34. Покрутим ключик

— Полковник... я вас... не полюбила... — вернула свои руки к себе. — извините...

— Что... Селена... я... — Куоритч запаниковал, глаза не могли сосредоточиться хоть на чем-то. — я понял тебя...не смею впредь тебя беспокоить...

Несколько часов до этого, Селена

— «Да...давно я в сумке порядок не наводила»... — шарилась в своей сумке, пытаясь понять, что за бардак там. — «Ой»... — нащупала дыхательную маску для Паук. — «от куда?».. — полезла дальше и еще нашла записку вместе с синий кнопкой. — «Что за?..

«Селена, если ты читаешь, значит ты жива. Нажми на эту синюю кнопку. Чтобы мы поняли, что у тебя всё хорошо с Пауком. Маска для Паука, если в его есть трекер.»

Норм и Макс.

— «Емае...ладно...сейчас наж...»

— ЭЙ!

— ЧТО? — Селена быстро убрала всё сумку, предварительно закрыв ее спиной.

— Ты чего там застряла? — веселый Лайл пришел.

— Да так... — потихоньку отпускает...

— Такая нервная блин.

— А зачем так кричать? — скрестила руки на груди.

— Слушай... — встал по ее левую сторону. — Как ты относишься к тому, если тебе кто-то...признается в любви... — Уэйнфлит маленько залез под ее шкурку, ради своего Куоритча, рискуя улететь вниз.

— Лайл...ты сейчас серьезно?.. — тяжко выдохнула.

— Абсолютно.

— Лайл, мне признавались в чувствах два раза...и все они кончились в худшую сторону...

— А из-за чего?..

— Да ты сама бестактность... — но любопытство лейтенанта в его больших кошачьих глазах ее смущали. — Ну...если вкратце, то выбирала семью и клан, а не...

— Себя? — изумилась ему, понимая, что это правда.

— Да... — закрыла глаза, не желая видеть никого и ничего.

— Может стоит «себя» ставить на первое место?

— Лайл... — хотела его заткнуть.

— Нет. Это не нормально. Делай хорошо для себя в первую очередь, а затем уже о других. Знаешь, это не плохо, если ты любишь там на хрен помогать и тому подобное. Но пока сперва сама себя не научишься любить или нахуй уважать, то нет смысла идти и веять добротой к другим...

Наше время, Селена и Майлз.

— Надо...семья важнее...нет... — Селена сидела на коленях, пока Майлз терялся в ее грустном лице.

— Я тогда... — неуклюжа встал, собираясь уходить, встал к ней спиной. — пойду. ...на... что...я ...только... надеялся...

— НУ ДАВАЙ! МНЕ СТРАШНО! Он говорит правду!!! А если нет?! ТЫ сама это видишь! ОН единственный кто был с тобой честным и смог сделать твою улыбку ярче! А ЕСЛИ НЕТ?! ХВАТИТ ДУМАТЬ О ДРУГИХ! ПОДУМАЙ ВПЕРВЫЕ О СЕБЕ! КАК?! КАК ЭТО СДЕЛАТЬ?! СКАЖИ ЕМУ!!! — Селена открыла глаза полной уверенности, но и в то же время страха...

Куоритч уже собирался спускаться, смотря вниз для лучшего маршрута. Девушка повернула голову назад. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди, кровь в венах хлесталась, как мотор. Селена выдохнула, расслабив тело.

— Я люблю тебя, Майлз... — смотрела на его спину.

— Что... — на пяточках развернулся к ней, круглыми глазами вылупился. — что ты сейчас...сказала?.. — вернулся на свое место. 

— Я полюбила Майлза, а не полковника Куоритча. Полковник никогда в жизни бы такое не сказал, он умер давным-давно... ... — слезы застыли на глазах, мужчина вновь сел на колени ближе к ней. Теперь он не верил ей...взял ее руки в свои, которые лежали на траве. Он очень внимательно слушал Селену, — А Майлз... — слеза потекла по одной щеке, — который за всё извинился, помогал...был вежлив...именно его я полюбила... — Куоритч аккуратно вытер большим пальцем слезу, держа ее щеку в своей ладони. — Ты мне нравишься Майлз... — через слезы радости улыбнулась демону...

— Селена... — лица горели у двоих...душа загорелась ярким пламенем.

Майлз расцвел... Она присела ближе к нему, схватив его шею, притянула его к себе. Куоритч ответил тем же. Долго ждал он этого момента и наконец... Первый их настоящий поцелуй.

Девушка одарила его поцелуй с самой максимальной любовью, ее руки скользнули вокруг его шеи, будто пыталась прижать мужчину к себе как можно больше. Руки Майлза потянулись с ее лица вниз прямиком к талии. Куоритч поцеловал Селену, использую всю свою страсть и любовь.

Левая ладонь схватила ее щеку, мягко и так аккуратно гладил свою девушку. Правая осталась лежать на талии, то поднимал ее вверх к животу, то опускал на бедра, попутно притягивая себе ближе Селену.

Майлз наклонил голову, чтобы их губы могли слиться более комфортно. Ее пальцы задели его щеки, когда она провела ими по лицу Куоритча. Военный наклонился к ее прикосновению, вздыхая в рот. Селена не хотела и вовсе не желала отстранится от него.

Девушка обняла мужчину за голые плечи. Его язык залез глубже, также целую ее непослушный язык. Селена не спец в поцелуях в принципе, и лишь доверилась своему мужчине в помощи. Куоритч прекрасно чувствовал неуверенность девушки, ибо она не знала куда деться или что вообще нужно делать ей.

Поэтому, сжал покрепче ее талию, подняв слегка тело Селены вверх, усадил ее на свои колени. Селена обхватила ногами бедра Майлза со спины, вжавшись в него полностью, теперь более раскрепощённо блуждала по нему. Последний раз, когда она себя так ощущала рядом с ним, тогда, когда он нес ее на руках из болот, и ни в чем себе девушка не отказывала.

Полковник зарычал на нее, когда она когтями царапала ему мускулистую спину. Мужчина оценил игру своей занозы, и позволил себе дерзость. Обе руки опустились на ее ягодицы и с силой сжали кожу, слегка оттягивая ее.

Селена простонала ему в губы, что аж глаза открыла от наглости Майлза, девушка как змея изворачивалась от пакости. Он осознано почувствовал в губах девушки ярость.

Заулыбался ей в открытые глаза, продолжая нагла массировать пятую точку, еще бы чуть-чуть и порвал бы ее легинсы на хрен.

Куоритч отстранился от нее, не успела прийти в себя Селена, как он потянулся губами к ее шее. Девушка откинула голову назад и провела пальцами по его коротко остриженным волосам. Пальцы девушки скользнули по его косе, и он оторвал от нее голову.

— Мы вроде... не спорили... — Селена усмехнулась, глядя на растерянность Куоритча. Потом до него дошло... — Не смей мне ставить засос, — Она яростно чмокнула его в нос.

— А я хотел тебя пометить... — Он притворно расстроился.

— Ты это уже сделал, — Селена провела пальчиком по его груди, обводя контуры мышц и костей. — По-другому.

— На балконе ни хрена не считается! — Упертый нос потянулся к ее шее, но она отпрянула. Руки Куоритча не позволили ей вырваться.

— Еще как считается! — Селена изогнула спину вниз, так, что ее голова едва касалась земли. Ее живот, грудь и область гениталий оказались открыты похотливому взгляду Куоритча.

— Раз так... — Он наклонил голову к ее прессу и смачно присосался губами к правому боку, выше пупка.

— Ах... ты черт...

— Я знаю... — Селена сама поднялась к нему, надув губы. — Что-то случилось? — Невинный взгляд блуждал по ее яростному лицу.

— О да... — Селена сильнее прижалась промежностью к его паху, а ее рука потянулась к его армейским штанам, касаясь кончиками пальцев выпуклости.

— О... оу... — Куоритч вздрогнул от резкого прикосновения. — Понял-понял... — Он никак не ожидал, что она так быстро перейдет в наступление. Она была огнем.

— Вот и славно. — быстро чмокнула его в губы, ссылаясь на свою победу. Хотела бы продолжить, но внутри что-то бурлило у нее...именно в горах проходило ее дежурство и тот роковой день...

— Селена... — его слова заставили ее сосредоточиться на нем. — Нам, пожалуй, нужно...в другое место... — выдохнул, не хотел смотреть в такой момент на грусть Селены.

— Что...а почему...

— Ну во-первых, твой «друг» сломал тебе нахуй психику именно здесь. Не хотелось бы, чтобы ты себя, мягко говоря, чувствовала вне комфорта. — гладил ее черные волосы на спинке.

— Ты прав...спасибо... — выпалила с наигранным удивлением. — Неужели, полковник способен на что-то большее, чем командовать и разрушать?

Куоритч фыркнул.

— А во-вторых, — кивнул вниз. — Там стая синих обезьян развлекается нашим стриптизом... — Его усмешка была хищной. — Хватит с них зрелищ. Боюсь, их нежные аватарские глазки не выдержат моей красоты.

— Хаха! — аватары зашевелились, вставая.

— Интересно, — Куоритч окинул ее «оценивающим» взглядом, полным двусмысленности. — Каким образом мой ремень расстегнулся вместе с ширинкой? Неужели помощь проводника включает в себя пикантный осмотр командирского имущества?

— Я, между прочим, жизнь тебе спасала! — огрызнулась Селена, сверкнув глазами.

— Спасала, говоришь? Или просто воспользовалась моментом? — протянул Куоритч, не скрывая насмешки. — Не осуждаю, зрелище, наверное, захватывающее.

Селена демонстративно вздернула подбородок, выставляя напоказ пышное декольте. Куоритч нагло рассматривал её, не стесняясь.

— Ну-ну, — процедила Селена. — Тогда вот это, — ткнула пальцем в свою грудь. — Ты больше не увидишь. Никогда. — Она нарочито захлопала ресницами, наблюдая за тем, как в глазах Куоритча промелькнула тень досады.

— Умеешь подъебать... — прорычал Куоритч.

— Умею. И это только начало.

— Так... — Куоритч позвал своего икрана. — Лайл.

— Да, сэр... — Уэйнфлит отчаянно давил смех в рации.

— Напомни мне, когда вернусь, вырвать тебе твой любопытный глаз.

— Что... за что, сэр?

— За бесплатный сеанс эротики. Понял?

В рации послышался тихий мат лейтенанта и приглушенный смех Жницы.

— И куда это ты собрался? — Селена подошла к Куоритчу, когда икран приземлился.

— Есть одно местечко на примете. Тебе понравится.

— Тогда я позову свою Тею... — Селена направилась к краю скалы. Куоритч резко притянул её за талию.

— Давай на моем. Так быстрее. И... безопаснее.

— Боишься, что я тебя обгоню? — лукаво улыбнулась Селена, прижимаясь к нему всем телом.

— Ага, как же... — отвернулся Куоритч, пытаясь скрыть довольную усмешку. — Женщина... — Он впился в её губы жарким, требовательным поцелуем. — Полетели уже... — Отстранившись, шлепнул её по упругой заднице, прежде чем запрыгнуть на икрана.

— Ах, ты... — Селена потерла ушибленное место, одарив его испепеляющим взглядом.

— Ой, да ладно... — Куоритч зарычал на икране, готовясь к взлету. Селена залезла сзади.

— Эть... — обхватила его голый живот руками, прижимаясь щекой к спине. — Так полетишь? — провела пальцами по его прессу.

— А почему нет? — Куоритч усмехнулся.

— Даже майку не наденешь? — промурлыкала Селена, хлопая ресницами.

— Чтобы потом голому перед генералом отчитываться? Нет уж, увольте. Только одна женщина имеет честь лицезреть меня полностью обнаженным... — Куоритч сузил глаза, глядя Селене прямо в лицо.

— Какой ты быстрый, полковник... — саркастически протянула Селена. — Полетели уже.

Икран взмыл в воздух, прорезая густую листву Пандоры. Ветер свистел в ушах, не заглушая, однако, вибрации мощных крыльев. Селена крепче обхватила Куоритча, чувствуя, как напряглись его мышцы под ее руками.

— Куда летим-то? — крикнула она, стараясь перекричать ветер.

Куоритч немного повернул голову, так, чтобы ее губы оказались ближе к его уху.

— Сюрприз. Просто наслаждайся полетом, Селена. И пейзажем, разумеется... — Его голос был хриплым, в нем чувствовалась игра.

Селена прижалась щекой к его спине, ощущая тепло его тела. Пейзаж, конечно, был потрясающим, но ее мысли были заняты другим.

— Надеюсь, в этом местечке есть что-то поинтереснее синих на'ви, — промурлыкала она, скользнув пальцами по его прессу.

Куоритч усмехнулся.

— Поверь, там будет кое-что, что заставит тебя забыть обо всех обезьянах Пандоры.

— О, неужели? И что же это такое? — Селена почувствовала, как растет ее любопытство.

— Увидишь. Терпение, Селена, терпение... — Он сделал резкий вираж, заставив ее еще сильнее прижаться к нему. — Или ты предпочитаешь, чтобы я показал все прямо здесь и сейчас? Прямо в воздухе?

Селена звонко рассмеялась.

— Не думаю, что икран оценит такую демонстрацию. И потом, я люблю, когда все происходит в... подходящей обстановке.

— Подходящей? — Куоритч хмыкнул. — И что же для тебя подходящая обстановка? Шёлковые простыни? Букеты светящихся цветов? Или, может, россыпь бриллиантов на берегу кристально чистого озера?

— Все это, конечно, звучит заманчиво, — ответила Селена, — но мне вполне достаточно тебя. И... кое-какой приватности.

— Приватность? — Куоритч приподнял бровь. — На Пандоре? Ты смешная, Селена.

— Тогда постарайся меня удивить, полковник. Покажи мне место, где я смогу почувствовать себя... особенной.

Куоритч ничего не ответил, лишь сильнее сжал поводья икран. Они летели молча, пробираясь сквозь заросли светящихся лиан и перелетая через водопады, низвергающиеся в пропасти. Селена чувствовала, как нарастает напряжение между ними, электричество, готовое вырваться наружу в любой момент.

— Ты что-то задумал, — прошептала она, чувствуя, как у него слегка напряглась спина.

— Может быть, — уклончиво ответил Куоритч. — А может быть, и нет. Просто... доверься мне, Селена.

— Довериться тебе? — она усмехнулась. — После того, как ты пытался меня убить?

— Я же сказал, это было давно, и я был не в себе, — отрезал Куоритч. — И потом, ты ведь мне тоже не доверяешь, не так ли?

— Это взаимно, — парировала Селена, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее.

— Вот и отлично, — прорычал Куоритч. — Тогда мы квиты.

Икран начал снижаться, приближаясь к небольшой, скрытой в листве площадке. Селена затаила дыхание, гадая, что их ждет впереди.

— Слушай, а ты икрана своего хоть кормишь? А то он какой-то нервный сегодня. Вдруг он нас скинет в пропасть, потому что голодный?

— Не переживай, — ответил Куоритч, — он знает, что если он нас скинет, то потом никто не почешет ему за ушком.

— А ты, оказывается, заботливый хозяин! Это мило.

— Я практичный. А вообще, не отвлекай меня. Я должен быть сосредоточенным. Один неверный поворот — и мы оба окажемся где-нибудь в кишках у банши.

— Обещаю вести себя хорошо. Но, у меня есть предложение, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Я могу тебя поцеловать, чтобы ты расслабился.

— У тебя много вариантов «вести себя хорошо», Селена, — усмехнулся Куоритч. — Но начни с молчания.

‧·̊‧̥°˚°‧̥·̊‧ ♡ °˚° ·͙*͙˚*·*˚*͙‧͙ °˚° ♡ ‧·̊‧̥°˚°‧̥·̊‧

После нескольких минут полета, они наконец приземлились среди величественных, древних деревьев, стоящих как молчаливые гиганты стражей леса. Икран, летевший плавно, теперь надежно вцепился в крепкую кору одного из них, его когти с легкостью держались за поверхность, как если бы он являлся частью природы. Селена всматривалась вглубь леса, где тени и свет играли друг с другом в бесконечном танце, пытаясь понять, что же это за таинственное место, куда их завела судьба.

Майлз, как опытный исследователь, ловко слез с шеи банши, ощущая под ногами мягкость и упругость лесной почвы. Селена последовала его примеру, изящно спрыгнув на землю, не замечая протянутой руки Куоритча. Он угрюмо прокомментировал, не укрывая легкой обиды:

— Я вообще-то руку тебе падал.

Но Селена только пожала плечами с озорным блеском в глазах:

— Не заметила. Уж привыкла всё делать сама.

Ее движения, как у принцессы из древних легенд, завораживали Майлза, но грубость его манер не позволила заблудиться в ее чарующем образе. Он крепко взял ее за запястье, скрепив их руки воедино, словно не желая отпускать и потерять из виду.

Селена, смеясь над его серьезностью, позволила вести себя, не проявляя особой тревоги за то, куда они идут. Здесь не было на'ви, не возвышались ничем центральные деревья, и даже животные казались редкими в этой части леса.

Внезапно, звуки дикой природы окружили их. Шелест листвы под ласковым ветерком, непрерывный хор невидимых существ создавали необычайную музыкальную симфонию. Когда Майлз провел ее через густые заросли, из ее уст вырвался тихий вздох восхищения. Его взгляд стал мягким, когда они оказались на поляне, где открывалось удивительное зрелище.

Огромное количество деревьев, окутанных мягким фиолетово-розовым светом, окружало их. Эти деревья, словно живые существа, испускали свое свечение, погружая все вокруг в фантастическую атмосферу волшебства. Длинные, как шелковые нити, ветви свисали с их древесной кроны, медленно шевелясь на ветру и касаясь кожи мягкими прикосновениями.

Селена была переполнена счастьем, неистово прыгая на месте. Ее глаза метались между светящимися деревьями и Майлзом, как будто хотели запечатлеть это мгновение навсегда. Они словно нашли потерянный уголок Древа Душ, место священное для всех кланов Пандоры, где духи предков оживали в своих историях.

Она не могла поверить, что снова встретит Эйву, что это чудесное видение обрело для нее материальность. Майлз, стоявший рядом, осознавал всю значимость происходящего и понимал, что их присутствие здесь не было случайным.

Словно языки пламени, их взгляды встретились, полные жажды и предвкушения. Селена, до дрожи в пальцах желавшая этого момента, прильнула к Майлзу, не веря, что это реальность, а не сон.

— Как ты нашёл Эйву?! — голос её дрожал от волнения, пальцы крепче сжали его ладонь.

— Лично не я, просто подсмотрел координаты.

— То есть, ты заранее готовился? Ещё на базе?

— Практически, да.

— Уверенности тебе не занимать, — прошептала Селена, готовая ринуться в объятия Великой Матери.

— Знаю, милая. Давай уже... — Майлз не отпустил её, а потянул за собой, словно боялся, что она исчезнет.

Селена протянула руку, позволяя лианам коснуться её кожи. Нежно прижавшись щекой к одной из них, она замерла, словно впитывая каждой клеточкой эту связь. Майлз, наблюдая за её преображением, скрестил руки на груди.

— Как же я скучала по Ней... — её голос был полон тоски и обожания.

— А ты часто...это место...посещаешь?

— До... эм... до всего, каждый день.

— Блядь...

— Здесь наши предки... жаль, воспоминания размыты... и они не помнят своей смерти... — грусть в её глазах кольнула Майлза. Он подошёл ближе, обнимая её сзади.

— Ты чего?

— Так... здесь только два родных человека — Сильванин и Грейс... Эйтукана видеть не хочу, а отца не знаю...

— А мать?

— Она аватар... её тело погибло, подарив мне жизнь. А её человеческая часть осталась жива... я вижу её отражение в воде, но не могу поговорить... — Селена замолчала, и Майлз почувствовал её боль. — Может, обидно, что её нет рядом... но не хочу сейчас об этом думать...

— Как скажешь, — он притянул её к себе, впиваясь в губы жадным, голодным поцелуем.

— Так... почему именно это место? — обвив его шею руками, Селена прижалась к нему всем телом.

— Думаю, — Майлз взял её косу, поднося кончик к её векам, — ты знаешь ответ.

— Майлз... — Селена изумилась, понимая всю серьёзность его слов. — Ты понимаешь, что если мы это сделаем... — она запнулась, пытаясь найти нужные слова, — то здесь фраза «только моя/мой» обретает буквальный смысл. Ты уверен? — она не трогала свою косу, ожидая его ответа.

— Абсолютно. Я хочу большего, чем просто сука пара. Ведь... это важно для тебя? — его рука нежно коснулась её щеки.

— Да... — слова были простыми, но честными. — Тогда... Майлз, я выбрала тебя...

— Селена, я тоже выбрал тебя... — словно в ответ на его слова, тёплый ветер коснулся их лиц, разжигая пламя страсти.

— Эйва... — Селена не могла сдержать улыбку. — Дала своё благословение... — выдохнула она, ощущая, что самое сложное позади.

— Хорошо... — Майлз не понимал всех тонкостей этой духовной связи, но доверял Селене.

Селена взяла свою косу, держа кончик в руке, как и прежде. Майлз медленно усадил её на свой таз, стремясь провести с ней как можно больше времени.

Когда их косы потянулись друг к другу, это было похоже на древний ритуал, где душа и тело сливаются в единое целое. Их руки переплелись, словно утоляя жажду, стремящуюся к удовлетворению.

Эта связь была подобна взрыву, наполненному электричеством желания, которое покалывало их вены и вызывало дрожь. Они внезапно стали единым целым, и каждая эмоция, каждое желание обрушились на них с невероятной силой.

Селена чувствовала его горячую любовь, словно пламя, которое жгло изнутри. Связь раскрыла перед ними весь спектр эмоций и страсти, которые больше нельзя было скрывать.

Глубина. Поток воспоминаний.

Семь лет. Лес. Костер.

Она сидела на корточках у костра, подтянув ноги. Накидка была слишком длинной, доставала до колен, а рукава скрывали её пальцы. Она, как всегда, спрятала руки. Вокруг резвились дети: бегали, падали, поднимались и смеялись. Она смотрела на них, ожидая зова, но никто не звал.

Селена подошла к девочке, которая строила шалаш из веток. Она остановилась рядом и нервно переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать разговор.

— Можно я помогу?

— Ты? — девочка подняла голову, смотря на неё. Взгляд скользил по лицу, задерживаясь на руках. — У тебя пальцы странные.

— Я спрячу.

— Всё равно странные. Не надо.

Она отошла, села под дерево и посмотрела на свои руки. Пять пальцев. Не четыре. Пять. Она попыталась согнуть один, надеясь, что останется четыре. Но ничего не вышло.

Слёзы не текли. Только пустота.

Куоритч ощутил тяжесть в груди и ком в горле. Он заметил маленькую девочку, которая прятала руки. Её большие, красные глаза были полны слёз, которые она ещё не пролила. Никто не подходил к ней, и внутри Куоритча разлилась невыносимая боль. Ему хотелось закричать, схватить её за руку и увести, спрятать от всего мира. Но он не мог пошевелиться. Он просто наблюдал, чувствуя, как сжимается его сердце.

Десять лет. Та же поляна. Другой день.

Она сидела на камне, поджав ноги, и смотрела на свои руки. На них было пять пальцев. Она ненавидела их. Ненавидела свои уши, которые не были такими, как у других. Ненавидела свои глаза, которые были слишком маленькими. Ненавидела свой нос, который был слишком большим. Она ненавидела всё, что делало её «не такой».

Вокруг неё собрались девочки. Их было четверо. Все были старше. Все смотрели на неё.

— Ты правда думаешь, что кто-то захочет с тобой дружить? — сказала одна. Высокая, с длинными волосами, заплетёнными в косу.

— С такими руками? — добавила вторая. — У тебя же пальцы как у человека.

— Моя мама говорит, что ты ненормальная, — вставила третья. — Что ты не настоящая На'ви.

— Не обращайте на неё внимания, — подсказала четвёртая. — Она всё равно ничего не понимает. У неё мозги такие же неправильные, как руки.

Они смеялись. Она погрузилась в свои мысли, разглядывая ладони. Пять пальцев. Пять. Она машинально сжала кулаки, чувствуя, как ногти впивались в кожу. Боль. Вполне терпимая, но не такая, как в её душе.

— Зато она стрелять умеет, — сказала первая, уже отходя. — Может, она станет охотницей. Говорят, уродов природа силой награждает, чтобы они выживали.

Смех утих. Они покинули её. Она осталась одна. Сидела молча, разглядывая свои ладони. Подняла взгляд. В глазах ни капли слёз. Лишь один вопрос: «Почему? Почему это происходит именно со мной?»

Куоритч почувствовал это. Всё. Их голоса, резкие, жестокие. Их смех, колющий, как иглы. Он почувствовал, как она сжимает кулаки. Как ногти впиваются в ладони. Как внутри неё что-то ломается. Снова. Он почувствовал её вопрос, бесконечный, безответный. И ему захотелось закричать. Вскочить, разогнать этих девчонок, сказать им, что она прекрасна. Что она совершенна. Что они слепы. Но он не смог. Он только наблюдал. Чувствовал.

Тринадцать лет. Её комната. Ночь.

Она сидела на кровати, подтянув колени к груди. Вокруг царила темнота. Только лунный свет проникал в окно, серебристыми бликами освещая её лицо, руки и нож, который она сжимала в левой ладони.

Правая рука безвольно лежала на колене. Пять пальцев. Она долго, очень долго смотрела на них.

— Если я отрежу один, — прошептала Селена, — будет четыре. Как у всех.

Селена подняла нож к руке. Лезвие едва коснулось кожи между мизинцем и безымянным пальцем. Оно было холодным и острым. Она крепко сжала рукоятку.

— Я буду такой же, как все. Без отличий. Без насмешек. Без: «необычная», «ненормальная», «некрасивая».

Лезвие впилось в кожу. Капля крови появилась. Она посмотрела на нее. Потом закрыла глаза.

— Буду как все. Буду как все. Буду как все.

Рука дрожала. Нож дрожал. Кровь струилась по пальцу, заливала ладонь, капала на колено. Селена открыла глаза и увидела кровь. Затем перевела взгляд на свои пальцы.

— Не могу...Не могу.

Селена с силой швырнула нож. Он с грохотом ударился о пол и отскочил. Её взгляд упал на руку. Пять пальцев. На них была кровь. Она поднесла руку ко рту и слизнула капли. Вкус был отвратительным.

— Почему? — шептала она в темноту. — Почему я такая? Почему не могу быть как все? Почему?

Тишина. Луна ушла за горизонт.

Она легла на кровать, подтянула ноги к груди, обняла колени. Смотрела в пустоту стены. Слезы не шли. Не получалось.

Куоритч ощущал всё. Холодное прикосновение лезвия, остроту металла, каплю крови, стекающую по пальцу. Он видел, как она сжимала рукоятку, как дрожала, как мечтала быть такой же, как все, но не могла. Он ощущал её бесконечный, безответный вопрос, и внутри него всё переворачивалось. Ему хотелось вырвать нож из её рук, обнять её, сказать, что она особенная. Что она прекрасна. Что её пальцы — это её часть. Что он любил её именно такой: со всеми её пальцами, со всей её болью, со всем её одиночеством. Но он ничего не мог сделать. Он лишь наблюдал и чувствовал.

Воспоминания Куоритча.

Пятьдесят лет назад. Земля. Казармы. Ночь.

Ему было около двадцати лет. Он стоял в шеренге, а командир кричал на него, брызгая слюной и переходя на хриплый шёпот.

— Куоритч, ты идиот!

— Так точно, сэр! — Он стоял навытяжку, руки по швам, взгляд прямо.

— Почему ты не доложил о прорыве?!

— Я думал, мы справимся сами, сэр!

— Ты не должен думать! Ты должен выполнять приказы!

Майлз молчал. Его кулаки были так сильно сжаты, что ногти впивались в ладони. Его разрывало изнутри. Он стремился к лучшему. Надеялся, что его заметят. Что похвалят. Но вместо этого получил выговор. И увидел взгляды коллег: одни смотрели с жалостью, другие с презрением, третьи равнодушно.

Ночью он сидел в своей комнате, смотрел в потолок. Рядом никого не было. Никогда никого не было. Он думал:«Че за хуйня с командиром? Мразь... Опять на дежурство одному.»

Селена ощутила это. Одиночество, столь же сильное, как и её собственное, огромное, безграничное. Она увидела, как он сжимает кулаки, как внутри него всё бурлит. Как он жаждет, чтобы его заметили, хвалили, любили. И как никто не приходит на помощь.

Сорок лет назад. Земля. Школьный выпускной.

Куоритч был в парадной форме, молодой, высокий и привлекательный. Форма сидела идеально, начищенные ботинки блестели, волосы были аккуратно зачёсаны назад. Его уверенность и смелость были заметны сразу. Он направился к девушке. Блондинка с голубыми глазами, в платье в горошек, улыбнулась ему.

— Привет.

— Привет.

— Танцуешь?

— С тобой? — Она смотрела на него сверху вниз, хотя он был выше её ростом. В её глазах читалось презрение. Холодное и спокойное. — Мальчик, ты бы пошёл, подрос сначала.

Она ушла. Вместе с ним. С каким-то капитаном. Капитан был старше, выглядел увереннее, на его форме были заметны нашивки и медали.

Куоритч стоял один. Среди танцующих пар. Среди смеха, музыки, веселья. Один. Внутри него что-то сжалось. Он думал:«Че я сделал? Вроде шикарно выгляжу? Сучка...»

Затем Майлз отправился в бар и выпил значительное количество алкоголя, что привело к потере сознания. На следующее утро он едва не пропустил построение. Командир выразил своё недовольство, но он не ответил, лишь сжал скулы.

Селена ощутила его унижение и боль от того, что он чувствовал себя «не таким». Он жаждал быть замеченным, но его проигнорировали, назвав просто «мальчиком». Он стоял в одиночестве среди всех остальных. Ей захотелось подойти, взять его за руку и сказать: «Я видела тебя. Я выбрала тебя». Но она не смогла этого сделать. Она лишь наблюдала и чувствовала.

Пятнадцать лет назад. Пандора. Первая война. Вагончик.

На вершине холма стоял полковник. Его взгляд был устремлён на пылающий лес. Вдали раздавались крики, взрывы и звуки стрельбы. Полковник отдавал приказы, которые эхом разносились по полю боя. Но он оставался неподвижным, ощущая лишь ярость внутри.

— Пора проснуться! — Куоритч притянул кинжал к шеи Джейка.

Раздался выстрел, затем свист, и наступила тишина.

Стрела пронзила грудь. Боль, жар, кровь — всё нахлынуло мгновенно. Робот рухнул на спину, взгляд его поднялся вверх. Вдалеке на поле стояла девочка с луком в руках. Её глаза горели красным, в них отражались страх, ненависть и боль.

Он упал на землю, устремив взгляд в небо. Воспоминания о войне, приказах и долге растворились. В его сознании осталась лишь одна мысль: Полковник Майлз Куоритч провалил миссию... убила девочка... позор...

Селена почувствовала это. Его смерть. Боль. Пустоту. И его последнее размышление, столь же пустое и бессмысленное, как и вся его жизнь. Она видела, как он падает и как его взгляд устремляется к ней, маленькой, с луком. Тогда для неё это была победа, а теперь кошмар.

Несколько месяцев назад. Пандора. База. Коридор.

Селена шла по коридору. Полковник не отрываясь смотрел на неё, не понимая, почему не может отвести взгляд.

— Капюшончик, — спросил Майлз. — Ты чего здесь забыла?

— Не ваше дело, полковник.

— Моё. Ты под моей ответственностью.

— Идите к чёрту.

— Уже был. Скучно там.

Капюшончик прошла мимо. Куоритч проводил её взглядом. Почему она? Почему он не мог оторваться?

Селена ощутила его взгляд. Сердце начало биться быстрее. Внутри что-то сломалось, перевернулось. Он попытался убедить себя, что это ничего не значит, но не смог.

Связь оборвалась.

Селена лежала на мягком мху, её взгляд был прикован к светящемуся потолку из корней. Одна слеза беззвучно стекла по её щекам, и она не пыталась ее стереть. Светящиеся споры падали на её лицо, плечи и волосы, таяли на коже, оставляя мерцающие следы.

Куоритч сидел рядом, смотрел на неё. Его глаза были полны ужаса, того самого ужаса, который он чувствовал там, в её воспоминаниях, когда маленькая девочка подносила нож к своим пальцам. Его хвост обвивал её хвост, и он не собирался отпускать. Никогда.

— Ты... — выдохнула она.

Её голос дрожал. Она подняла руку, нежно коснулась его щеки. Пальцы скользнули по скуле, по старому шраму, пересекающему кожу, по губам, которые чуть заметно дрожали. Он не отвел взгляд. Только смотрел на неё, и в его золотистых глазах отражался свет Древа, отражалась её боль, отражалась она сама.

— Я, — ответил он.

Куоритч взял её руку, прижал к своей щеке. Пальцы его дрожали. Он прикрыл глаза на секунду, будто пытался удержать это тепло, это прикосновение, этот момент, который всё ещё пульсировал в них после куру.

— Ты хотела блядь отрезать пальцы? — спросил он тихо, но голос его был низким, хриплым, сломленным.

Майлз всё ещё чувствовал холод лезвия. Всё ещё чувствовал, как она сжимает рукоятку. Всё ещё чувствовал каплю крови, скатывающуюся по её пальцу. Он провёл большим пальцем по её ладони, нащупывая те самые шрамы, которые она оставила себе в тринадцать лет.

Селена молчала. Смотрела на свои руки. На пять пальцев, которые она когда-то ненавидела. На шрамы: маленькие, белые линии, которые остались от того ножа. Она провела по ним пальцами другой руки, будто проверяя, что они всё ещё здесь.

— Хотела, — сказала она. — Долго хотела. Каждую ночь. Но смогла только порезать.

Девушка перевела взгляд на шрамы. На тонкие полоски, которые почти исчезли, но которые она помнила каждый день. Она поднесла руку к губам, коснулась их, будто пробуя на вкус старую боль.

— Зачем? — спросил Куоритч.

— Чтобы быть как все. — Селена говорила тихо, почти беззвучно. Слова выходили тяжело, будто она выталкивала их из самой глубины.

— Ты не должна быть как все.

— Я знаю. — Она подняла глаза на него. В её взгляде была такая усталость, что у него сжалось сердце. — Теперь знаю.

— А тогда?

— Тогда не знала. Тогда думала, что если стану как все, меня будут любить.

Она отвела взгляд, снова уставилась на свои руки. Пальцы её сжались в кулак, потом разжались. Селена считала пальцы. Один, два, три, четыре, пять.

— А тебя не стали бы любить, — сказал он.

— Почему?

— Потому что тебя надо любить такой, какая ты есть. Со всеми пальцами. Со всей болью. Со всем одиночеством.

Майлз произносил это с уверенностью, как будто действительно знал, о чём говорит. Будто сам пережил нечто подобное. Она была уверена, он действительно прошёл через это. Она видела это в его воспоминаниях. В комнате, где он сидел в одиночестве и смотрел в потолок, и в зале, где он стоял в одиночестве среди танцующих пар.

Он придвинулся ближе. Взял её руку, поднёс к губам. Поцеловал каждый палец. Один за другим. Медленно, не торопясь, будто хотел запомнить каждый, будто хотел стереть все те ночи, когда она смотрела на них с ненавистью. Большой палец. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец.

— Ты — это ты, — сказал он, поднимая глаза. — И я люблю тебя. Всю.

Она улыбнулась сквозь одну слезу. Только одну. Остальные высохли сами.

— Ты идиот, — сказала она.

— Знаю.

Он усмехнулся, и в этой усмешке было столько тепла, что она почувствовала, как внутри неё что-то оттаивает.

Она придвинулась ближе. Прижалась щекой к его груди. Слушала, как бьётся его сердце. Сильно, ровно, успокаивающе. Мох под ними пульсировал в том же ритме, будто лес подстраивался под них, принимал их, обнимал.

Куоритч пристально смотрел на неё, чувствуя, как жар охватывает его тело.

— Слушай сюда, — голос его стал низким, хриплым, с той самой командирской ноткой, от которой у неё мурашки бежали по спине. — Я видел всё. Видел, как ты сжимала этот грёбаный нож. Видел, как ты хотела отрезать свои же пальцы, потому что какие-то уёбки сказали тебе, что ты неправильная. — Он говорил жёстко, грубо, но пальцы его гладили её руку нежно, почти благоговейно. — И знаешь что? Те, кто тебе это сказал, они лгали. Твои

пальцы, твои уши, твои глаза, твой грёбаный нос — всё это правильное. Потому что это твоё.

Она смотрела на него. Не отводила взгляд. Внутри неё что-то дрожало, но она держалась.

— А ты, — сказала она тихо, и голос её был спокойным, даже ленивым, но в нём звенела сталь, — ты только что сказал «грёбаный» три раза за два предложения. Это новый рекорд?

Он замер, а затем усмехнулся. Усмешка была резкой и едкой, но в глазах заплясали озорные огоньки.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. — Она чуть приподнялась на локте, глядя на него сверху вниз. — Ты тут мне душу изливаешь, а я считаю твои матюги. Четыре, кстати. Я пропустила один.

— Ты... — он не договорил.

— Я, — перебила она. — И я запомнила каждый. Потом припомню.

Он смотрел на неё. Несколько секунд, потом рассмеялся. Громко и искренне, запрокинув голову. Его смех эхом разнёсся под сводами корней.

— Ты невозможна.

— Ты тоже, полковник. Неплохо так устроился. Сидишь тут, в сердце Эйвы, обнимаешь На'ви, которая тебя ненавидит. Мать твою, как ты вообще до такого докатился?

Он прищурился. В глазах его горел огонь.

— А ты, капюшончик? Лежишь тут, в обнимку с полковником, который убивал твой народ. Как ты до такого докатилась? — Она наклонила голову, глядя на него с вызовом.

— Может, я просто жду момента, чтобы тебя прикончить.

— Может, я тоже жду момента.

— Ну и кто кого?

— Посмотрим. — Она оскалилась.

— Иди к чёрту.

— Уже был. Скучно там. — Она посмотрела на него и неожиданно улыбнулась той самой улыбкой, от которой его сердце забилось быстрее.

— Ты, — сказала она тихо. — Ты сейчас смотришь на меня так, будто я твоя.

— А ты чья?

— Моя.

— Конечно, твоя. — Она фыркнула и опустила голову обратно на его грудь. Пальцы её снова задвигались по его шрамам.

— Селена, — позвал он.

— Что?

— Я искренне тебя люблю. Всю, целиком. С каждым пальцем. Со всей болью. Со всем этим.... — он повёл рукой, обводя её, лес, их, — ...всем.

— Даже с моим языком?

— Особенно с языком. — Она усмехнулась.

Они лежали в тишине. Светящиеся споры опускались на них, таяли на коже, оставляя мерцающие следы. Мох под ними пульсировал в такт дыханию леса. Где-то в вышине запела ночная птица, и её песня была такой древней, такой спокойной, что казалось, она поёт для них.

— Селена, — позвал он. — Ты больше не хочешь быть как все?

Она покачала головой. Движение было медленным, но уверенным. Волосы скользнули по его груди, оставив на коже мерцающие споры.

— Нет. Теперь хочу быть как я.

— А какая ты?

Она задумалась. Пальцы её перестали теребить его майку, замерли. Она смотрела куда-то вверх, на светящиеся нити, спускающиеся с ветвей Древа. На них падали споры, таяли, исчезали.

— Не знаю, — сказала она наконец.

Она усмехнулась, и в этой усмешке было что-то новое. Что-то лёгкое, почти игривое. Пальцы её снова задвигались, теперь по его груди, обводя шрамы.

— Странная. Упрямая. С пятью пальцами. С острым языком. С болью внутри. — Она помолчала. Потом подняла глаза, посмотрела на него. — С тобой рядом.

— Этого достаточно? — спросил он.

— Достаточно.

Она закрыла глаза. Уснула. Впервые без кошмаров. Впервые спокойно.

Он смотрел на неё. Долго. Не мог насмотреться. На её волосы, разметавшиеся по мху, в которых запутались светящиеся споры. На её лицо, расслабленное, беззащитное, на котором больше не было следов боли. На её руки, которые она больше не прятала.

Одна из её рук лежала на его груди, пальцы чуть касались его кожи. Другая была зажата между их телами. Пять пальцев. Она перестала их прятать. Она перестала их ненавидеть.

— Селена, — прошептал он.

— Что такое? — сонно отозвалась она.

— Твои пальцы. Они прекрасны.

Она улыбнулась в темноте. Не открывая глаз. Улыбка была ленивой, тёплой, домашней. Она переложила руку, лежавшую на его груди, так, чтобы он мог видеть все пять пальцев. Растопырила их. Потом снова сжала.

Он прижал её к себе. Крепко. Так, что, казалось, кости хрустнут. Она не сопротивлялась. Обвила его руками, ногами, хвостом.

Её сердце колотилось, когда она крепко сжимала его руку, дыхание стало прерывистым. Его лицо выражало дикую необузданную страсть, зрачки расширились от жгучего желания.

Он смотрел на неё с жаром, полным жгучего вожделения. Внизу живота у неё разгоралась буря, которую было невозможно игнорировать. Она знала, что её глаза должны были светиться от острого чувственного наслаждения, вызванного их связью.

Майлз притянул её ближе, их лбы соприкоснулись, ощущая жар друг друга. Они были почти неразделимы, захваченные неопределённостью и интенсивностью момента. Их губы жадно встретились, поцелуи были быстрыми и внезапными, полными необузданного голода.

Каждый новый поцелуй был битвой, встречей их языков, которые вели свою игру, поглощая и отвечая на ответные чувства. Селена покусывала его губы, чувствуя вкус желания и страсти на своём языке. Этот контакт был сильнее любого инстинкта.

Их глаза ярко сияли, как звёзды в ночном небе, друг для друга они стали центром вселенной. Страсть охватила их настолько, что все мысли о смущении исчезли в дымке желания. Всё в них становилось единым целым, и каждый их жест, прикосновение были актами любви, которые невозможно было измерить земными мерками.

Майлз продолжил. Как истинный джентльмен, он помог своей спутнице избавиться от проклятой туники и чёрного топа, отправив их далеко-далеко.

Теперь Селена стояла перед Куоритчем с обнажённой грудью. Наконец-то... он потерял дар речи. Её грудь была ещё красивее и лучше, чем он себе представлял. Мужчина чувствовал всё, что чувствовала она, даже её смущение, когда он смотрел на неё.

Селена снова прильнула к его губам, касаясь сосками его обнажённой груди. Она инстинктивно двигала тазом по его бёдрам, поднимаясь вверх.

Куоритч оставил одну руку на её ягодице, быстро стягивая легинсы. Их положение не позволяло ей полностью раздеться. Майлз опустил её на землю и легко устроился между её ног. Быстрым и ловким движением он снял с неё нижнее бельё и легинсы. Он не решился порвать их... ведь Селена могла почувствовать его очередную выходку.

Селена робко потянулась к телу Куоритча, чтобы коснуться его обнажённой груди и живота. Майлз упал на неё, чтобы рассмотреть все её шрамы. Их было так много... чтобы у девушки были шрамы... никогда... Вот поэтому она ему и нравилась.

Куоритч взял руку Селены, лежащую на земле, и поднёс её ко рту, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Девушка немного испугалась и почувствовала себя неловко. Она никогда не была в такой ситуации с мужчиной, не говоря уже о таком, как Куоритч.

Майлз поцеловал шею девушки, уткнувшись в неё носом. Она положила голову на изгиб его плеча, и внизу живота возникло пульсирующее ощущение.

Майлз скользнул вниз по её телу, оставляя поцелуи. Куоритч наконец-то смог прикоснуться к её груди и взять её в свои ладони. Она была такой мягкой и гладкой... Нежной, словно пушистая. Двумя пальцами он массировал её соски, желая услышать стон проводника.

Схватив правую ногу девушки, Майлз приподнялся, когда заметил шрам на ляжке от «друга». Порез от ножа, который терзал душу Селены и его. Селена вздрогнула, как Куоритч прижался к шраму губами.

Куоритч застонал, прижавшись к ней, от запаха возбуждения закружилась голова. Оставляя пальцами следы на её бедрах, он удерживал Селену на месте.

Майлз снова пополз вверх по телу, нависая над ней. Он держал её затылок, пока целовал, позволяя ей попробовать себя на его губах и языке.

— Селена...что ты со мной творишь... — Он указал на тесноту своего члена через эти армейские штаны, которое еще почему-то были на нем.

— Имею право... — заулыбалась, оголяя свои клыки его взору.

— Тогда ради меня, больше раздвинь ножки...

Селена более увереннее почувствовала рядом с ним и послушалась. Больше оголяя свою вагину рту Майлза.

— Вот и умница моя... — Куоритч схватил ее талию и ближе поднес к себе.

Селене не терпелось почувствовать своего мужчину в себе и взяла инициативу в руки. Хотела бы сорвать штаны и швырнуть их в реку, так Майлз поймал ее руку.

— Разве не хочешь, чтобы я показал на что способно твое возбуждение? — изумился быстроты Селены.

— Неет... — поднялась вверх к голове мужчины, целую его. Руками обхватила затылок с шеей, и без ответного поцелуя она не осталась. — Не хочу...

— Так уж и быть... — Куоритч совершенно спокойно принял ее желание, но и сам видел, что ее вагина готова и так.

Селена потянулась пальчиками к ремню и ширинки Майлза. Нервно, часто дыша от горячего дыхания, вскружилась голова, что не могла сосредоточиться на долбанной ширинки.

Ей удалось свершить желанное...взгляд возбуждённой девушки больше закипал от вида стояка, хоть и через еще боксеры... Глаза в восторге округлились, не верилось, что Куоритч будет между ее ног...

Куоритч чуял злость девушки на его боксерах и не до конца снятых штанов. Лишь усмехался трясущимся рукам Селены и сам снял с себя последние элементы одежды. Когда его член высвободился, и синие вены на нем запульсировали от желания, Селена изумилась еще большему размеру...

Майлз ждал Селену, ибо позлить ее за то, что не дала ему помочь ей...девушка сморщила лицо от пакости военного, но это раздражение улетучилось, когда он прижался грудью к животу, обхватив руками грудь.

Селена застонала, когда он потрогал торчащие соски, наслаждаясь тем, как её грудь полностью вмещалась в его большие руки... Майлз крепко сжал их, и девушка болезненно хмыкнула. Он отстранился и поцеловал её грудь возле сосков.

Освобождая грудь из своих объятий, Селена приподнялась на локтях, чтобы Майлз лишний раз не сгинал себе спину. Левая рука потянулась на спину, кончики пальцев изучали каждый сантиметр, каждый шрам.

Однако

Его пальцы нащупали тот самый шрам...который он сделал. Он остановил свои движения. Селена нахмурила брови, когда между ними воцарилась тишина.

— Всё хорошо...ты не виноват... — она осторожно взяла левую руку, и точно также поцеловала костяшки. А другой рукой гладила щеку мужчину.

— Нет...я еще больше его сделал... — погрустнел военный от наплывших воспоминаний, которые также прочувствовала Селена. Майлз чувствовал ту боль, которую испытывала девушка из-за него.

— Ничего страшного...посмотри сколько у меня шрамов...и что? Даже на брови есть.

Майлз чувствовал себя отвратительно, но не хотел омрачать этот момент для Селены.

Она опустила голову на землю, ожидая его.

Уголки губ полковника приподнялись в самодовольной улыбке. Он наклонился и нежно обнял её лицо, поглаживая большим пальцем по щеке. В последний раз, когда Майлз так её обнимал, она ударила его.

Селена ответила на поцелуй, улыбнувшись сквозь трепещущие ресницы, когда он отстранился. Она закусила губу, её взгляд скользнул вниз.

Руки Майлза начали массировать её бёдра. Он увидел её подтянутый живот с идеальным прессом, её синее влагалище пульсировало от желания. Он провёл пальцами по биолюминесцентным точкам на её коже и удовлетворённо застонал.

Майлз прижался к ней бёдрами, его обнажённый член тёрся о её влажную промежность. По связи между ними он чувствовал, что она готова. Он снова двинул бёдрами, и она издала гортанный стон.

Селена пошевелилась под ним, когда почувствовала, как его член упирается в её промежность. Он обхватил её талию руками. Майлз тихо зашипел и двинул бёдрами вперёд, и первые несколько дюймов его члена вошли в неё.

Селена ахнула, когда почувствовала, как он прижимается к ней. Она обвила его ногами, скрестив лодыжки над его хвостом, чтобы притянуть его ближе.

Девушка дёрнулась вперед, когда мужчина врезался в неё бедрами, влагалище с легкостью пропустило его внутрь. Селена закричала, когда он наполнил её до конца, её глаза расширились, а руки мертвой хваткой вцепились в его бицепсы. Майлз застонал от тепла, чувствуя, как её стенки сжимаются вокруг него.

Куоритч погрузился в неё полностью, позволив ей почувствовать каждый дюйм своего тела, поглощающего её. Девушка вздрогнула, пытаясь приспособиться к его размерам, но Майлз уже двигался. Он снова врезался в неё, прикусив нижнюю губу и усмехнувшись громкому крику.

Майлз позволил ей выровнять с ним темп и ритм, понимая, что она привыкла к его размеру и готова принять до целого миллиметра тело мужчины.

Селена растаяла под ним, жадно вскрикивая каждый раз, когда чувствовала, как кончик его члена касается ее шейки матки. Ее влажные стенки обнимали его при каждом движении, Майлз был не в состоянии сдержать собственные звуки удовольствия.

Он держал одну руку на изгибе её талии, а другую на затылке, удерживая на месте.

Селена почувствовала, как её лицо вспыхнуло от жара, ноги начали трястись от непреодолимой силы его бёдер. Ноги, что держали его спину, поплыли, силы на исходе.

— Селена...в тебе так хорошо... — выдохнул Майлз, чувствуя, как его лицо заливает жар.

Селене нравилось, как он смотрел, как его член скользил в ней и выходил обратно, а мускулистый торс сиял. У девушки закружилась голова от этого зрелища, и она ухмыльнулась. Когда его член вонзился в неё ещё одним резким толчком, она заскулила.

Майлз заметил, что ее голова все время смотрела вверх. Она не видела, как он на нее смотрела, и в его голове родилась идея. Погрузившись в неё, он притянул её к себе так, что его грудь была прижата к груди девушки. Куоритч буквально лежал на ней, оставляя горячие поцелуи на лице Селены.

Его бедра прижались к её. Она изо всех сил вцепилась в его тело, прильнув губами жадно к его. Майлз смотрел, как она таяла под его прикосновениями. Ногти царапали до крови спину Куоритча. Мужчина зарычал ей в рот от боли.

Он отстранил свои губы от лица девушки, опуская их ниже и ниже к груди Селены. Была она абсолютно без шрамов и мятин с ранами. Майлз поспешил это исправить. С клыками вонзил в ее нежную плоть губы. Сильнее и гораздо жестче сосал кожу, чем тогда на балконе. Селена застонала от новой пакости мужчины, но так чертовски ей это нравилось.

Левая рука потянулась вниз к животу девушки. Указательный и средний палец нащупали клитор, стоило ему только коснуться его, то Селена завопила от новой волны. Пальцы массировали клитор, пока член внизу был внутри влагалища.

Селена почувствовала, как влагалище набухало, и знала, что находится на грани кульминации. Из-за дрожи в ногах тело не выдержало. Девушка вся обмякла под телом Майлза. Его тело было прижато к ней, пока он продолжал трахать её. Девушка закрыла глаза, его теплое дыхание обвеяло ухо, когда он пробормотал ее имя.

— Майлз... Ах...

— Селена....будь моей и только моей... — он едва смог закончить предложение, чувствуя, как сдается своему кайфу, адреналин, который у него когда-то был. Куоритч вонзил свои губы, жадно и так желанно целовал пухлые губы Селены.

Внизу живота Селены возникло напряжение, и она стиснула зубы, чувствуя приближение оргазма. Майлз тоже это ощущал, и последняя волна её освобождения накрыла их обоих.

Её стенки сжались вокруг его члена, когда она достигла пика наслаждения. Её клитор пульсировал, а голова кружилась.

Майлз смотрел на неё с расширенными глазами, утопая в её удовольствии. Его тело содрогалось вместе с её. Когда он глубоко вошёл в неё, она почувствовала, как он наполняет её своей спермой.

Он упал на спину рядом с ней, увлекая её за собой. Она лежала на его мокром от пота плече, её голова покоилась на его щеке. Она не могла отдышаться, капли пота стекали со лба и впитывались в её чёрные локоны.

Правая рука Майлза нежно гладила её бедро, слегка сжимая кожу. Селена проводила пальцами по его торсу.

— Селена, ... — Майлз отодвинул голову вверх назад, дабы девушка смогла его увидеть.— я люблю тебя.

— Я люблю тебя, Майлз... — крохотно, как будто боялась спугнуть Куоритча, подалась губами ближе к его. Теперь их губы вновь слились в одно целое, но не столь вложили в поцелуй страсти и похоти, а столь уделили нежности и робкости, наполняя душу любовью и теплотой.