Незнакомец

Тяжелые капли дождя били по маленькому слюдяному окну, где-то вдалеке завывали собаки. Ночь тянулась бесконечно долго.

     Оперевшись спиной о стену, Гвиневра наблюдала за незванным гостем, вертящимся на ее табуретке. Он украдкой оглядывался, хмурил брови при виде непонятных ему вещей, но если какие мысли и приходили в его голову, вида старался не подавать. Держался достойно.

   Вид его, несмотря на скромную одежку, настораживал: ровная осанка, высокий рост, безупречная кожа. Скромное жилище Гвиневры, казалось, давило на него теснотой. Нет, все в нем какое-то неправильное, не здешний он.

Мужчина, хотя скорее правильно называть его юношей, перестал вертеться и тоже начал присматриваться к девушке, так любезно пустившей его в свой дом. Растрепанные темные волосы, губы нервно сжаты. Она не постеснялась остаться в одной мешковатой  рубахе, ноги полностью открыты, но не винить же за это, все таки это он у нее в гостях. Такой своенравной молодой девицы он еще не встречал.

   - Вскоре ли... хозяин вернется? - незнакомец заговорил на валлийском, слышно было что язык ему не родной, слова произносил с акцентом.

   За столько лет проживания в одиночестве Гвиневра уже успела позабыть о том, что женщина без мужчины явление сродни греху. Скрестив руки на груди, она ответила:

- Он не вернется. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Я в доме хозяйка.

   После таких слов никогда не знаешь чего ожидать от молодых мужчин, впрочем, от немолодых тоже. Одни начинают похотливо шутить, другие грязно улыбаться, раздевая глазами. Самые мерзкие сразу переходят к действиям. Гвиневра, на своем веку, повстречала разных.
  
   - Сильная характером, стало быть. Трудно молодым... женщинам. - он посмотрел на нее, уже не оценивая.

   Девушка, от удивления, захлопала своими большими глазами. Подходящих слов для ответа она не нашла и потому молчала.

   Неизвестно из какой щели, появился, давно запропастившийся, кот. Он мягко запрыгнул на колени к новоприбывшему гостю, громко замурлыкал и начал тереть свою, лоснящуюся, мордочку о его грудь.

   - Твоя животинка? - юноша радостно заулыбался, поглаживая кота. - Кот день!

Гвиневра сначала нахмурилась, затем, не выдержав, хихикнула.

- Не «cath day», а «cath dda». Хороший кот. Если хочешь сходить за местного - учись произношению.
Он в смущении опустил голову.

- Cath dda - повторил он за ней.

Такая нелепая мелочь помогла девушке расслабиться, она больше не видела в юноше угрозу. Кот, по своим причинам, доверял гостю, а она доверяла коту.

- Его зовут Мирр. - Гвиневра присела у камина, тело ее до сих пор ныло, стоять становилось невыносимо. - Нравишься ты ему. 

   - Мирр... Мирр... - гость повторял имя снова и снова, с особым старанием выговаривая, валлийскую «рр». Коту было приятно, его неустанное мурлыканье это подтверждало.

  За окном сверкнула яркая молния, за ней последовал раскат грома. Многим не нравится гроза: она громкая, неспокойная, неподвластная. Но для Гвиневры это была самая уютная погода.

   - Снимай с себя рубаху. - произнесла Гвиневра, медленно поднимаясь и направляясь к единственному сундуку в комнате.
Молодой человек посмотрел на нее удивленно, даже немного покраснел.

   - Промок насквозь. Снимай говорю, пока весь пол мне не залил.

Юноша осмотрел себя, действительно, с него большими каплями стекала дождевая вода на старые доски.

  - Недостойно сие... Мужчине у одинокой девушки в доме... вот так, без рубахи.... - было слышно, что длинные предложения даются не легко на иностранном, для него, языке. Тем не менее, казалось что именно так - длинно и вычурно, он и привык разговаривать. Словно всю жизнь ему приходилось тщательно подбирать слова.

  - Ты благородного рыцаря из себя не делай. Благородства в них - как в быках молока. - ответила она и о чем-то задумалась. - А рубаху снимай, уж чем тебя прикрыть я найду.

   Она усердно копалась в своем сундуке, выискивая что-нибудь подходящее. Юноша встал с табуретки, неохотно убирая кота с колен.

- Могу ли я хоть... имя твое узнать? - гость уже разделся и держал в руках свою одежду, брайес*, все же решил оставить на себе. Нормы приличия никто не отменял.

Девушка выудила из сундука большой, бесформенный кусок ткани, на секунду задумалась, но все же ответила:

- Гвиневра... можно просто Гвен.

   Она подошла к своему гостю, протянув временную одежду, его полуобнаженный вид ее совсем не смущал. Юноша к такому не привык, в таких ситуациях молодые девицы обычно краснеют, смущаются и прячут свои лица, тихонько посмеиваясь. Эта девушка совсем не такая. От ее вида смущался скорее он сам. Заметив это, хозяйка дома невольно рассмеялась:

- Ты что, с женщиной никогда не был?

На лице гостя сгустились бордовые краски, он опустил голову и отвечать не собирался. Гвиневре пришлось закусить щеку, что бы не продолжить смеяться.

Выражение лица ее неожиданно переменилось, когда она услышала неприятный запах. Густые брови, хмурясь, сошлись на переносице, глаза вопросительно забегали.

- Что это там у тебя? - взгляд ее остановился на рубахе, которую юноша держал в руках, и тщательно ей что-то прикрывал. - Показывай.

   Он, хотел было, прижать одежду еще крепче к своему телу, но девушка оказалась проворнее. В один миг льняная рубашка была отобрана и брошена на пол.

На правом боку красовалась свежая рана, неглубокая, но кровоточащая и болезненная.

- Царапина. - молодой человек пожал
плечами. Его, казалось, вовсе не заботило наличие раны, скорее то, что ее увидит Гвиневра.

- Садись у камина, лечить тебя буду.

   Раненый гость пробурчал себе под нос что-то, в знак протеста, но указания послушался. Рана его, все-таки, мучала и утомляла. В третий раз, за эти сутки, открывался «медицинский» сундучок и длинные, тонкие пальцы перебирали его содержимое. Был раздобыт и длинный кусок ткани, скорее всего оторванный от чего-то более нужного. Гвиневра опустилась на колени рядом, с истекающим на ее пол кровью, незнакомцем и принялась тщательно осматривать рану.
Порез этот ей совсем не понравился, чувствовалось в нем нечто чужеродное. Но объяснить, что именно, она себе не могла - с виду рана как рана. Запах только какой-то странный.

   Прежде чем начать лечение, рану пришлось хорошо промыть, удивительно, как сильно может кровоточить такой небольшой порез.

- Имя есть у тебя? - Гвиневра достала один из своих бутыльков, нанесла его содержимое сначала на свои пальцы, затем медленно начала растирать кожу вокруг царапины.

   - Артур, сын ло... - запнулся, слова не договорил. - Просто Артур.

   Взгляд его помрачнел, рана болезненно обжигала. Больше спрашивать девушка ничего не стала. Имя неприятно кольнуло.

Погрузившись в лечение, она аккуратно смазывала и обрабатывала рану, и воспаленную вокруг нее кожу. Кровить та, как назло, не переставала, Гвиневре это еще больше не нравилось. Обмотав напоследок Артура лоскутом ткани и плотно замотав на узел, она все же надеялась, что ничего серьезного ранение из себя не представляет, и наутро молодой человек уже сможет покинуть ее жилище.

   - Кто же ты такая? - спрашивал ее новый знакомый, накидывая на себя то бесформенное полотно, что девушка дала ему ранее.

   - Знахарка. - ответила ему девушка, собирая обратно все свои скляночки.

Артур недоверчиво посмотрел на стопку книг, стоявшую в дальнем углу комнаты.
Гвиневра подняла голову, она ждала от него чего-то в ответ. Упрека, усмешки, допроса. Но он, улыбаясь уголком губ, только кивнул головой.

   - Откуда у тебя эта рана?

   - Темнота стояла... напоролся на что-то... вот и всё.

   Девушка, последовав его примеру, слегка улыбнулась. Впервые за этот вечер, она посмотрела на него не как на проблему, вторгшуюся в ее покой, но как на человека. Взгляд ее забегал по его лицу. Скулы еще не покрыла первая щетина, темные глаза блестели, высокий лоб не тронули первые морщины. Совсем юнец. И сколько же в нем было жизни.
Гвиневра тряхнула головой и поднялась с колен.

   - Спать будешь на полу. Уйдешь до рассвета. Не надо мне тут, что бы соседи шептались.

   - Понял... - он сделал небольшую паузу, подыскивая нужное слово. - Благо... то есть спасибо.

   Гвиневра хотела было что-то ответить, но промолчала и ушла в свою спальню, оставив его у догорающего камина. С восходом солнца ее жизнь снова вернется в привычное русло.

* * *

   Разбудил ее Мирр, он сидел на груди и быстрым движением лап царапал ей лицо. Первые мгновения Гвиневра, раздраженно, пыталась скинуть с себя кота, но затем услышала, приглушенный, стук в соседней комнате. В доме все еще стояла густая темнота. На ощупь, по памяти, девушка схватила прикроватную свечу и бросилась на встречу странному звуку.

Артур лежал на полу, но больше не спал. Тело его билось в конвульсиях, глаза запали назад, губы посинели, а изо рта текла синеватая пена. Гвиневра упала на колени перед его телом, попутно сдирая ткань с того места, где она еще недавно ее так бережно накладывала.

От увиденного к горлу подкатила тошнота. Рана почернела и пульсировала, сгустками выливая из себя гниющую кровь. Черными стрелами она разрасталась, постепенно поглощая тело несчастного. Источала болотный запах. Молодой человек словно еще старался бороться за жизнь, цепляясь ногтями за половицы.

Сердце Гвиневры громко застучало, дыхание участилось, в ушах пульсировала кровь. Времени у нее оставалось совсем немного. Не долго думая, она обхватила голову юноши обеими руками, но тут же в ужасе ее отбросила. Всю ее обожгло холодом, девушка жадно глотала ртом воздух. Смерть уже прикоснулась к нему.

   Усталость накрывала волнами, голова раскалывалась. Силы что были у нее, она сегодня уже истратила, требовалось нечто большее.

  Они были голодны.
Гвиневра взяла в руки нож.

Крепко сжимая его в руке, она никак не могла собраться с мыслями. Время поджимало, но уверенность в правильности решения не приходила.
Мирр смотрел на нее, словно осознавая, что происходит. Единственное живое существо, которое знало все ее секреты.

      Цена, которую нужно платить.

  Из глаз девушки крупными каплями полились слезы, она мотала головой из стороны в сторону, прижимая его плотнее к своей груди.

    - Прости меня. - зажмурив глаза, она перерезала коту горло. Тошнота накрыла целиком, словно был отрезан кусок собственной плоти.

     Кровь хлестала из перерезанной шейки, окропляя одежду,  половицы и тело Артура, слабо бившееся в предсмертных судорогах. Воздух в доме стал плотнее. Опустилась температура, убивая последнее тепло исходившее от камина.

  Руки Гвиневры опустились, отпуская окровавленное, черное тельце. Глаза накрыла белая пелена. Конечности  ее мелко задрожали, наполняясь нечеловеческой энергией. Прошла боль, исчезла усталость. Словно в экстазе она потянула свои руки к телу умирающего. Легким прикосновением пропустила его мучения через себя, высасывая из него смертельный яд. Она залилась коротким, рванным смехом, вперемешку со слезами.
Земля под ней задрожала.

Тело Артура перестало скручивать, дыхание восстановилось. Гвиневра неохотно, медленно отпустила его. Одним разом все прекратилось, перестал шуметь ветер, земля успокоилась. Наступила тяжелая тишина. Тело девушки зашатало из стороны в сторону, словно в плавучем трансе. Оно с глухим стуком упало на пол.

Этой ночью в доме, на опушке леса, лежало два человеческих тела. И маленькое черное животное соединяло их своей кровью.

—————————————————————————

Брайес- льняные (иногда укороченные) штаны на веревке.