том, как он боялся высоты. Как однажды они забрались на крышу школы — просто посмотреть на звёзды, — и Егор вцепился в парапет так, что побелели костяшки. «Я не слезу», — сказал он тогда. «Слезешь, — ответила она. — Ты сильнее, чем думаешь». И он слез. А потом смеялся всю дорогу домой, потому что страх прошёл, и остался только восторг.

— Егор, — прошептала она, не разжимая кулака с браслетом. — Помоги мне. Ты слышишь? Помоги.

Ветер ударил особенно сильно, и тропа под ней закачалась. Алина покачнулась, взмахнула руками, и в этот момент что-то изменилось. В воздухе перед ней, прямо над тропой, появилось свечение — слабое, едва заметное, но оно было. Оно пульсировало в такт её сердцу, и в нём угадывался силуэт — размытый, нечёткий, но знакомый. Кудрявые волосы. Узкие плечи. Толстовка на два размера больше.

— Егор, — выдохнула Алина.

Силуэт не ответил. Он просто висел в воздухе, и ветер вокруг него становился спокойнее, как будто он успокаивал его одним своим присутствием. Алина сделала шаг вперёд, и силуэт двинулся вместе с ней. Она сделала ещё шаг — и почувствовала, как ноги становятся легче. Как будто кто-то поддерживал её снизу, поднимая над тропой.

— Я здесь, — прошептала она. — Я иду. Держись.

Сзади Артём остановился.

— Вы видите это? — спросил он. — Там, впереди...

— Я вижу, — ответил Данила. Его голос был тихим, но в нём звучала надежда. — Это Егор. Или его тень. Или что-то, что от него осталось.

— Это он, — сказала Полина. — Это его воздух. Его стихия. Она узнаёт Алину.

Силуэт вёл их вверх, всё выше и выше. Тропы становились уже, петляли, пересекались. Некоторые обрывались прямо перед ними, и им приходилось перепрыгивать на соседние. Другие поднимались почти вертикально, и тогда им приходилось карабкаться, цепляясь за края, которые были скользкими, как лёд. Но силуэт всегда был впереди. Он указывал путь. И ветер, который до этого бил в лицо, теперь дул в спину, подталкивая вперёд.

Прошло полчаса, может быть, час. Время здесь текло по-другому — оно измерялось не минутами, а шагами, вздохами, ударами сердца. Они поднялись на самую высокую тропу — она висела над пропастью, и с неё открывался вид на весь этот странный, искажённый мир. Слева, вдалеке, чернел Лес Огненных Корней. Справа, за болотом, расстилалась серая равнина. А прямо впереди, на горизонте, возвышалась башня. Чёрная, угловатая, она вонзалась в небо, как сломанный зуб, и вокруг неё клубились тучи, пронизанные молниями.

— Башня, — сказал Артём. — Там Егор.

— Мы почти дошли, — сказала Алина. Она остановилась, переводя дыхание. Силуэт перед ней начал рассеиваться. Он терял форму, становился прозрачнее, и вскоре от него осталось лишь мерцание — и маленькая искра света, которая опустилась на ладонь Алины. Искра была тёплой, она дрожала, как сердце колибри, и пахла летним ветром.

— Это он, — прошептала Алина. — Он был здесь. Он помог нам.

Орёл, который всё это время парил над ними, опустился ниже. Его крылья создавали такие потоки воздуха, что тропы под ними закачались, и всем пришлось присесть, чтобы не упасть.

— Вы прошли, — сказал он. — Воздух признал вас. Ваша вера была сильнее расстояния. И ваш друг, хоть и слаб, ответил на ваш зов.

Он раскрыл клюв, и оттуда, подхваченное ветром, выплыло пёрышко. Оно было маленьким, с ладонь, но светилось чистым серебряным светом, и его края переливались, как перламутр. Пёрышко опустилось на ладонь Алины, рядом с искрой, и та втянулась в него, как в свой дом. Теперь пёрышко пульсировало — мягко, ровно, как дыхание спящего.

— Третий ключ, — сказал орёл. — Ключ воздуха. Он хранит часть души вашего друга. Пока он цел, ваш друг жив. Когда соберёте все пять, вы сможете открыть дверь в башню. И тогда начнётся последнее испытание.

— Битва, — сказал Артём. Это не был вопрос.

— Битва, — подтвердил орёл. — Но не та, что вы думаете. Лжесвет силён. Он питается вашими стихиями. Чем больше вы бьёте, тем сильнее он становится. Чтобы победить его, вам нужно нечто иное. Не сила. Не оружие. Истина.

— Что за истина? — спросила Полина.

— Та, что связывает вас. Та, что сильнее огня, воды, воздуха, земли и молнии вместе взятых. Та, которую вы несёте в себе, но ещё не осознали до конца. Когда поймёте — он падёт. Не раньше.

Орёл взмахнул крыльями и начал подниматься. Ветер вокруг них закружился, поднимая пыль и мелкие камешки, которые затанцевали в воздухе, как живые.

— Торопитесь, — донёсся его голос уже с высоты. — Ваш друг угасает. Башня ждёт. И помните: воздух — это свобода. Не запирайте его в клетку.

Он исчез в серебристом небе, оставив после себя только затихающий гул ветра. Тропы под ногами начали опускаться — они вели вниз, к твёрдой земле, которая виднелась далеко впереди. Там, у подножия холмов, начиналась новая местность. Холмы сменялись равниной, усеянной камнями, и из земли торчали входы в пещеры — тёмные, зияющие, как открытые рты.

Алина смотрела на пёрышко в своей ладони. Оно было тёплым, живым, и она чувствовала, как внутри него бьётся что-то родное. Что-то, что принадлежало Егору.

— Мы идём, Егорка, — прошептала она. — Потерпи ещё немного. Мы уже близко.

Она спрятала пёрышко в карман, туда же, где лежал браслет, и первой начала спускаться. Остальные двинулись за ней. Впереди их ждали пещеры. Земля. Четвёртое испытание.

Но прежде чем ступить на твёрдую землю, Артём остановился и обернулся. Тропы всё ещё висели в воздухе, переливаясь голубым. Он смотрел на них и думал о том, что сказал орёл. «Не та битва, что вы думаете». «Истина». «То, что вы несёте в себе, но ещё не осознали».

— Что? — спросила Полина, поравнявшись с ним.

— Ничего, — сказал он. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что нам придётся понять что-то важное. Что-то, что мы упускаем.

— Поймём, когда придёт время, — сказала она. — А сейчас иди. Нам ещё два ключа собирать.

Артём кивнул и пошёл вниз. Под его ногами тропа мягко пружинила, и ему казалось, что он слышит смех — далёкий, едва различимый, но знакомый. Егор. Его друг. Его воздух.

Он ускорил шаг.

Впереди, у входа в пещеры, их уже ждала земля.