Ты мое все

Это у них третий заход, а Стайлзу мало. Он вновь тянется к губам любимого, чтобы получить желаемое — жаркий, чувственный поцелуй, который непременно получает. Он открывает широко рот, позволяя чужому языку проникнуть на его "территорию". Стайлз больше не старается целоваться правильно, потому что теперь он умеет делать это. Он стонет в чужие губы, немного отдаляясь, потому что рука любовника легла на его пенис, и это определенно приятно.

Свечи вокруг уже давно погасли, вино выпито — единственные признаки романтического времяпровождения. Стилински, как всегда, старается выжить все соки из своего любовника, наслаждаясь десертом этого романтического ужина. Да, Стайлз называл секс после ужина — десертом, потому как он был долгожданным и сладким; он всегда его ждет, как дети на скучном семейном ужине заключения в виде сладкого десерта: хоть какой-то отрады.

Стайлза возбуждает одна только мысль, что что он делает это здесь с ним. Ему нравится думать, что эти минуты принадлежат только им двоим, что в эти моменты им никто не мешает, хотя всегда что-то может пойти не так, но это только добавляет азарта.

— Боже, Стайлз, — слышит подросток под собой и буквально течет от этого сексуального шепота, чужого дыхания на своих губах.

Сегодня Стилински решил оседлать Дерека, и не сказать, что второй возражал. Честно говоря, Хейла это возбуждало так же сильно, как и Стайлза мысль, что они могут быть застуканы. Вообще он редко давал подростку доминировать, — ну или он так думал, какая разница? — из-за чего Стайлз называл его своим альфой. Стоит ли говорить, что и эта "кличка" так же, как и все остальное, дико возбуждала его? Порой Дерек задумывался, существует ли хоть какая-то вещь, связанная со Стайлзом, которая не будет его возбуждать. Ответ всегда отрицательный.

— Детка... — Хейл в порыве страсти выкрикнул это слово. Стайлз покраснел.

Стилински всегда краснел, когда Дерек называл его милыми словечками, вопя, что он парень и не потерпит такого к себе отношения, хотя Дерек не глупый и прекрасно видит, что тому это явно нравилось, особенно во время интима. Хейла это тоже возбуждало, даже если не в сексуальном смысле. Когда он видит застенчивого, поставленного в тупик Стайлза, — что происходит достаточно часто, чтобы Стилински мог подозревать своего возлюбленного, что тот получает от этого колоссальное удовольствие — он хочет его обнять, поцеловать...

— Надеюсь, ты не будешь против, — с этими словами Хейл повалил Стайлза на спину, оказываясь вновь сверху.

Стайлз не против, он это доказывает своими стонами, которые стали в разы громче прежнего. Он притягивает к себе Хейла за шею, но на сей раз не для поцелуя — ему просто надо быть ближе к любимому, чувствовать его горячее тело. Хейл опять повинуется подростку — про себя, конечно же, твердя, что он делает это не для того, чтобы угодить Стилински, а для того, чтобы просто сделать, мол это его прихоть. Стайлз принимает Дерека в свои объятья, отдаваясь ему без остатка.

— Стайлз, боже... не сжимайся так, я не смогу выйти, — томно проговорил Хейл, прерывая свою речь тихими стонами.

— Оставь так, — неразборчиво сказал подросток, сжимая чужие плечи.

Стилински опять расцарапывает в кровь Хейлу спину, когда кончает, на что мужчина стонет, как кажется Стайлзу, сексуально, и да, это действительно так.

***

Секс, конечно, хорош, но Стайлзу также нравилось просто лежать, нежиться в объятьях, говорить всякие глупости (в основном говорил Стайлз) и Дерек определенно с ним согласен. В такие моменты мужчина особенно сильно забывает обо всем том дерьме, в котором он живет. Со Стайлзом он может дышать свободно... — Дерек, — позвал Стайлз, резко соскакивая с одной мысли на другую. — Мм?.. — только и выдал мужчина. Он находился в полудреме, так что с трудом разбирал слова подростка, которые были для него колыбельной песней. — Думаю, мне пора собираться, уже половина пятого. Она скоро придет, — сделав акцент на определенном слове, произнес Стайлз; Дерек тут же открыл глаза.

— Я отвезу тебя домой...

— Не стоит, у меня уже закончились отговорки, — перебил своего парня Стайлз, выпутываясь из кокона одеяла и конечностей своего бойфренда.

— Давай с этим покончим? — предлагает Дерек, но потом видит оскорбленное лицо Стилински, готового пролить первую слезу, и понимает, что тот неправильно воспринял его слова, отчего поспешил добавить: — давай покончим со всеми играми в прятки? Я хочу предстать перед твоим отцом, как твой потенциальный жених (Стайлз, естественно, краснеет и кидается подушкой, как всегда, промахиваясь и вызывая то ли счастливую, то ли мастерски наигранную улыбку на лице Хейла), а не муж твоего учителя, предложивший подвести тебя.

— Эх, а когда-то это не было отговоркой... — вспоминая их первую встречу, проговорил Стайлз. Дерек, видимо, тоже подумал об этом и улыбнулся шире, более естественно и счастливо, по-настоящему. — Я люблю тебя, — и чмокнул мужчину в щеку. Он оглянулся в поисках своей одежды, которая, нет, она не была в дальнем углу этой комнаты, лежала не так уж далеко от него. Начал одеваться.

— И это взаимно, — продолжая наслаждаться смущенным Стилински, проговорил Хейл, вводя того пуще прежнего в краску.

Дерек поднялся вслед за учеником своей жены с постели, на ходу натягивая домашние штаны, совершенно не думая о трусах.

— Помочь тебе убраться? — предложил Стайлз, считая себя в этом деле мастером так же, как и в готовке, но это не значит, что это правда.

— Не стоит, — Дерек подумал о чем-то своем* и широко улыбнулся. — Я со всем разберусь. До завтра? — с надеждой спросил он.

— Посмотрим, как отреагирует отец на отметины, что ты оставил мне за кое-чем горячим, — несмотря на свое смущение, Стайлз любил флиртовать с Хейлом, пусть это было неловко и порой смешно.

— Если не оставишь их на виду, то никто ничего не скажет.

— Дерек, ты знаешь, я горжусь даже этим. Каждый засос, укус, пусть даже царапина, оставленные тобой, — трофей для меня, как же мне это скрывать? — Дерек притягивает подростка к себе и целуясь с ним в губы, медленно, не по-французски. — Пока, — в поцелуй говорит Стайлз, потому что боится, что не решится уйти и останется на еще один час, и тогда их точно заметят.

— Пока, — Хейл гладит того по щеке, а второй — прижимая подростка за талию; так они стоят полминуты, после чего младший из них торопится выйти наружу.

***

Дженнифер приходит домой словно по часам, словно она знает, чем занимается ее муж. Они сухо приветствуют друг друга, и Дженнифер замечает, что ее муженек старается не смотреть ей в глаза, как если бы та была Медузой Горгоной. Она идет на кухню, дабы положить покупки на стол, но не возмущается, что ее муж не помогает ей, как это было несколькими днями раньше. Она давно заметила то, как холоден к ней Хейл в любовном смысле, возможно еще с их первой встречи, но ничего не могла с этим поделать. Миссис Хейл не раз устраивала романтические вечера, дабы сердце ее муженька оттаяло и билось в том же ритме, что и ее, но это было бессмысленно. В последнее время она серьезно задумывалась о разводе, хоть и боялась признаваться даже самой себе. Пару раз она ходила к школьному психологу, хотя знала чем это чревато: сплетнями в учительской и за ее пределами — во всей школе. Она советовалась с психологом о том, как обратить внимание мужа на себя. Но Дженнифер никогда не предполагала о том, что ее муж изменяет ей. — Как день прошел? — спросил Дерек, опираясь руками на обеденный стол, на котором стояли цветы, что мужчина подарил своей жене вчера. — Довольно энергично, — устало произнесла она, и Дерек понял, что будет продолжение. — Помнишь того парнишку, Стайлза Стилински? — Дженнифер произнесла имя ученика с такой мукой, словно тот был ее вечным кошмаром. Стоит ли говорить, что Дерек с трудом сдержал улыбку, принимая любопытное выражение лица? — Которого ты еще просила меня отвезти домой, так как задержала его? — женщина кивнула. — Как же не помнить? Он такой человек, которого трудно забыть, — Дерек улыбнулся, вспоминая особенно неловкого и смущенного Стайлза в тот день. — Твоя правда, — вновь этот усталый тон. — Я большую часть своего рабочего времени на него потратила. Сначала он дерзил мне, ну как дерзил... Он говорил со мной на равных, в смысле, словно я подросток, это было отвратительно, — она состроила гримасу боли и отчаяния, что Дереку захотелось пожалеть ее. — Потом это сочинение... Господи! ... Зачем я только дала свободную тему? — Что за сочинение? — удивился Дерек. Стайлз ему ничего не говорил об этом, хотя обычно он ничего не таит от него, отчитывается за каждый прожитый день с тех пор, как они вместе, даже если мужчина этого не требует (он не требует этого).

Дженнифер взяла свою сумку, минуту другую искала в ней что-то, а потом извлекла какую-то папку, не сложно догадаться, что в ней. Распечатав папку, она взяла исписанный лист и принялась громко читать: — « Сочинение на тему "Чуть больше 23 сантиметров. Но я люблю его не только за это"... » — Дерек засмеялся, понимая о ком идет речь в этом произведении. Он решает потом распечатать это. — Мне было так стыдно проверять это... Все мои сотрудники спрашивали меня, почему я такая красная, но что мне ответить на это? Мой ученик написал сочинение о том, как прекрасен секс с мужчиной? Или о том, за что он любит мистера Икс? А какие проблемы он описывал! Все свои страхи отношений с ним!

— Мистер Икс? — спросил Хейл, хотя его интересовало кое-что другое, более важное.

— Да, так Стайлз называл в своем произведении своего возлюбленного, имя которого я так и не узнала...

— Ты выглядишь разочарованной, — улыбается Хейл.

— Стайлз хороший парень, но порой такая заноза в заднице... Это ведь не педагогично— жаловаться на своих учеников?

— Неа, — Дерек в эту минуту чувствует к ней нежное дружеское чувство, и он жалеет о том, что они слишком далеко от просто дружбы. Он подходит к ней и дергает за кончик носа, ему нравится это делать еще с детства, а женщина в душе рада, что еще не все потеряно. — И что же ты поставила ему?

— Ограничилась четверкой, — уверенным тоном говорит та, словно это именно та отметка, которую Стилински заслужил (это действительно так). — Я думаю посоветовать ему работать не полицейским, а автором эротических романов, он бы весьма преуспел. — Дерек тянется за сочинением Стилински, чтобы понять, каким его видит Стайлз, но Дженнифер прячет листок в папку. — Нет-нет, это не для твоих глаз. Думаю, ему бы не очень понравилось, если бы ты прочитал его сочинение.

— Ты права, — Дерек действительно согласен с ней, потому что: а)Стайлз не рассказал ему об этом, следовательно не хотел, чтобы Дерек узнал о сочинении, и б)Дерек решил, что сам обо всем расспросит Стайлза: он хочет видеть то, как его возлюбленный краснеет.

— Знаешь, чему я действительно удивлена? — спросила Дженн, но, не дав мужу и секунды на размышления, так как вопрос, очевидно же, был риторическим, поспешил ответить: — Стайлз гей. В смысле, в школе от него только и слышно, как прекрасна Лидия, его одноклассница, я ожидала, что он напишет сочинение о ней...

— Люди порой оказываются не теми, кем мы их привыкли видеть, — монотонно проговорил Дерек, в душе говоря о себе.

— Да... Давно мы так не говорили, — радостно сказала женщина. — Я пойду переоденусь и приму душ, а ты пока разбирай покупки, будем готовить ужин, — Дженнифер поцеловала Дерека в щеку и покинула кухню.

Дерек чувствует себя полным уродом, потому что он чувствует вину перед Дженнифер, которая заключается в том, что он ее не любит, не любил с самого начала. А еще теперь потому, что он все же берет сочинение Стайлза, планируя заскочить к себе в кабинет, дабы распечатать.

***

Дерек настроен решительно как никогда покончить с обманом раз и навсегда. Ему не нравится статус изменника, а еще больше ему не нравится обманывать Дженнифер, потому что она любит, и он тоже любит ее, однако не той любовью, что та ждет. Он любит ее нежно, как брат младшую сестру, какой он и считает для себя Дженнифер. Он в который раз думает о том, что совершил ошибку, соглашаясь на фиктивный брак, который не казался таковым Дженнифер. Дерек думает, что был слишком глупым, раз уж он не замечал явной влюбленности Дженн в него. — Дерек, будешь много думать — работать не сможешь, — вдруг говорит Дженнифер, нарушаю тишину. — Вот смотрю на тебя, и больно становится, на твоем лице написано, что ты чем-то обеспокоен. — Ничего важного... — Дерек думает погрузиться в свои мысли вновь. Может он и настроен покончить со всем этим, но не знает, как. — Как дела на работе? Вчера нам не удалось поговорить об этом, — уныло проговорила женщина. — А сегодня у тебя был выходной... Как жаль, что они у нас не совпадают. — Да... — отвечает Дерек, хотя головой и телом не здесь, не рядом с Дженнифер, а в маленькой подростковой комнате, с плакатами Звездных Воин и Бэтмена на стенах и учебниками на рабочем столе. Дальше Дерек рассказывает о том, что происходит у него на работе, а рассказать есть что.

***

Стайлз был счастлив, а все благодаря Дереку. Он любит его так сильно, сильнее Лидии — своей первой влюбленности. И ему страшно от этого чувства, оно поглотило его так же, как и Дерек однажды. Он боится, что когда-нибудь эта сладкая любовь закончится со стороны Дерека. Он боится, что он слишком молод и, если Дерек вдруг захочет остепениться, а рано или поздно это произойдет, Стайлз будет не готов, и уж тем более не сможет подарить ему детей. Он боится, что Дерек поймет, кто Стилински на самом деле, боится, что мужчина бросит его и уйдет к своей жене, той самой, что преподает у него английский язык, которой он отдал свое сочинение — листок бумаги, в котором изложены все его чувства и переживания. Он боится, что она смеялась над ним из-за его подростковой любви, в которой он буквально тонет, а что еще хуже: если она покажет это сочинение Дереку, и он тоже будет смеяться над ним, поймет, что Стайлз — всего лишь влюбленный подросток, который будет слепо верить и следовать за предметом своих мечтаний. Его мучают всю ночь сомнения, он обзывает себя идиотом. Когда он отдавал свое сочинение учителю, он был совершенно уверен в нем. Он был охвачен теплым чувством. Когда Стайлз просыпается, он думает, что его произведение — кошмарный сон, но он находит черновик, в котором пытался изложить правильно свои чувства. Он вновь краснеет, вспоминает причину своего недосыпа и начинает верить в Бога, потому как больше некому излить душу. За мыслями о своем признании, изложенном на листе, он совершенно забывает об отметинах, оставленных Дереком. Отец делает ему замечание, Стайлз ничего не отвечает. Шериф просит быть с ним честным, просит хоть как-нибудь скрыть синяки. Стайлз натягивает капюшон, прощается с отцом и уезжает в школу. Он неторопливо идет по школьной автостоянке, взглядом находя Скотта — своего лучшего друга. Они приветствуют друг друга по своему обычаю. Стайлз говорит о том, как ужасно долго он делал домашнюю работу по географии, потому что ему просто не нравился этот предмет, а не потому, что он его не понимал, а Скотт пытается сделать вид, что не замечает темно-фиолетовых пятен на шее друга, спускающихся по шее вниз, глубже под футболку. Он знал, что у его лучшего друга есть парень, знал, что он старше их самих более чем на 5 лет, но не знал имени. — Что у нас первым? — спрашивает Стайлз, потому что он опять забыл. — Английский, — бегло ответил Скотт. Он пропускает друга вперед, останавливаясь рядом со своей девушкой, Эллисон. — Ты иди, у меня тут есть разговор. — Ага, знаю я ваши разговоры, — бросает Стилински. Стайлз думает не идти на первый урок, потому что жалеет о написанном сочинении, но думает, что будет весело посмотреть на реакцию недотроги учительницы на его внешний вид, поэтому решает все-таки отправиться "получать знания". Когда он заходит в кабинет, все на него даже не обращают внимания, потому что все знают Стайлза, потому что они привыкли к затраханнаму виду Стилински, каковым он часто выглядел с этим беспорядком на голове, который он просто не в состоянии убрать, и отметинами своего любовника, которые он не любит скрывать от чужих глаз, словно крича, что он занят, даже если на него никто не претендует. Когда он первый раз пришел в школу в таком виде, Джексон пошутил, мол так он хотел привлечь внимание Лидии, рыжая тоже так подумала. Потом были шутки, что эти засосы ставил МакКол, но слухи быстро улеглись, так как Скотт подтвердил свою натуральность, точнее это сделала Эллисон. Теперь засосы Стайлза не были новыми для глаз одноклассников, однако загадка о том, кто их ставил, была все еще актуальна. — Молодой человек, как вам не стыдно? Я буду вынуждена попросить ваших одноклассников подарить вам тональный крем, дабы скрыть этот позор, украшающий вашу шею, — послышалось за спиной Стайлза, он тут же узнал голос. Гогот в классе продолжался до самого начала урока, — добрые 10 минут — но Стайла это, впрочем как и всегда, не оскорбляло. Он не растерялся, потому что смущаться он мог в последнее время только при Дереке, а только ухмыльнулся: если бы миссис Хейл только знала, кто поставил ему эти засосы... На уроке ему пришло сообщение от Дерека, в котором говорилось, что на этот вечер у них запланировано очередное свидание. Стайлз не смог не сдержать улыбки.

***

— Вчера мы поговорили без ссор впервые за долгое время, — облегченно сказала Дженнифер, присаживаясь в кресло напротив своего единственного друга из всего рабочего персонала в этой школе. — Это дарит мне надежду, что все образуется. — Не думаю, что сейчас время радоваться, — серьезно сказал школьный психолог. — Думаю, тебе стоит устроить романтический ужин, потом перейти на массаж, а там как пойдет... Дженнифер раскраснелась и еле выдавила: — Ты права, не стоит расслабляться после одного спокойного разговора. Пока Дерек немного оттаял, мне стоит взять ситуацию под контроль. — Мне нравится твой настрой, — психолог уверенно покачал головой. — Сегодня он дома? — Он сказал, что сегодня ему надо поехать в офис, наладить какие-то проблемы, вчера за ужином он мне рассказал некоторых проблемах. — Это нам подходит, — уверенно сказал психолог. — Тебе стоит поторопиться, пока он не вернулся домой. — Ты всегда придаешь мне уверенности, — улыбнулась Дженнифер, потому как так оно и было. — Спасибо, я побегу тогда!

***

Перед тем как встретиться в назначенном месте, Дерек трижды перечитывает сочинение Стайлза. Он думает, что Дженнифер не смогла увидеть в его стараниях ничего, кроме извращенностей, коих не так уж и много, потому занизила оценку, но понимает, что он на стороне Стайлза только потому, что это признание адресовано ему. Он думает, что название совершенно не подходит, потому что про 23 сантиметра упоминается лишь раз — в самом начале. Ему кажется, что страхи Стайлза совершенно глупы, так как верит, что его чувства бесконечны по отношению к подростку. Вот почему, когда он видит влюбленные глаза Стайлза возле кафе, в котором происходил их первый совместный обед (то никак нельзя назвать первым свиданием), он мчится ему навстречу и обнимает, потому что так надо. Стайлз, конечно же, недоумевает, что стало причиной такого порыва. Когда Дерек рассказывает ему о том, что он читал сочинение-признание, Стайлз дуется, хотя на самом деле это только попытка скрыть свое смущение. Впрочем, и это длится недолго, даже притворная обида Стайлза не может длится долго. Они невероятно проводят время вдвоем, не замечая, как быстро движется стрелка на часах. Дерек возвращается домой в одиннадцатом часу...

***

Дерек готовится сказать своей жене, что он задержался из-за проблем в офисе, как только он открывает дверь, но он не чувствует приятного аромата духов, которые когда-то Хейл подарил Дженн, а только пьянящий запах вина, и он думает что это не к добру. «— Быть не может, чтобы она пила», — думает Дерек, но проходя в гостиную, воздух которой пропитан терпким запахом алкоголя, забирает свои слова обратно. Он долго смотрит в пьяные глаза жены, которая чему-то улыбается. Дерек, наконец, отводит взгляд, осматривая комнату, всю украшенную лепестками красной розы, на столе стоят потухшие свечи; говоря обо всем вместо Дженнифер. — Я звонила Бетси, в офис, — допив все содержимое фужера, нарушила тишину Дженнифер. — Ты ведь там так и не появился, да? — Дерек промолчал. — Да?! Дерек обратил свой взгляд на разочарованную, беззащитную Дженнифер, которая ответила на его взгляд противным, полным презрения взором. Дженнифер разозлилась пуще прежнего только от того, что она не увидела в чужих с некоторых пор глазах сожаления. — Где ты был? — вновь заговорила женщина, подливая себе в фужер еще красного вина. — Прекрати пить, — грубо сказал Дерек, словно единственный виноватый в этой комнаты был вовсе не он, а его жена. — Прекрати изменять, — передразнила его Дженнифер. — Ты пьяна, — сухо сказал мужчина, присаживаясь на диванчик. — Нет, Дерек, я разочарована, — грустно произнесла она и вдруг рассмеялась. — Это ведь Стайлз? И как я раньше не догадалась? Дерек одарил ее полным удивления взглядом, на что та тоже рассмеялась. — Я... Я нашла его фото в твоем кабинете, — причмокивая губами, сказала она. Кажется, вино потеряло для нее вкус. — Давай обсудим это завтра? Ты сейчас слишком пьяна, чтобы выяснять отношения. — Завтра. Сегодня. Какая разница? Исход будет тот же... Ты хоть понимаешь, что он несовершеннолетний? — с упреком спросила Дженн. Конечно же он понимает это. — Это похоже на злую шутку, но ведь это не так. Что мне теперь делать? Ты оскорбил меня. Ты променял меня, женщину, с которой провел больше 10 лет, которая любит тебя и может подарить детей, на.. на... на него! Это же Стайлз, он ведь неуравновешенный! Он болен, — не успокаивалась Дженнифер. Она подошла вплотную к пока еще мужу, крича ему обидные слова про Стайлза в лицо. Дерек молчал. — У вас нет будущего, не здесь. Я не позволю. — Прошу, прекрати. Иди спать, — Дерек думает, что он тряпка, но это то, что нужно сейчас сказать. Потому что он не хочет, чтобы Дженн ненавидела его. Ему стыдно за это желание. — Не прекращу! Я не понимаю, как ты мог?! Я... я... — ее речь прервалась громким рыданием, она упала на колени. Дерек, смотря на то, что сотворил со своей несчастной женой, ужаснулся. Внезапно ему захотелось успокоить женщину, хоть он и не знал как это сделать. Он попытался успокаивающе погладить ее по голове, но: — Не прикасайся! — послышалось сквозь рыдания. — Я не так сильно пала... Дерек, я люблю тебя, всем сердцем и душой, — вопреки своим словам, Дженнифер схватила руку Хейла. — Я так сильно люблю, я готова... я готова простить тебя, Дерек. Прошу, не уходи. Я всегда буду на твоей стороне. Я буду отличной женой. — Ты и так прекрасная жена, Дженн, — начал было Дерек, но был перебит. — Значит буду еще лучше! Я сделаю для тебя все! Только не уходи... — она зарыдала вновь, совершенно отклоняясь от своей первоначальной позиции. Она пала так низко, и всему виной был Дерек. — Ночь, прошу обдумай этой ночью. Утром, реши все утром. С кем тебе быть. Я не в праве держать тебя вопреки твоим желаниям, но если ты уйдешь, я сделаю все, лишь бы расторгнуть контракты между нашими семьями, — уже тихо сказала та, медленно поднимаясь с колен. На следующее утро Дженнифер проснулась в пустом доме, в гостиной которого на кофейном столике не было остатков неудавшегося романтического ужина, который принес одно лишь разочарование, только записка — маленькая бумажка, исписанная чернилами одним лишь словом: «Прости», и обручальным кольцом, когда-то принадлежащее Дереку Хейлу. Рыдания женщины заполнили пустую квартиру. Этим утром Дерек впервые чувствует себя свободным, ни чем никому не обязанным. Нет этого камня на сердце, только сладкое чувство влюбленности, которым он торопится поделиться с еще спящим Стайлзом. Он думает, что сделал правильный выбор, в котором он нисколько не сомневается, о котором он нисколько не задумывался. *Дерек вспомнил пару моментов, когда Стайлз вызывался ему помочь, из чего всегда получалась беда.