Cвидание втроем

Ты обнимаешь Шиона и, прижавшись к нему, тихо спрашиваешь:

— Скажи, чем сегодня занят Солон?

Шион отвечает не сразу. Сначала удивленно смотрит на тебя, потом обнимает в ответ — легко, будто это самое естественное действие в мире.

— Солон? — в его голосе мелькнула едва заметная насмешка. — Утром я видел его в библиотеке. Сидел с таким серьёзным видом... Зная его, он, скорее всего, просто читал что-то невыносимо скучное и делал вид, что это вопрос жизни и смерти.

Он чуть откинул голову, будто вспоминая точнее.

— Потом вроде собирался в город. Что-то про кафе... хотя, кажется, это Яан говорил, а Солон делал вид, что его не существует. — и эти слова вызывают у вас двоих легкую улыбку. — В общем, сейчас он, скорее всего, там. И, конечно, один.

Ты чуть отстраняешься и заглядываешь ему в глаза:

— Тогда пойдём к нему.

И, не давая ему времени возразить, легко касаешься губами его виска — не столько ласка, сколько тихое уговаривание.

— Не хочу, чтобы он весь день сидел один.

Шион тихо хмыкает, принимая этот жест как должное. В его глазах вспыхивают лукавые искры.

— Какая трогательная забота, — тянет он, нехотя выпуская тебя из объятий. — Хотя ты же понимаешь: если мы явимся без предупреждения, он обязательно сделает вид, что мы испортили ему жизнь. Будет хмуриться, ворчать и смотреть так, будто мечтает выставить нас за дверь.

Шион неторопливо потянулся, расправляя плечи, и всем своим видом излучая ленивую грацию.

— Но ты права. Оставлять его наедине с его же тоской — почти преступление, — он усмехнулся, направляясь к двери. — Идем, спасем нашего угрюмого волка от одиночества. Посмотрим, как быстро он попытается нас прогнать... и как сильно на самом деле обрадуется твоему приходу.

— Да, пошли.

Ты кивнула, переплела свои пальцы с его и шагнула следом.

Шион опустил взгляд на ваши сцепленные руки. Его губы дрогнули в мягкой, уже не такой насмешливой улыбке. Он чуть сильнее сжал твою ладонь, и его длинные пальцы уверенно устроились между твоими.

— Ого, — протянул довольно он, неспешно шагая рядом. — Осторожнее, я ведь могу и привыкнуть.

***

Путь до города не занял много времени. Шион шел расслабленно, с ленивой грацией, словно вся улица принадлежала ему, время от времени бросая на тебя лукавые взгляды. Когда вы добрались до нужного квартала, он безошибочно направился к небольшому, уютному кафе с панорамными окнами.

У витрины Шион на миг остановился и кивком указал внутрь.

За одним из столиков в самом углу сидел Солон. Его широкие плечи казались напряженными, а взгляд разноцветных глаз был устремлен куда-то в окно, сквозь прохожих. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе, а сам он выглядел так, будто в его голове были слишком тяжелые мысли для обычного выходного дня.

— А вот и наш одинокий волк, — тихо хмыкнул Шион, толкая стеклянную дверь.

Ты входишь следом, подходишь вместе с ним к столику и, улыбнувшись, первой нарушаешь эту сосредоточенную тишину:

— Привет, красавчик. Тут найдётся место ещё для двоих?

Солон вздрагивает, когда его так резко выдергивают из собственных мыслей. Его глаза тут же поднимаются к тебе, потом к Шиону, который стоит рядом с откровенно довольным видом. На мгновение Солон замирает, и кончики его ушей едва заметно розовеют, но он тут же хмурится, возвращая себе привычное невозмутимое выражение.

— Что вы здесь делаете? — проворчал он, скрестив руки на широкой груди, всем своим видом пытаясь показать, что их появление нарушило его идеальный покой. — Я вообще-то пришел сюда посидеть в тишине.

Шион тихо смеется и отпускает твою руку только затем, чтобы отодвинуть для тебя стул напротив Солона.

— Спасибо.

Ты благодарно киваешь Шиону и садишься, а потом, не удержавшись, продолжаешь:

— Мы просто гуляли по городу. А потом я увидела в кафе очень красивого мужчину и решила, что пройти мимо было бы большой ошибкой.

Солон уставился на тебя.

Молчание длилось ровно секунду — и за эту секунду по его лицу промелькнула целая буря.

— ...Очень красивого, — повторил он медленно и отвернулся к окну, резко подняв чашку кофе. — Глупости говоришь.

Но румянец никуда не девается.

Шион, который уже устраивался рядом, закинув руку на спинку стула, беззвучно смеялся, зажав рот ладонью. Когда Солон бросил на него предупреждающий взгляд, он тут же принял самое невинное выражение лица, на которое был способен.

— Ну вот, — легко замечает он. — Теперь нас трое, и день уже не выглядит таким мрачным. Правда, Солон?

— Заткнись, Шион.

Но в его голосе нет настоящей злости. Он ставит чашку на блюдце и после короткой паузы спрашивает, не глядя прямо на тебя:

— Вы ели? Здесь неплохо готовят. Если уж пришли.

Шион тихо присвистнул себе под нос, явно оценив этот неловкий жест гостеприимства, но благоразумно промолчал. Только потянулся к меню, лежавшему на краю стола, и невозмутимо раскрыл его.

Ты чуть улыбаешься этой неловкой попытке позаботиться:

— Нет, не ели.

— Я возьму что-нибудь сладкое, — объявил он. — Раз уж Солон так любезно нас приглашает.

Ты наклонилась ближе к Шиону, заглядывая в меню и разглядывая строчки.

Шион с готовностью наклонил меню, позволяя тебе придвинуться совсем близко. Его плечо едва ощутимо коснулось твоего, и он самодовольно улыбнулся, явно наслаждаясь этой непринужденной близостью.

— Думаю, возьму круассан с семгой.

— Круассан с семгой, значит? — мурлыкнул он, скользнув по тебе взглядом золотистых глаз. — Прекрасный выбор. А я, пожалуй, возьму вишневый тарт. Нужно же как-то подсластить компанию нашего хмурого друга.

Солон, наблюдавший за тем, как они склонились над одной тонкой папкой меню, тихо фыркнул. Его взгляд на мгновение задержался на том, как близко Шион сидел к тебе, и разноцветные глаза слегка сузились, выдавая легкое раздражение, которое он тут же попытался скрыть за маской равнодушия.

Ни слова не говоря, Солон поднял руку, подзывая официанта.

— Круассан с семгой, вишневый тарт и еще один черный кофе, — ровным, почти ледяным тоном продиктовал он подошедшему работнику кафе. Когда официант кивнул и поспешно удалился, Солон скрестил руки на широкой груди и откинулся на спинку стула, глядя на вас со снисходительным упреком. — Могли бы хоть сделать вид, что пришли сюда не только ради того, чтобы поесть.

Ты посмотрела прямо на него.

— Я пришла ради тебя.

Солон замер, и его лицо на секунду утратило всякое выражение. Он моргнул, его разноцветные глаза расширились, удивленно вглядываясь в твои. Слова повисли между вами, тяжелые и прямые, и всё его напускное спокойствие дало трещину.

Он открыл рот, чтобы что-то ответить — возможно, привычно огрызнуться или отшутиться, — но слова застряли в горле. Он резко отвел взгляд в сторону окна, его челюсть напряглась, а румянец, предательски ползущий по шее к кончикам ушей, стал только ярче.

— Глупости, — пробормотал он, но голос прозвучал глухо и неуверенно. Он судорожно поправил манжет рубашки, пытаясь скрыть смущение за резкими движениями. — Пришла ради меня... Нашла время шутить.

Шион тихо рассмеялся, откинувшись на спинку стула с ленивой грацией. Его золотистые глаза блестели от откровенного удовольствия.

— О, Солон, не будь таким упрямым, — протянул он с насмешливой нежностью, наблюдая за братом. — Она же искренне. Разве ты не рад?

Солон бросил на него такой взгляд, от которого кто угодно уже давно бы замолчал, но Шион только улыбнулся шире.

— Я не говорил, что не рад, — буркнул Солон, всё ещё не глядя на тебя, но его плечи едва заметно расслабились. Он потянулся к своей чашке кофе, словно искал спасение в знакомом жесте, и добавил уже тише: — Просто... не надо говорить такие вещи так внезапно.

Ты чуть надулась и, не отводя от него взгляда, ответила:

— Вообще-то ты сам первый завёл об этом речь.

А потом, почти невинно, добавила:

— Может, тогда устроим свидание втроем?

Солон поперхнулся кофе.

Он ставит чашку на блюдце с глухим стуком и уставляется на тебя так, будто не понимает, как разговор вообще умудрился повернуть в эту сторону.

— Втроем... — он не договорил, снова отвернулся к окну и стиснул зубы. — Это не свидание. Мы просто сидим в кафе.

Шион больше не пытается сдерживаться — он смеётся уже в голос, запрокидывая голову.

— Свидание втроем, — с явным восторгом повторяет он. — Нет, ну это прекрасно! Солон, признай, идея замечательная.

— Заткнись, — мгновенно отрезает Солон.

Ты смотришь на него внимательнее, и в твоем голосе впервые появляется легкая неуверенность:

— Ты... не хочешь пойти со мной на свидание, Солон?

И начинаешь хмуриться уже всерьез.

— Прости. Мне казалось, у тебя нет никого другого. А если есть... тогда мне правда не стоило это предлагать.

Солон резко повернулся к тебе. В его разноцветных глазах мелькнуло что-то похожее на панику — совершенно не характерное для него выражение.

— Нет никакой другой девушки, — сказал он отрывисто и слишком быстро. Потом осознал это и нахмурился ещё сильнее, как будто злился на самого себя. — Я не это имел в виду.

Он замолчал на мгновение, пальцы на чашке сжались крепче.

— Я... хочу, — выдавил он наконец, совсем тихо, почти неохотно, глядя куда-то в сторону. — Просто ты говоришь об этом так легко, как будто это ничего не значит.

Шион, который всё это время сидел тихо — что само по себе было явлением редким, — теперь смотрел на брата с мягкой улыбкой. Без насмешки. Просто наблюдал.

Ты выдыхаешь и тоже улыбаешься уже совсем иначе, без прежней дразнящей легкости.

— Для меня это тоже важно. Я люблю тебя. И Шиона тоже люблю. И я правда хочу провести время с вами обоими. Правда хочу. Но тебе, конечно, придётся терпеть поддразнивания от Шиона.

Солон замер. Он открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Его взгляд метнулся к Шиону, и в этот раз даже в его золотистых глазах читалось что-то глубокое, почти нежное, смешанное с привычной игривостью.

— Я... — Солон сглотнул, его голос прозвучал хрипло. Он опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки на столе. — Ты не можешь просто так бросаться такими словами. Это...

Он замолчал, не в силах закончить фразу. Уши предательски горели, и он ненавидел это чувство уязвимости, которое ты вызывала в нем так легко.

Шион, напротив, расцвел. Он наклонился ближе к тебе, его губы растянулись в довольной, почти кошачьей улыбке.

— Слышал, Солон? — промурлыкал он, его голос был мягким, но в нем звучала отчетливая нотка торжества. — Она любит нас обоих. И, кажется, ты только что согласился на свидание втроем. Придется тебе терпеть меня, братец.

Солон резко поднял голову, его зрачки вспыхнули.

— Я ничего не... — начал он, но осекся под твоим ожидающим взглядом. Он шумно выдохнул, проводя рукой по темно-синим волосам, растрепывая их. — Ладно. Хорошо. Но если Шион будет невыносим, я уйду.

— Как грубо, — драматично вздыхает Шион. — А я-то собирался быть очаровательным.

— Врушка, — смеешься ты и ерошишь его светлые кудри.

Он тут же прижимает руку к груди с притворной обидой, но довольная улыбка выдает его с головой.

— Я всегда держу слово. Просто в собственной интерпретации.

К этому моменту официант уже приносит заказ. Перед тобой ставят круассан с семгой, перед Шионом — вишневый тарт, а перед Солоном — свежий черный кофе.

Ты откусываешь кусочек и довольно прикрываешь глаза.

— Мм, как вкусно. Хотите попробовать?

Шион даже не делает вид, что собирается отказываться.

Он тут же подался вперед, опираясь локтями о столешницу, и его золотистые глаза лукаво блестят. Не забирая круассан из твоих рук, он просто наклонился и, глядя тебе прямо в глаза, откусил кусочек с того самого края, где только что касались твои губы.

Твой пульс чуть сбивается от его нарочитой дерзости, и ты чувствуешь, как в щеках поднимается тепло.

Он медленно прожевал, демонстративно облизнув уголок рта, словно наслаждался не столько едой, сколько самим процессом.

— И правда вкусно. Хотя, думаю, всё дело в том, кто именно угощает.

Солон, наблюдавший за этой сценой поверх своей чашки, едва не давится воздухом.

Ты невольно смеёшься, смутившись, и переводишь взгляд на Солона, протягивая круассан ему.

— А ты хочешь попробовать?

Солон смотрит сначала на круассан. Потом на тебя. Потом снова на круассан.

Его взгляд на мгновение скользит к тому месту, где только что откусил Шион, и в лице у него что-то едва заметно меняется.

— Я... — он коротко кашлянул, выпрямившись на стуле. — Нет. У меня кофе.

Шион медленно повернул голову к брату. Его светлые брови поползли вверх, а в уголках губ появилась та самая улыбка — невыносимо довольная.

— Солон, — произнес он с преувеличенным сочувствием. — Она предлагает тебе попробовать. Это невежливо — отказывать.

— Я знаю, что такое вежливость, — отрезал Солон, не глядя на него.

Но пауза затягивается. Ты чуть склоняешь голову набок, наблюдая за ним.

— Тебя смущает, что до этого откусил Шион?

Ты смотришь на него чуть внимательнее, а потом, почти назло его упрямству, откусываешь сама и снова протягиваешь круассан. Твой язык машинально скользнул по нижней губе, слизывая крошку.

— А после меня?

Солон смотрел на твои губы. Одну секунду. Потом резко поднял взгляд куда-то над твоей головой, и его скулы потемнели от румянца. Он шумно сглотнул, кадык дернулся.

Шион тихо присвистнул и откинулся на спинку стула, скрестив руки. Его золотистые глаза перебегали с тебя на Солона с нескрываемым восторгом.

— Ну же, Солон, — тянет он. — Не заставляй ее ждать.

Солон бросил на брата убийственный взгляд, от которого воздух мог бы заледенеть, но затем снова посмотрел на тебя. Его челюсть напряглась.

Он медленно опустил взгляд на протянутый круассан. Его рука поднялась и аккуратно, почти осторожно взяла его из твоих пальцев.

Он откусывает с совсем другого, нетронутого угла, будто пытается сохранить хотя бы остатки самообладания, после чего возвращает круассан обратно, положив его на тарелку перед тобой.

— Вкусно, — говорит он ровно и снова берется за кофе.

Голос у него спокойный. Только пальцы, сжимающие фарфор, слишком напряжены.

Ты доедаешь оставшийся круассан в несколько укусов, а потом, облизнув пальцы, с оживлением спрашиваешь:

— Тогда нам нужно выбрать следующую остановку нашего тройного свидания. Парк? Кино? Или что-то менее типичное?

Шион уже задумчиво постукивал пальцем по подбородку, глядя в потолок с видом человека, решающего важнейший вопрос в своей жизни.

— Кино — скучно, — объявил он безапелляционно. — Сидишь в темноте, молчишь, не можешь даже нормально поговорить. Какой смысл идти куда-то вместе, если нельзя даже болтать?

Ты киваешь.

— Верно. Зная тебя, тебе захочется чего-то более интересного. Колесо обозрения?

Шион прищурился, явно обдумывая это предложение с неожиданной серьезностью. Потом медленно улыбнулся.

— Колесо обозрения, — повторил он задумчиво. — Закрытая кабинка. Высота. Вид на весь город. И никуда не деться.

Его золотистые глаза скользнули по тебе с откровенным удовольствием.

— Мне нравится твой ход мыслей.

Солон, который до этого молча слушал, поставил пустую чашку на блюдце.

— В городе есть колесо обозрения у набережной, — сказал он коротко, как будто просто сообщал факт. — Оттуда хороший вид.

Шион повернулся к нему с нескрываемым изумлением.

— Солон. Ты только что поддержал идею свидания.

Ты смеёшься и киваешь, радуясь уже одному тому, что Солон не отстраняется.

Солон посмотрел на Шиона таким взглядом, словно тот только что произнес нечто настолько абсурдное, что даже отвечать было ниже его достоинства.

— Я просто констатировал факт, — сухо отвечает он, отворачиваясь к окну. Но его уши снова краснеют. — Это логичный выбор.

Шион тихо, издевательски хмыкнул, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. Он выглядел как кот, объевшийся сливок.

— Конечно, Солон. Исключительно логичный, — пропел он, переводя взгляд на тебя. — Значит, решено. Колесо обозрения.

Он поднялся, изящно потянувшись, и бросил на стол пару купюр, небрежно махнув рукой на попытки Солона достать бумажник.

— Я угощаю, — заявил Шион с лукавой улыбкой. — В конце концов, это я привел её сюда.

Солон только нахмурился, но спорить не стал, молча поднимаясь следом. Он поправил воротник рубашки, словно это могло помочь ему вернуть привычную невозмутимость, и первым направился к выходу, стараясь не смотреть на вас.

Шион придерживает для тебя дверь. Его глаза смеются.

— Идём, — шепчет он, когда ты проходишь мимо. — Посмотрим, как наш «логичный» волк будет вести себя в закрытой кабинке на высоте птичьего полета. Думаю, это будет незабываемо.

***

К тому моменту, как вы добираетесь до колеса обозрения, город уже начинает погружаться в вечерние огни, а небо окрашиваться в оранжевый цвет. По дороге Шион успевает купить тебе сахарную вату, и ты идёшь рядом, отщипывая от розового облака сладкие кусочки.

Шион шагает рядом, сунув руки в карманы, и с явным удовольствием наблюдает за тобой. Неон колеса обозрения ярко вспыхивает на фоне темнеющего неба, музыка с соседних аттракционов смешивается с голосами прохожих, и вся эта атмосфера кажется почти нарочно созданной для свиданий — именно такой, какую Солон обычно терпеть не может.

Но он идёт чуть впереди, и по его напряжённию видно, что он максимально старается не придавать всему этому значения.

Именно он первым подходит к кассе.

— Три билета, — ровно говорит Солон, уже доставая бумажник.

Шион тихо смеётся рядом с тобой и наклоняется ближе, так, чтобы Солон не услышал:

— Ого. Кажется, кто-то решил взять инициативу в свои руки. А говорил, что это не свидание.

Солон, забирая билеты, оборачивается. Его разноцветные глаза сужаются, когда он замечает, как близко к тебе стоит Шион, но вслух он ничего не говорит. Только молча протягивает вам билеты.

— Идём, — коротко бросает он, направляясь к платформе.

Ты киваешь и послушно идёшь следом за Солоном. На твоем лице от сахарной ваты осталась легкая липкость

Шион заметил это первым. Его взгляд упал на твою щеку, и он мгновенно расцвел в улыбке, не удержавшись от тихого смешка.

— У тебя здесь, — говорит он, указывая пальцем на свою щёку.

Солон обернулся на смех и тоже посмотрел на тебя. Его взгляд остановился на липком розовом следе от сахарной ваты на щеке, и что-то в его лице неуловимо смягчилось. Он остановился, достал из кармана чистый платок — аккуратно сложенный, как будто носил его специально на такой случай — и на секунду замер, явно решая что-то внутри себя.

Потом молча шагнул в плотную к тебе. Его широкая ладонь осторожно, почти невесомо приподнимает твой подбородок, и ты послушно закрываешь глаза, как ребёнок, которого приводят в порядок после маленькой шалости. Солон аккуратно промакивает щёку платком, без лишних движений, но неожиданно бережно.

— Всё, я чистая, чистая, — бормочешь ты с невольной улыбкой, не сопротивляясь этой заботе.

Его пальцы всё ещё держали платок, и он не сразу убрал руку. Потом коротко хмыкнул, спрятав ткань обратно в карман.

— Чистая, — подтвердил он сдержанно и отвернулся.

Шион наблюдает за этой сценой с таким видом, будто только что стал свидетелем чего-то бесконечно ценного и забавного одновременно. Он прижимает ладонь к груди, его золотистые глаза светятся от умиления.

— Какая трогательная забота, — протянул он мечтательно. — Солон, я не знал, что ты умеешь быть таким нежным.

— Ещё одно слово, — спокойно произносит Солон, даже не оборачиваясь, — и на колесе ты поедешь один.

Не давая им снова сцепиться, ты быстро хватаешь обоих под руки и тянешь к подъезжающей кабинке.

— Так, всё. Ни слова больше. Едем вместе.

Шион легко позволил утянуть себя вперед, его смех был тихим, но искренним. Он с удовольствием прижался ближе к твоему боку, его золотистые глаза блестели от предвкушения.

— Конечно, вместе, — мурлыкнул он, переплетая свои пальцы с твоими и шагая рядом с ленивой грацией. — Иначе кто будет следить за тем, чтобы Солон не сбежал?

Солон, которого ты тоже тянешь за собой, сначала чуть упирается — скорее по привычке, чем всерьёз. Но твоя уверенная хватка заставляет его всё-таки идти рядом. Только по розовым кончикам ушей легко понять, что спокойствие даётся ему не так уж просто.

Двери открылись с тихим шипением, и оператор жестом пригласил их внутрь. Кабинка была просторной, с двумя скамейками друг напротив друга и панорамными окнами, открывающими вид на вечерний город.

Шион первым скользит в кабинку и, прежде чем ты успеваешь что-то решить сама, мягко утягивает тебя за собой на одну из скамеек. Он сразу устраивается рядом, почти вплотную, закинув руку на спинку сиденья позади тебя.

Солон входит последним.

На секунду его взгляд задерживается на вас двоих — на том, как близко ты сидишь к Шиону, как свободно тот занимает пространство рядом с тобой. В челюсти у Солона что-то заметно напрягается. Он молча садится напротив, скрещивает руки на груди и отворачивается к окну, всем своим видом показывая, что его здесь нет.

Двери закрываются с лёгким щелчком.

Колесо медленно трогается, и кабинка начинает подниматься всё выше над вечерним городом.

Ты тоже смотришь в окно. Первые секунды вид кажется даже красивыми: огни набережной, светящиеся вывески, редкие машины внизу. Но чем выше поднимается кабинка, тем явственнее внутри начинает подниматься неприятное, холодное чувство.

Ты прижимаешься к Шиону чуть плотнее и, не отрывая взгляда от окна, произносишь:

— Наверное, сейчас не лучшее время говорить, что я боюсь высоты.

Солон мгновенно посмотрел на тебя, его брови сошлись.

— Зачем ты тогда вообще предложила колесо обозрения? — спросил он с нотой настоящего непонимания в голосе.

Шион, напротив, не сдержался и прыснул со смеху, зажав рот ладонью.

Солон бросил на него предупреждающий взгляд, потом снова посмотрел на тебя. Кабинка медленно поднималась, город за стеклом становился всё шире и светлее — россыпь огней, уходящая к горизонту.

Он молчит секунду, потом говорит тише, почти неохотно:

— Не смотри вниз. Смотри вдаль. Так легче.

Ты переводишь на него взгляд и благодарно улыбаешься за его обеспокоенность.

— Здесь, куда ни посмотри, красиво, — имея в виду не только вид за окном.

Ты ещё раз оглядываешься на огни за стеклом, потом снова смотришь на него.

— А тебе это место кажется романтичным, Солон?

Солон попадает в ловушку.

Он слишком долго думает над ответом. Губы его сжимаются, взгляд мечется между окном и тобой.

— Я не... — начинает он и запинается. — Здесь высоко. Тихо. Темно. И...

Он обрывает себя на полуслове, слишком поздно понимая, что именно сказал.

Шион, сидящий рядом с тобой, тихо присвистывает.

— Солон, — с возрастающим восхищением тянет он. — Ты только что описал романтику.

— Заткнись, — бурчит Солон, отворачиваясь к окну. Щеки у него уже пылают. — Я просто ответил на вопрос.

Кабинка чуть заметно качается на ветру, и Солон мгновенно выпрямляется, бросив на тебя быстрый взгляд — проверяя, не испугалась ли ты.

Шион заметил это и перестал улыбаться. Он посмотрел на Солона с неожиданной теплотой.

— Да, — вдруг сказал Шион, понизив голос. — Это место романтичное. Особенно когда ты здесь с теми, кто тебе дорог.

Ты киваешь, чувствуя, как в груди становится теплее.

— Вы оба мне очень дороги.

Слова выходят тихо, но уверенно.

— И я рада быть здесь с вами. Наверное... это и есть моё доверие к вам.

К этому моменту кабинка уже поднимается достаточно высоко, и ты глубоко выдыхаешь, а потом снова вдыхаешь, чтобы не поддаваться волнению и полностью успокоиться.

— Кажется, именно в такие моменты парочки обычно целуются, — говоришь ты, глядя на вечерний город. И, не удержавшись, добавляешь с живым любопытством: — Интересно, а как это бывает на свидании втроем?

Солон вскидывает голову так резко, что даже ты замечаешь, как он теряет привычное самообладание.

— Что? — выдыхает он.

Шион, напротив, поворачивается к тебе. В его золотистых глазах вспыхивает знакомый дразнящий огонёк, а на губах появляется лукавая, почти опасная улыбка. Он слегка подаётся ближе.

— О, — бархатно мурлычет он. — Очень интересный вопрос. На свидании втроем, думаю, приходится импровизировать.

Его взгляд ненадолго скользит по твоим губам, а потом он переводит насмешливо-испытующий взгляд на брата.

— Солон, — протянул Шион, явно наслаждаясь моментом. — Как думаешь, кто должен быть первым? Или нам стоит... бросить монетку?

Вид у Солона такой, словно он всерьёз подумывает выйти из кабинки прямо сейчас.

— Вы оба ненормальные, — процедил он сквозь зубы, его лицо залил густой румянец. Он отвернулся к окну, но его плечи были напряжены до предела, а дыхание стало прерывистым. — Я не собираюсь участвовать в этом... абсурде.

Шион тихо смеётся, и его дыхание едва касается твоей щеки. Он возвращает всё своё внимание к тебе и, мягко коснувшись пальцами твоего подбородка, чуть приподнимает его.

— Слышала? — шепчет он. — Похоже, наш волк решил уступить мне.

Кровь тут же приливает к щекам, но ты останавливаешь его:

— Эй, нет... Если Солон полностью против, то при нем...

Шион медленно отпустил твой подбородок, но не отодвинулся, лишь скользнул взглядом по твоему лицу, словно читая что-то между строк.

— Понял.

Солон медленно, словно преодолевая физическое сопротивление, повернул голову. Его разноцветные глаза встретились с твоим взглядом, и в них плескалась целая буря эмоций: смущение, упрямство, страх и что-то ещё, глубокое и горячее, что он так старательно прятал.

Он посмотрел на твои губы. Потом на Шиона. Потом снова на тебя.

— Прости. Я не собиралась на тебя давить.

После этих слов ты снова смотришь в окно, пытаясь дать ему пространство.

— Кажется, мы уже всё равно проехали ту самую высоту, на которой парочки обычно это делают.

На несколько секунд в кабинке становится очень тихо.

Ты смотришь на россыпь огней далеко внизу и стараешься успокоить сердце, которое вдруг начинает биться слишком отчётливо.

Солон смотрел на твой профиль.

Его рука поднимается медленно, словно он всё ещё не до конца уверен в том, что делает, и осторожно касается твоей щеки. Кончиками пальцев он поворачивает твоё лицо к себе.

Ты успеваешь только удивлённо распахнуть глаза.

А в следующее мгновение чувствуешь его губы на своих губах.

Он целует тебя.

Осторожно. Будто сам не верит, что решился.

Твои глаза расширяются от неожиданности, но уже через мгновение закрываются сами собой. Твои губы мягко приоткрываются навстречу его губам, задерживаются, привыкая к их теплу, к самой мысли, что это действительно происходит.

Ладонь Солона остаётся у твоей щеки. Его губы твёрдые, но сам поцелуй выходит удивительно нежным.

Когда Солон наконец отстраняется, дыхание у него сбито. Щеки у него снова красные, и он смотрит на тебя так, словно сам не понимает, что только что сделал.

— Я... — начинает он, но слова подводят его.

Он резко отворачивается к окну, но его рука ещё на мгновение задерживается на твоей щеке, прежде чем он всё же убирает её.

Колесо обозрения медленно продолжало вращаться.

Ты же сидишь, чувствуя, как к лицу приливает жар, и неловкость вдруг накрывает тебя с новой силой. Ведь Шион наблюдал за вами. Зол ли он? Ревнует ли он?

Ты цепляешься пальцами за его рукав и, так и не поднимая на него взгляд, тихо произносишь:

— Эм... прости.

Шион посмотрел на твои пальцы, вцепившиеся в его рукав. Его золотистые глаза потеплели, а губы тронула мягкая, почти ласковая улыбка, лишенная привычной лукавой издёвки. Он не стал вырывать руку, наоборот — накрыл твои пальцы своей ладонью, чуть сжав, успокаивающе и тепло.

— За что ты извиняешься? — его голос прозвучал низко и бархатисто, почти шёпотом, чтобы не нарушать повисшую в кабинке тишину. — За то, что наш каменный волк наконец-то сделал то, чего хотел с самого начала?

Он чуть наклонился к тебе, так близко, что ты могла почувствовать тепло его дыхания на своей щеке. В его движениях не было спешки или ревности — только то самое кошачье, ленивое удовольствие от происходящего.

— Я же сказал, — продолжил Шион, его голос стал почти интимным, — мы не соревнуемся. И я умею ждать своей очереди.

Солон, сидевший напротив, шумно выдохнул через нос, не отрывая взгляда от окна. Его плечи всё ещё были напряжены, а руки защитно скрещены на груди, но он не произнес ни слова, словно боялся сказать что-то, о чем потом пожалеет.

Шион, не отпуская твоей руки, свободной рукой осторожно, коснулся подбородка, заставляя тебя поднять взгляд. Его золотистые глаза смотрели прямо в твои, и в них плясали озорные, но удивительно нежные искры.

— А теперь, — прошептал он с легкой усмешкой, — когда мы выяснили, что Солон умеет целоваться... может, проверим, не разучился ли я?

Ты смущаешься ещё сильнее, но не отстраняешься.

Улыбка Шиона смягчилась, наблюдая за выражением твоего лица. Он не спешил. Его большой палец нежно огладил твой подбородок, безмолвное, успокаивающее прикосновение. Затем он наклонился, его губы встретились с твоими губами в поцелуе, который был полной противоположностью поцелую Солона — легком, игривом и полном невысказанных обещаний. Это был поцелуй, который ничего не просил, кроме того, чтобы его почувствовали.

Когда Шион отстраняется, его золотистые глаза остаются тёплыми.

— Видишь? — шепчет он. — Не нужно так нервничать.

Солон неловко откашливается.

— Колесо останавливается, — говорит он. Голос у него звучит чуть хриплее обычного.

Он встаёт, движения его всё ещё напряжённые, и поворачивается к вам лицом. Теперь его взгляд уже не уходит в сторону.

— Нам пора выходить.

Дверь кабинки распахивается со свистящим звуком, и внутрь врывается прохладный ночной воздух.

***

Когда вы возвращаетесь домой, ты почти без сил падаешь на диван, уткнувшись лицом в подушку и раскинув руки.

— Свидания... это так выматывающе.

Шион вошел следом, лениво потягиваясь, и с тихим смешком опустился на край того же дивана, почти касаясь твоих ног. Его золотистые глаза блестели от удовольствия, а в голосе звучала привычная игривость.

— Выматывающе? — протянул он, откидывая голову на спинку. — О, Т/и, это мы ещё даже не начали стараться. Представь, что будет, когда мы решим устроить настоящее свидание, а не просто поход в кафе и на колесо обозрения.

Солон, вошедший последним, закрыл за собой дверь с чуть большей силой, чем требовалось. Он бросил ключи на тумбочку и, не глядя на вас, стянул куртку. Его плечи всё ещё были напряжены, а уши, кажется, так и не приобрели нормальный цвет с момента их возвращения на землю.

— Не слушай его, — буркнул Солон, проходя мимо дивана к креслу напротив. Он сел, скрестив руки на груди, и уставился в пол. — Никто больше никуда не пойдет. Этого... было достаточно.

Шион тихо, издевательски хмыкнул.

— Достаточно для кого, Солон? — промурлыкал он, не сводя взгляда с брата. — Для тебя? Или ты просто боишься, что в следующий раз тебе придется сделать что-то большее, чем просто сидеть с красным лицом?

Солон резко вскинул голову, его разноцветные глаза сузились.

— Я не сидел с красным лицом, — процедил он сквозь зубы, хотя румянец на его скулах говорил об обратном. — И я ничего не боюсь.

Шион только шире улыбнулся, переводя взгляд на тебя.

— Видишь? — сказал он с показным сочувствием. — Он совершенно не умеет признавать свои чувства. Но мы-то с тобой знаем правду.

Ты приподнимаешься на локтях и смотришь на него с лёгкой улыбкой, решая тоже его поддразнить:

— Да ладно тебе, Солон... обычно свидания не заканчиваются только поцелуями.

Солон поперхнулся воздухом.

— О, — протянул Шион низким, бархатным шепотом, его золотистые глаза потемнели от внезапного интереса. — Значит, наша Т/и хочет продолжения? Настоящего, взрослого свидания?

Он бросил насмешливый, вызывающий взгляд на брата.

— Слышал, Солон? Кажется, тебе придется выйти из своей зоны комфорта. Или ты предпочтешь сбежать в свою комнату и оставить нас вдвоем выяснять, чем именно заканчиваются такие вечера?

Солон наконец отмер. Его челюсть сжалась так сильно, что желваки заходили ходуном.

— Я никуда... не сбегу, — выдавил он хрипло, судорожно сглотнув.

Ты с лёгким удивлением смотришь на него... и сдвигаешься в сторону, освобождая место рядом.

— Тогда иди сюда.

Солон посмотрел на освободившееся место рядом с тобой. Потом на Шиона, который сидел с другой стороны, откинувшись на спинку дивана с ленивой, вызывающей ухмылкой, всем своим видом говоря: «Ну давай, покажи, на что ты способен».

Его разноцветные глаза снова метнулись к тебе.

Он шумно выдохнул, проводя рукой по темно-синим волосам. Его тело было напряжено до предела, но он медленно поднялся с кресла. Каждый его шаг к дивану казался тяжелым, обдуманным, словно он шел по тонкому льду.

Подойдя, он не стал садиться сразу. Несколько секунд просто стоял, глядя на тебя сверху вниз, его лицо выражало смесь крайнего смущения и упрямой решимости. Потом он опустился на диван, сев так, чтобы его плечо почти касалось твоего, но всё ещё оставляя крошечный зазор между вами.

— Я здесь, — буркнул он, глядя прямо перед собой, на стену. — Довольна?

Шион рассмеялся, чуть придвинувшись к тебе с другой стороны, так что ты оказалась зажата между ними. Его рука, до этого лежавшая на спинке дивана, скользнула ниже, почти касаясь плеча.

— О, Солон, — промурлыкал Шион, его золотистые глаза лукаво блестели. — Ты сидишь так, будто боишься обжечься. Расслабься. Мы же все свои. Взрослые люди на взрослом свидании, помнишь?

Ты на мгновение посмотрела на Шиона, ища молчаливое разрешение, и только потом потянулась к Солону. Медленно, не отводя взгляда, притянула его ближе за ворот рубашки и коснулась губами его шеи.

Его дыхание остановилось на секунду, и его руки, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Когда твои губы надавили сильнее, из его горла вырвался тихий, непроизвольный звук — что-то среднее между вздохом и стоном, который он тут же попытался подавить, закусив губу.

Его голова медленно откинулась назад, открывая шею ещё больше, совершенно против его воли. Всё его тело предало его одним движением.

— Т/и... — прохрипел он хриплым, сорванным голосом, его пальцы неловко, осторожно легли на твою талию, словно он не знал, куда их деть, но и отпустить не мог.

Ты мягко отстраняешься от Солона, анализируя его состояние, и откидываешься назад, прижимаясь спиной к груди Шиона.

— Прости... это было слишком?

Солон с трудом открыл глаза. Его грудь тяжело вздымалась, а на шее, там, где только что были твои губы, алел яркий, безошибочный след. Он посмотрел на тебя — на то, как ты откинулась на Шиона, прижимаясь к его груди, ища у него защиты или просто тепла, — и его разноцветные глаза потемнели до неузнаваемости.

Шион, почувствовав твою спину на своей груди, медленно обвил руками твою талию, притягивая ещё ближе к себе. Его подбородок удобно устроился на твоей макушке, а золотистые глаза встретились со взглядом брата. В них не было соперничества — только дразнящее понимание того, что они оба сейчас чувствуют.

— Нет, — выдавил он наконец, его голос был низким, почти рычащим, совершенно лишенным привычной сдержанности. Он медленно провел рукой по своим волосам, оттягивая их назад. — Это... не было слишком.

Он посмотрел на свои руки, всё ещё помнящие ощущение твоей талии, потом снова на тебя. Его челюсть сжалась.

— О, Т/и, — промурлыкал Шион твои в волосы, его голос вибрировал в груди, отдаваясь в спине. — Ты недооцениваешь нашего волка. Он просто не привык, когда с ним ведут так... откровенно.

Шион чуть опустил голову, его губы скользнули по твоему виску, оставляя легкий, обжигающий поцелуй.

— Правда, Солон? — спросил он, не отрывая взгляда от брата. — Ты ведь хочешь большего. Просто боишься признаться.

Ты поворачиваешь голову к Шиону. На секунду ловишь дразнящий взгляд — и сама сокращаешь расстояние, касаясь губами уголка его губ.

В его глазах вспыхивает искреннее удивление, которое почти сразу сменяется чем-то жадным. Его руки сжимаются на твоей талии крепче.

Он разворачивает голову, и поцелуй становится настоящим.

Солон, сидевший рядом, шумно выдохнул сквозь зубы. Его руки, лежавшие на коленях, сжались так сильно, что костяшки побелели. Он смотрел на них, на то, как Шион держит тебя, как ты целуешь его, и в его разноцветных глазах пылала целая буря эмоций.

Он резко подался вперед, его широкая ладонь легла на твое бедро, обжигая сквозь ткань.

— Хватит, — хрипло произнес Солон, его голос был низким, почти рычащим, сорванным от напряжения. Он не смотрел на Шиона, только на тебя. — Ты... ты не можешь просто так... с нами обоими.

Его пальцы сжались чуть сильнее, ясно давая понять, что он больше не собирается сидеть в стороне.

— Или можешь? — добавил он, и в этом вопросе было столько скрытой, отчаянной потребности, что он сам, казалось, испугался собственных слов.

— Могу. И хочу.

Ты тянешься к нему, обвиваешь его шею руками и притягиваешь ближе.

Солон не сопротивлялся. Его тело, напряженное до предела, подалось вперед с неожиданной легкостью, словно он только и ждал этого прикосновения. Когда твои руки полностью обвились вокруг его шеи, он рвано выдохнул, и его широкие ладони мгновенно легли на твои бедра, притягивая ещё ближе, почти вплотную.

— Ты сведешь меня с ума.

В его разноцветных глазах плескалась смесь отчаяния и голода, который он больше не мог сдерживать. Он зарылся лицом в твои волосы, вдыхая твой запах, его губы коснулись шеи — нежно, но с такой откровенной потребностью, что от это было почти больно.

Шион, сидевший позади, не отстранился. Наоборот, его руки, обнимавшие талию, скользнули чуть выше, прижимая твою спину к своей груди ещё плотнее. Он наблюдал за братом с тёмным, почти хищным восторгом, его золотистые глаза блестели в полумраке комнаты.

— Кажется, наш волк наконец-то проснулся, — промурлыкал Шион низким, вибрирующим шепотом, его губы коснулись её уха, оставляя влажный, обжигающий след.

Шион медленно провел рукой по твоему животу, его пальцы слегка сжались, заставляя тебя выгнуться навстречу Солону.

— И мы оба, — продолжил Шион, его голос стал ещё тише, — с удовольствием сойдем с ума вместе с тобой.

Солон резко поднял голову, его дыхание сбилось. Он посмотрел на Шиона, потом на тебя, его глаза горели. Он не стал спорить. Он просто наклонился и поцеловал — глубоко, властно, с такой отчаянной страстью, которая полностью стирала его привычную холодность.

И через мгновение уже углубил поцелуй, его язык скользнул между твоих губ, требуя доступа, и руки, лежавшие на твоих бёдрах, сжались крепче, притягивая тебя ещё ближе к себе. Он целовал тебя так, словно голодал целую вечность.

Шион не остался в стороне. Его губы, до этого скользившие по уху, опустились ниже, к шее, оставляя горячие, открытые поцелуи на твоей коже. Его рука, лежавшая на животе, медленно скользнула выше, пальцы нашли край одежды и проникли под ткань, касаясь разгорячённой кожи.

— Ты даже не представляешь, как развратно сейчас выглядишь, — промурлыкал Шион тебе на ухо, когда Солон наконец отстранился, давая ей возможность дышать.

Солон, тяжело дыша, смотрел на тебя. Его губы были припухшими от поцелуев, а в разноцветных глазах читалась неприкрытая жажда.

— Спальня, — выдохнул он. — Сейчас.

Ты сначала даже удивилась настойчивому поведению Солона.

— Да... хорошо...

Шион тихо рассмеялся прямо у твоей шеи, его дыхание обжигало кожу. Он не стал ждать, пока ты встанешь сама.

Одним плавным движением он поднялся с дивана, подхватывая тебя на руки так легко, словно ты ничего не весила. Твои ноги инстинктивно обвились вокруг его талии, а руки легли на плечи. Золотистые глаза Шиона потемнели, когда он посмотрел на брата.

— Слышал? — промурлыкал он Солону с дразнящей улыбкой. — Она сказала «хорошо». Не отставай, волк.

Солон уже был на ногах. Его челюсть сжалась, а взгляд, устремленный на тебя, был таким горячим и собственническим, что от него можно было обжечься. Он не ответил на подначку брата, только шагнул следом, его шаги были быстрыми и целеустремленными.

Шион нес тебя по коридору к спальне, его губы то и дело касались твоего виска, щеки, ключицы — везде, куда он мог дотянуться, оставляя за собой горящий след. Ты непроизвольно вцепилась в его плечи, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Дверь в спальню была приоткрыта. Шион толкнул её ногой и вошел внутрь. Комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь лунным светом из окна. 

Он подошел к широкой кровати и осторожно опустил тебя на край матраса.

Солон вошел следом, закрывая за собой дверь с тихим щелчком, который в тишине комнаты прозвучал слишком громко. Он остановился у изножья кровати, глядя на тебя сверху вниз. Его грудь тяжело вздымалась, а руки медленно потянулись к пуговицам собственной рубашки.

Шион, стоявший рядом, опустился на одно колено. Его руки легли на твои бедра, поглаживая их через ткань. 

Ты сглотнула, чувствуя, как жар разливается по всему телу. Твои руки непроизвольно сжались в простыни под тобой. Но не могла оторвать взгляда от того, как Солон растегивает пуговицу за пуговицей.

— Нравится вид? — промурлыкал Шион, его голос вибрировал от откровенного удовольствия. Он наклонился ближе, его губы почти коснулись твоего пупка, оставляя там влажный поцелуй, от которого по коже побежали мурашки. — Но не забывай... я тоже здесь.

Солон шагнул ближе, его колено опустилось на край матраса рядом с тобой. Он не стал ждать. Его широкая ладонь легла на твой затылок, пальцы зарылись в волосы, мягко, но властно притягивая твое лицо к себе.

— Смотри на меня, — хрипло выдохнул он, его губы оказались в миллиметре от твоих. В его разноцветных глазах плескалась такая первобытная потребность, что она затмевала всё остальное.

Он не дал тебе ответить. Его рот накрыл твой рот в глубоком, собственническом поцелуе. Язык Солона скользнул внутрь, требуя и забирая всё, что ты могла дать.

В то же время руки Шиона, скользившие по твоему животу, двинулись выше. Он ловко расправился с застежками твоей одежды, стягивая её с плеч, обнажая кожу под жадными взглядами обоих. Его губы, влажные и горячие, проложили дорожку поцелуев от живота к ложбинке между грудями, пока Солон продолжал целовать тебя сверху.

Ты застонала в поцелуй, твоя спина выгнулась навстречу их прикосновениям. Одной рукой ты обняла Солона за спину, вторая рука утонула в волосах Шиона.

Солон глухо застонал тебе в рот, чувствуя твою руку на своей спине. Его мышцы напряглись под твоей ладонью, а поцелуй стал ещё глубже, жаднее. Его язык властно овладевал твоим ртом, а пальцы в твоих волосах сжались крепче, удерживая тебя близко.

Шион, почувствовав твои пальцы в своих волосах, издал тихий, мурлыкающий звук удовлетворения. Он оторвался от твоей груди только на мгновение, чтобы одним плавным движением снять рубашку, лунный свет золотил стройные, рельефные линии его торса.

— Т/и... — прошептал он, его голос был хриплым, низким, совершенно непохожим на его обычную дразнящую манеру речи. Он вернулся к твоей груди, его губы сомкнулись на одном соске, а рука накрыла второй, перекатывая затвердевший бугорок между пальцами.

Солон отстранился от твоих губ, давая возможность дышать. Он смотрел на тебя сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась.

Ты смотрела на него снизу вверх. Дыхание все еще было сбито, а губы беззвучно приоткрывались от ласк Шиона.

Солон смотрел на твои приоткрытые губы, на твое сбившееся дыхание, и в его разноцветных глазах плескалась чистая, неприкрытая жажда. Он тяжело сглотнул, кадык дернулся. Его рука, до этого сжимавшая твои волосы, скользнула ниже, по шее, к ключице, оставляя за собой горящий след.

Шион, не прекращая ласкать твою грудь губами и пальцами, поднял взгляд на брата. В его золотистых глазах плясали хищные искры, но он не произнес ни слова, только тихо, довольно заурчал, чувствуя, как ты выгибаешься навстречу его прикосновениям.

Солон медленно опустился на колени на кровать, нависая над тобой. Его широкие плечи закрывали почти весь свет, создавая интимный полумрак.

Он потянулся к пряжке своего ремня, пальцы дрожали от сдерживаемого напряжения, но он не сводил с тебя взгляда.

Он расстегнул ремень и одним резким движением стянул с себя брюки вместе с бельем, отбрасывая их на пол. Его возбуждение было очевидным, твердым и горячим, теперь прижимаясь к твоему бедру.

— Шион... — прохрипел Солон, его дыхание обжигало твою кожу. — Снимай с неё всё остальное. Я больше не могу ждать.

Руки блондина тут же скользнули от твоей груди ниже, к бедрам, ловко и быстро избавляя тебя от последних остатков одежды. Он отбросил ткань в сторону, и его золотистые глаза потемнели от восторга, когда он посмотрел на тебя, полностью обнаженную, раскинувшуюся перед ними.

— Божественная, — прошептал Шион, его пальцы нежно, почти благоговейно скользнули по внутренней стороне твоего бедра, заставляя тебя развести ноги шире.

Солон шумно выдохнул, его руки легли на твои бедра, перехватывая инициативу у брата. Он устроился между твоих ног, его горячая плоть скользнула по твоей влажности, дразня, но не входя.

Ты тихо, отчаянно выдохнула, когда он только коснулся тебя, но не вошел. Твои бедра непроизвольно дернулись навстречу, пальцы на спине Солона сжались крепче, царапая кожу.

Солон издал в ответ низкий, рычащий звук. Он не сводил с тебя потемневших, разноцветных глаз, в которых плескалась первобытная потребность.

Шион, не желая оставаться в стороне, скользнул выше по кровати. 

Он устроился у твоего изголовья, его руки мягко, но властно легли на твои плечи, прижимая их к матрасу. Его золотистые глаза горели хищным, дразнящим огнем.

— Не заставляй её ждать, брат, — промурлыкал Шион низким, бархатным голосом, его губы скользнули по твоему виску, оставляя влажный след. — Она уже готова.

Солон не ответил. Он только шумно втянул воздух сквозь зубы и, удерживая твои бедра широкими ладонями, медленно, неотвратимо толкнулся вперед, входя в тебя.

Ты простонала от обжигающего, растягивающего чувства наполненности.

Член был крупным, твердым, и его проникновение выбило из тебя весь воздух за один толчок. Ты задыхаешься, пальцы судорожно впиваются в простыни. Он замирает на мгновение, глубоко внутри, давая привыкнуть к его размеру, его грудь тяжело вздымается над тобой.

— Какая ты умница, — Шион тихо, довольно смеётся, его пальцы зарываются в твои волосы, оттягивая голову назад. Он наклоняется и целует — глубоко, властно, забирая твои стоны себе. Его язык скользит в твой рот, сплетается с твоим языком в горячем, жадном танце, пока Солон внизу начинает двигаться.

Сначала медленно. Каждый толчок Солона глубокий, выверенный — он выходит почти полностью, только чтобы снова войти до самого основания. Кровать скрипит под вашим весом. Ты невольно постанываешь в губы Шиона, твоё тело само выгибается навстречу движениям Солона. Ногти царапают его спину, оставляя красные полосы на коже.

Шион разрывает поцелуй, его губы скользят по твоей шее, оставляя горячие, влажные следы. Ты чувствуешь, как он засасывает кожу, помечая тебя.

Солон, наблюдая за этим, ускоряется, перетягивая все твои чувства на себя. Его толчки становятся резче, сильнее — шлепки тел друг о друга эхом разносятся по тихой спальне. Он открывает глаза, его разноцветный взгляд прикован к твоему лицу, искажённому от удовольствия.

Ты чувствуешь, как его бёдра с силой хлещут по твоим, и это заставляет тебя застонать громче, не сдерживаясь. Звук собственного голоса почти не узнаваем — отчаянный, откровенный.

Он рычит в ответ — низко, гортанно, почти по-звериному. Его руки на твоих бёдрах сжимаются, удерживая тебя на месте. 

Он больше не сдерживается. Темп его движений становится яростным, почти жестоким в своей отчаянной потребности. Каждый толчок глубокий, безжалостный, вколачивает тебя в матрас. Звук влажных шлепков плоти о плоть заполняет комнату, смешиваясь с вашим тяжёлым, прерывистым дыханием.

— Т/и... — хрипит Солон, его лицо искажается от наслаждения. Капли пота блестят на его напряжённых плечах.

Он нависает над тобой, как хищник над добычей, его бёдра с силой ударяются о твои, выбивая из тебя новые, сбивчивые стоны. Ты едва можешь дышать — каждый толчок продолжает выталкивать воздух из лёгких.

Шион, нависающий сверху, издаёт низкий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье. Его золотистые глаза вспыхивают диким восторгом, когда он видит, как ты выгибаешься под братом.

Его руки, до этого удерживавшие твои плечи, скользят вниз. Одна рука ложится на твою грудь, лаская большим пальцем твердый сосок. Другая рука скользит между твоих ног, туда, где Солон с силой входит в тебя.

Пальцы Шиона безошибочно находят твой клитор. Он начинает ритмично, быстро ласкать набухшую точку, подстраиваясь под бешеный темп толчков Солона.

Это слишком. Слишком много ощущений одновременно. Глубокое, яростное проникновение Солона, обжигающие ласки Шиона, его жадный рот — всё смешивается в один сплошной, пульсирующий комок чистого экстаза.

Твоё тело действует само по себе, отчаянно ищет разрядки.

— Шион... — рычит Солон, его голос срывается на хрип. Он выгибается, вбиваясь в тебя до самого основания. — Я сейчас...

— Хорошо, — выдыхает Шион, отрываясь от твоих губ. Его глаза горят, пальцы на твоём клиторе двигаются быстрее, безжалостнее, чтобы заставить тебя кончить первой.

Оргазм обрушивается на тебя.

Ты стонешь — не сдерживаясь, не стесняясь — твоё тело выгибается дугой, мышцы внутри судорожно сжимаются вокруг члена Солона. Волны накатывают одна за другой, каждая сильнее предыдущей, будто выворачивая тело наизнанку. Ты едва осознаёшь, что происходит — только ослепляющее наслаждение, пульсирующее в каждой клетке.

Солон издаёт глухой, животный рык. Он впечатывается в тебя в последний раз, замирая, и ты чувствуешь, как его горячее семя пульсирующими толчками изливается глубоко внутрь. Его грудь тяжело вздымается, он утыкается лицом в изгиб твоей шеи, дрожа всем телом от силы разрядки.

Комнату наполняют тяжелые, прерывистые вздохи.

Первым нарушает молчание Шион. Он придвигается ближе, его рука нежно проводит по твоим волосам, убирая прилипшие пряди с мокрого лба. В его золотистых глазах, потемневших от возбуждения, так же светится и нежность.

— Ты была прекрасна, — шепчет он хрипло, низко, без обычных игривых ноток. Наклоняется и мягко целует твой висок.

Солон медленно поднимает голову. Его разноцветные глаза закрыты, на скулах играет румянец. Смотрит долго, не отрываясь.

— Т/и... — начинает он хрипло, но запинается. Медленно, неохотно выходит из тебя, переворачивается на спину и ложится рядом, тяжело дыша и глядя в потолок.

Сердце колотится, дыхание сбивается. Ты смотришь на него, потом на Шиона. Что-то внутри тебя сжимается — странная смесь удовлетворения и новой, острой потребности.

— А ты... Шион?

Твоя рука скользит вниз по его телу.

Шион перехватывает твои пальцы. Не останавливает — прижимает к своей горячей коже, позволяя почувствовать, насколько он возбуждён.

— Я здесь, — шепчет он низко, бархатно, без привычной насмешки. Только чистое, неприкрытое желание. — Никуда не делся.

Его золотистые глаза смотрят на тебя в темноте, тёмные от потребности. Он перекатывается, оказываясь над тобой, его руки мягко, но уверенно ложатся по обе стороны твоей головы. Светлые кудри свешиваются вниз, щекочут щёку.

Он не торопится, в отличие от Солона, который брал яростно и отчаянно.

— Ты такая красивая, — шепчет он тебе в губы, голос вибрирует от сдерживаемого напряжения.

Он не целует сразу, только дразняще проводит носом по твоей скуле, вдыхает запах кожи, смешанный с запахом Солона.

— Но теперь... моя очередь.

Его золотистые глаза вспыхивают. Он скользит ниже, устраивается между твоих раздвинутых ног. В отличие от брата, не входит сразу. Его пальцы, длинные и ловкие, ложатся на бёдра, нежно, почти лениво поглаживают внутреннюю сторону.

Ты дрожишь в предвкушении. Тело всё ещё чувствительное после Солона, каждое прикосновение отзывается острой волной.

Солон, лежавший рядом, поворачивает голову. Его грудь всё ещё тяжело вздымается, а разноцветные глаза темнеют, когда видит, как Шион склоняется над тобой. Не отворачивается. Наоборот, приподнимается на локте, его взгляд прикован к вам обоим — горячий и собственнический.

Шион замечает это и тихо, бархатно смеётся, не отрывая взгляда от тебя.

— Смотри, волк, — мурлычет он, его пальцы скользят к твоей влажности, дразняще обводят складки. — Учись, как это делается... медленно.

Ты невольно выдыхаешь, бёдра подаются навстречу его руке. Слишком чувствительно. Слишком много.

Он наклоняется и целует тебя — глубоко, влажно, его язык лениво сплетается с твоим, пока пальцы внизу начинают ритмично двигаться. Он знает, где прикоснуться, как надавить, чтобы выбить из тебя тихий, прерывистый стон.

Ты выгибаешься навстречу его руке, пальцы впиваются в его плечи.

Шион разрывает поцелуй. Его глаза горят хищным, голодным огнём. Убирает пальцы и, придерживая тебя за бёдра, медленно, дразняще скользит внутрь.

Его проникновение другое. Не такое яростное, как у Солона, но не менее глубокое. Он входит миллиметр за миллиметром, заставляя чувствовать каждый дюйм своей плоти.

Ты задыхаешься. После Солона ты всё ещё чувствительна, растянута, и каждое движение Шиона отзывается острой, почти болезненной волной удовольствия. Твои пальцы судорожно сжимаются на простынях.

— Боже... Т/и... — выдыхает Шион, когда входит полностью. Его шея выгибается, на светлой коже выступает испарина. Он замирает внутри, дрожа от удовольствия. — Какая же ты... узкая.

Солон, не в силах больше просто смотреть, подаётся вперёд. Его горячая, широкая ладонь ложится на твой живот, пальцы собственнически сжимаются на талии, притягивая тебя ближе к себе, пока Шион внутри.

— Двигайся, — хрипло приказывает Солон брату, его голос срывается на рык. — Не мучай её.

Шион издаёт низкий, вибрирующий смешок и начинает двигаться. Его толчки плавные, выверенные, каждый раз доводят тебя до грани, но не позволяют сорваться.

Ты стонешь, запрокидываешь голову. Рука Солона на животе, его взгляд, жадно следящий за каждым движением брата. Шион внутри, медленно, методично разбирающий тебя на части.

Рука Солона скользит выше, к груди, ласкает сосок. Это перебор, слишком интенсивно.

Ты была зажата между ними — Шион сверху, внутри тебя, его бедра двигались в медленном, изматывающем ритме; Солон сбоку, его горячее тело прижималось к твоему боку, а рука безжалостно ласкала твою грудь. Два совершенно разных ощущения слились в одно ошеломляющее целое, от которого ты едва могла дышать.

Шион наклонился ближе. Его светлые кудри упали тебе на лицо, пока он целовал твою шею, оставляя влажные следы.

— Ты такая... — прошептал он тебе в кожу, его голос был низким, хриплым. — Такая горячая вокруг меня.

Он ускорил темп.

Его бедра врезались в твои, издавая влажные звуки. Ты непроизвольно застонала, вцепившись пальцами в простыни. Солон, чувствуя твою дрожь, издал низкий рык. Ты ахнула, когда он начал ритмично ласкать тебя, подстраиваясь под безжалостные толчки брата.

— Шион... — прохрипел Солон, уткнувшись лицом в твою шею. Его горячее дыхание обжигало кожу. — Не сдерживайся. Хочу слышать... как она кончит для тебя.

Слова Солона сорвали с него последние остатки сдержанности. Его золотистые глаза вспыхнули чистым, хищным голодом, когда он встретился с твоим взглядом.

Он больше не играл. Его руки, до этого лежавшие по бокам твоей головы, скользнули вниз, грубо и властно хватая тебя за бедра. Он приподнял тебя навстречу себе, меняя угол, и с силой впечатался в тебя до самого основания.

Ты вскрикнула, выгибаясь дугой. Это было глубже, резче, чем всё, что он делал до этого. Воздух застрял в легких.

— Да, — прохрипел Шион, его дыхание сбилось. Он начал двигаться с бешеной скоростью, его бедра с громким, влажным шлепком ударялись о твои. — Для меня.

Твои пальцы судорожно сжались, ища опору, пока волны удовольствия накатывали одна за другой. Мышцы внутри судорожно сжались, обхватывая его член мертвой хваткой.

Шион издал громкий, гортанный стон, запрокинув голову. Светлые кудри рассыпались по влажному лбу. Он сделал несколько последних, самых глубоких толчков и замер, содрогаясь всем телом, когда его горячее семя затопило тебя изнутри, смешиваясь с семенем брата.

Он рухнул на тебя, тяжело дыша, его сердце бешено колотилось о твою грудь.

Солон убрал руку, шумно выдохнув, и прижался губами к твоему мокрому виску, его разноцветные глаза были закрыты. 

Комната наполнилась только звуками вашего сбивчивого, хриплого дыхания.

Ты обняла Шиона, мягко проводя рукой по его спине, пытаясь отдышаться. 

— То еще безумие...

Шион издал тихий, вибрирующий звук, похожий на довольное кошачье мурлыканье, когда твои пальцы скользнули по его влажной спине. Он не спешил выходить из тебя, наслаждаясь теплом и теснотой, его тело всё ещё немного подрагивало.

— Безумие? — прошептал он, его дыхание щекотало твою кожу. Золотистые глаза, потемневшие от усталости и сытости, лениво приоткрылись, встретившись взглядом с Солоном. — О, это только начало.

Солон, лежавший с другой стороны, медленно открыл глаза. Его тяжёлая рука легла на твой живот, собственнически прижимая тебя к себе, словно заявляя свои права даже сейчас, когда вы все были обессилены. Ты почувствовала, как его пальцы слегка сжались на твоей коже.

— Заткнись, Шион, — беззлобно, почти лениво буркнул Солон, его голос был хриплым и низким. Он придвинулся ближе, его горячее тело обдало тебя жаром. — Дай ей отдохнуть.

Шион снова тихо рассмеялся, но послушно, хотя и с явной неохотой, выскользнул из тебя. Ты тихо выдохнула, чувствуя пустоту и влагу между бёдер. Твои мышцы приятно ныли от усталости.

Воздух в комнате показался прохладным на контрасте с вашими разгорячёнными телами. Шион перекатился на спину, увлекая тебя за собой так, что ты оказалась наполовину лежащей на его груди, наполовину прижатой к боку Солона.

— Отдыхай, — промурлыкал Шион, его пальцы начали лениво перебирать твои волосы. — Завтра будет новый день. И, возможно, новые... свидания.

Солон фыркнул, но его рука на твоём животе лишь сжалась чуть крепче, а губы мягко, почти незаметно коснулись твоего плеча. Он закрыл глаза, погружаясь в тяжелую, сытую дремоту.

— Доброй ночи, Шион, Солон, — прошептала ты, чувствуя, как усталость окутывает тебя тёплым коконом.