Глава 13.

3 октября 2026 года. Неизвестность. Лес Огненных Корней. Время не определено.

Переход был мгновенным и бесконечным одновременно. В один миг вокруг них был гараж — бетонные стены, пыльный ковёр, запах мяты, — а в следующий мир разорвался на куски и собрался заново. Артём почувствовал, как его тело сжалось в точку, а потом расширилось, выворачиваясь наизнанку, и на секунду он перестал существовать — не умер, не исчез, а просто перестал быть, как будто кто-то выключил его сознание и включил снова. Вспышка золотистого света ударила по глазам, и он зажмурился, хотя это не помогло — свет проникал сквозь веки, заливал всё, стирая границы между телом и пространством.

А потом он упал.

Жёстко, на твёрдую поверхность, которая была не бетоном, а чем-то другим — горячим, шершавым, с острыми краями. Он ударился плечом и локтем, перекатился на бок, вдохнул — и воздух обжёг лёгкие. Не пламенем, а жаром, сухим, как из печи, с привкусом пепла и серы. Он закашлялся, открыл глаза и увидел небо.

Небо было неправильным. Оно не было голубым или серым — оно было багровым, как запёкшаяся кровь, и по нему плыли облака, подсвеченные изнутри оранжевым, будто где-то за горизонтом горел гигантский пожар. Света не было видно — ни солнца, ни луны, — но всё вокруг было залито этим тусклым, мерцающим сиянием, от которого по коже бежали мурашки.

Артём сел, опираясь на руки, и осмотрелся. Он лежал на чём-то, что напоминало землю, но не было ею — поверхность под ним была чёрной, спекшейся, покрытой трещинами, из которых сочилось слабое красное свечение, как из потухающих углей. В воздухе висела пыль, мелкая и едкая, она оседала на коже и одежде, и от неё першило в горле. Вокруг росли деревья.

Деревья были неправильными. Их стволы — толстые, узловатые — были покрыты чёрной корой, которая не шелушилась, а блестела, как обсидиан. Ветви извивались, как змеи, и тянулись вверх, к багровому небу, а вместо листьев на них висели сгустки огня — маленькие, дрожащие языки пламени, которые не гасли и не падали. Корни деревьев выпирали из земли, переплетались, создавая сеть, и внутри них, под чёрной корой, пульсировало красное свечение — как кровь в венах. Лес дышал. Он был живым.

— Вставай, — голос Полины раздался сзади. Он звучал хрипло, но в нём уже прорезалась та самая резкость, которая была её защитной реакцией на всё непонятное. — Не лежи. Тут горячо.

Артём обернулся. Полина лежала в двух метрах от него, на боку, и пыталась подняться, упираясь ладонями в раскалённую породу. Её лицо было покрыто пылью, мелированные волосы торчали во все стороны, а на щеке красовалась свежая царапина, из которой сочилась капелька крови. Она выругалась сквозь зубы, встала на ноги и отряхнула джинсы. От её ладоней, коснувшихся земли, в воздух взметнулись маленькие искры — её собственные, синие, смешанные с красными искрами этого мира.

Данила стоял чуть поодаль, уже на ногах. Он приземлился лучше всех — или, может быть, просто умел падать правильно. Он поправлял очки, которые чудом не разбились, и смотрел на лес с тем самым выражением лица, которое бывало у него на контрольных: спокойное, сосредоточенное, оценивающее. Его светлые волосы, обычно падающие на глаза, были отброшены назад, и в багровом свете его лицо казалось почти прозрачным, фарфоровым.

Алина стояла на коленях, прижав ладони к земле. Её глаза были закрыты, губы чуть шевелились — она не молилась, а скорее прислушивалась. К земле. К этому миру. Через несколько секунд она открыла глаза и медленно поднялась.

— Земля мёртвая, — сказала она тихо. — Не совсем, но почти. Она горит изнутри. Я чувствую огонь под ней, глубоко. Очень глубоко.

— Это логично, — сказал Данила. — Мы в мире, который принадлежит тому, кто назвал себя хозяином наших сил. Если он связан с тьмой, его мир должен быть... искажённым.

— Искажённым? — Полина хмыкнула. — Да тут просто ад. Жарко, как в духовке, и пахнет тухлыми яйцами.

— Серой, — поправил Данила. — Это сера.

— Один хрен.

Артём не слушал их. Он стоял и смотрел на лес, который простирался перед ними насколько хватало глаз. Деревья уходили вдаль, сливаясь в чёрную стену, и между ними вилась тропа — узкая, едва заметная, усыпанная пеплом. Она вела куда-то вглубь, в самое сердце леса, и оттуда, из глубины, доносился низкий, утробный гул — как будто сама земля стонала.

— Нам туда, — сказал он, кивая в сторону тропы.

— Почему ты так уверен? — спросила Алина.

— Потому что больше некуда. — Артём пожал плечами. — Портал закрылся. Мы здесь. И Егор где-то здесь. Надо идти.

— Идти в лес, который горит, но не сгорает, — пробормотала Полина. — Отличный план. Просто великолепный.

— У тебя есть другой?

Полина замолчала. Другого плана не было. Она выдохнула, заправила прядь волос за ухо и шагнула вперёд, на тропу. Остальные последовали за ней.

Они шли гуськом, друг за другом, стараясь не сходить с тропы. Пепл под ногами был мягким, как песок, и при каждом шаге из-под кед вырывались облачка серой пыли. Жар становился сильнее по мере того, как они углублялись в лес. Воздух был сухим, он высасывал влагу из кожи, трескал губы. Деревья смыкались над головой, образуя свод, и их огненные листья колыхались, хотя ветра не было — они двигались сами по себе, как живые.

Артём шёл первым. Он не сказал этого, но остальные поняли без слов — он был их щитом, их передовым отрядом. Его плечи были расправлены, шаг широкий и уверенный, но внутри у него всё дрожало. Он чувствовал этот лес. Чувствовал каждой клеткой. Огонь, который пульсировал в его груди, отзывался на красное свечение под корой деревьев, на жар, исходящий от земли, на гул в глубине леса. Это было странное, почти интимное чувство — как будто он вернулся домой, в дом, которого у него никогда не было.

— Ты как? — спросила Алина, поравнявшись с ним.

— Нормально, — ответил он коротко.

— Твоя рука горит.

Артём опустил взгляд. Его правая ладонь, которую он держал сжатой в кулак, светилась — не пламенем, а мягким оранжевым светом, который проступал сквозь кожу, делая её почти прозрачной. Он разжал пальцы — и свет погас. Сжал снова — загорелся.

— Оно здесь сильнее, — сказал он. — Моя сила. Она... реагирует на это место. Как будто узнаёт его.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю, — Артём снова разжал кулак. — Но я могу контролировать. Пока.

Они шли дальше. Тропа петляла, огибая особенно толстые стволы и корни, которые выпирали из земли, как рёбра гигантского зверя. Ветви деревьев иногда шевелились, опускаясь ниже, и огненные листья проносились в сантиметре от лиц, оставляя за собой запах гари. Один раз Полина чуть не коснулась такого листа плечом — и её куртка мгновенно обуглилась в том месте, оставив дыру с оплавленными краями.

— Осторожнее, — сказал Данила, оттаскивая её в сторону. — Эти листья — не просто огонь. Они жгут.

— Я заметила, — Полина потрогала дыру на куртке. — Блин. Это была любимая.

— У тебя всё любимое.

— Заткнись.

Через некоторое время лес начал меняться. Деревья становились выше, толще, их стволы сплетались в арки, и тропа под ними превратилась в тоннель — тёмный, подсвеченный красным, как глотка какого-то чудовища. Гул впереди стал громче, и в нём можно было различить ритм — медленный, тяжёлый, как биение сердца. Земля под ногами вибрировала.

— Мы приближаемся, — сказал Данила. — К чему-то большому.

— К чему? — спросила Полина.

— Не знаю. Но оно нас ждёт.

Тоннель закончился внезапно, и они вышли на поляну. Это было круглое пространство, свободное от деревьев, но не свободное от огня. Земля здесь была не чёрной, а ярко-красной, раскалённой до такой степени, что над ней поднималось марево. В центре поляны возвышался круг из стоячих камней — грубых, неровных, покрытых рунами, которые светились тем же оранжевым светом, что и ладонь Артёма. Внутри круга горел огонь — не костёр, а столб пламени, высотой в человеческий рост, который танцевал сам по себе, без топлива.

И перед этим кругом стоял он.

Голем. Он был огромным — метра три в высоту, с телом, сложенным из застывшей лавы и обсидиана. Его плечи были шириной с дверной проём, руки — толстые, как стволы деревьев, заканчивались пальцами, похожими на обломки скал. Глазницы на его голове — грубой, угловатой — были заполнены расплавленным камнем, который светился, переливался, и этот свет был живым. Он смотрел на них, и под его взглядом даже Полина замолчала.

Голем заговорил. Его голос был низким, как грохот камнепада, и каждый звук отдавался вибрацией в груди.

— Вы пришли. Стихии. Я чувствую вас.

Они остановились у края поляны, не решаясь подойти ближе. Артём выступил вперёд, заслоняя остальных. Его ладонь снова загорелась — уже без его воли, просто реагируя на присутствие голема.

— Мы ищем друга, — сказал он. — Его забрал Лжесвет. Мы пришли вернуть его.

— Я знаю, зачем вы пришли, — прогрохотал голем. — Я знаю всё, что происходит в этом лесу. Я — его хранитель. Его сердце. И я знаю, что вы пройдёте здесь, потому что так было предсказано.

— Предсказано? — переспросила Алина. — Кем?

— Теми, кто был до вас. Теми, кто создал этот мир и оставил его гнить. — Голем медленно повернул голову, и его горящие глаза остановились на Артёме. — Ты. Огненный. Ты чувствуешь это место. Оно зовёт тебя.

Артём не ответил. Он просто смотрел на голема, и в его груди уголёк горел ярче, чем когда-либо.

— Чтобы пройти через этот лес, — продолжал голем, — вы должны доказать, что достойны. Каждый из вас должен пройти испытание своей стихии. Первый — ты, огненный.

— Что я должен сделать? — спросил Артём.

Голем поднял руку и указал на круг с огнём.

— Войди в круг. Прими тепло этого леса. Огонь, который горит там, — это не обычный огонь. Это суть этого мира. Его боль. Его ярость. Его память. Если ты сможешь выдержать его, ты станешь сильнее. Если нет — сгоришь.

— Отлично, — пробормотала Полина. — Просто супер.

Артём не колебался. Он сделал шаг вперёд, потом другой, и его ноги ступили на раскалённую землю поляны. Жар был невыносимым, но он не замедлял шаг. Его кеды начали дымиться, но он не смотрел на них. Он смотрел на круг. На огонь, который ждал его.

— Артём, — голос Алины донёсся сзади. — Будь осторожен.

— Я всегда осторожен, — ответил он, не оборачиваясь.

— Нет, не всегда, — сказала Полина. — Но сейчас будь.

Он подошёл к кругу. Камни возвышались над ним, и руны на них пульсировали, вторя биению его сердца. Огонь в центре круга колыхнулся ему навстречу, вытянулся, как будто приветствуя. Жар обдал лицо, и на секунду Артём почувствовал страх — животный, глубинный страх перед огнём, который может сжечь, уничтожить, испепелить. Но он подавил его. Он шагнул внутрь.

Пламя сомкнулось вокруг него.

Первое ощущение было — боль. Огонь коснулся его кожи, и каждая клетка закричала. Но крик этот был не мучительным, а скорее удивлённым — как будто его тело не ожидало, что огонь может быть таким. Артём стоял в центре пламени, и оно обтекало его, лизало его руки, лицо, шею, но не жгло. Он чувствовал его тепло — не обжигающее, а глубокое, проникающее внутрь, сливающееся с тем уголёком, который жил в его груди. Уголёк разгорался, становился больше, ярче, и в какой-то момент Артём понял, что он больше не отделяет себя от пламени. Он и есть пламя. И пламя — это он.

Образы начали вспыхивать перед его глазами. Не мысли, не воспоминания — видения. Он видел этот лес не чёрным и мёртвым, а зелёным и живым. Видел небо голубым, а не багровым. Видел существ, похожих на людей, но не людей — они ходили среди деревьев, разговаривали с огнём, черпали из него силу. А потом пришла тьма. Она накрыла лес, исказила его, выжгла, превратила в то, чем он стал. И в этой тьме Артём увидел лицо — бледное, с чёрными глазами без зрачков.

Лжесвет.

Видения исчезли так же внезапно, как появились. Артём открыл глаза — он не заметил, что закрыл их, — и увидел, что пламя вокруг него успокаивается, опускается, втягивается в землю. Он стоял в кругу, целый и невредимый, и его ладони больше не светились — они горели ровным, спокойным огнём, который был частью его самого. Он больше не боялся его. Он был им.

— Ты прошёл, — голос голема прозвучал тише, чем раньше. — Ты принял тепло этого мира. Ты достоин.

Артём вышел из круга. Его шаги были твёрдыми, плечи — расправленными. Он подошёл к друзьям, и Полина первая нарушила молчание.

— Ты как?

— Нормально, — сказал он. — Лучше, чем нормально. Я видел... кое-что. Этот мир был другим. Он был живым. А потом Лжесвет его уничтожил.

— Это его мир? — спросила Алина.

— Был его. Или он его захватил. Не знаю. Но я видел его. Того, кто забрал Егора. И я знаю теперь, что он боится.

— Чего? — спросил Данила.

— Нас. Нашей связи. Того, что мы вместе. Поэтому он напал первым.

Голем снова заговорил.

— Ты видел правду, огненный. Этот мир был домом для многих, пока не пришёл он. Он выпил его силы, исказил их, сделал своими. Теперь он питается стихиями, которые украл. И он будет питаться вами, если вы не остановите его.

— Мы остановим, — сказал Артём. — Мы за этим и пришли.

Голем опустил руку, и в его каменной ладони что-то блеснуло. Это был осколок обсидиана — небольшой, с ладонь размером, чёрный, как ночь, но внутри него пульсировала оранжевая жила, как тлеющий уголёк.

— Возьми, — сказал голем. — Это ключ. Таких пять. По одному за каждое испытание. Соберёте все — и сможете войти в башню, где держат вашего друга. Без них вы туда не попадёте.

Артём протянул руку, и осколок лёг в его ладонь. Он был тёплым, почти горячим, и вибрировал в такт его пульсу. Он сжал его и кивнул голему.

— Спасибо.

— Не благодари, — прогрохотал голем. — Ты ещё не закончил. Впереди ещё три испытания. И последнее — в башне, лицом к лицу с ним. Только тогда ты сможешь спасти друга. И только тогда ты поймёшь, что такое истинная сила.

— Истинная сила? — переспросил Артём.

— Сила не в огне, огненный. Сила в том, что ты готов за него сгореть.

Голем замолчал и начал опускаться. Его тело, сложенное из лавы и камня, медленно оседало, превращаясь в груду обломков, которые через несколько секунд слились с раскалённой землёй. Круг из камней потух, руны погасли, и столб пламени в центре исчез, оставив после себя только облако пепла. Поляна опустела, и только осколок обсидиана в руке Артёма напоминал о том, что здесь только что произошло.

Они стояли молча. Багровое небо над головой было таким же тяжёлым, как и прежде. Лес вокруг всё так же дышал, пульсировал красным. Но что-то изменилось. Артём чувствовал это. Он больше не был просто парнем, который случайно получил силу. Он был огнём. И он был готов гореть за тех, кого любил.

— Пошли, — сказал он, пряча осколок в карман. — У нас ещё три испытания.

— И Егор, — добавила Алина. — Он ждёт.

Они двинулись дальше по тропе, которая уходила в глубь леса, туда, где их ждало следующее испытание. Артём шёл первым, и его ладони больше не светились — они просто были тёплыми, как руки человека, который знает, зачем живёт.