Воспоминания

Глава 4.

«Иногда любовь заканчивается не тогда, когда человек уходит. Иногда она просто становится воспоминанием, с которым приходится жить вечность.»

Время незаметно приблизилось к вечеру, и когда мы наконец вернулись домой, я первым делом сняла куртку и обувь, сменив их на тёплые тапочки, похожие на кроличьи лапки.

Едва я успела сделать несколько шагов, как навстречу мне прибежала недовольная Леди.

— Моя Леди-и-и, ты сердишься, что меня так долго не было? — я тут же присела перед ней. — Прости, моя красавица. Я думала, что быстро вернусь, но по дороге мы зашли в местный супермаркет, купили продукты... И смотри, я даже купила тебе вкусняшку. Надеюсь, я прощена?

Леди некоторое время смотрела на меня с видом оскорблённой королевы, а потом всё-таки смягчилась. Она потёрлась мордочкой о мою ладонь и тихо замурлыкала.

— Вот и хорошо. Я знала, что ты меня простишь.

Тем временем Джеймс занёс пакеты с продуктами на кухню и начал раскладывать покупки по своим местам.

— Леди, пойдём поможем ДжейДжею. Идём, девочка моя.

Кошка тут же направилась за мной. Я зашла на кухню и тяжело вздохнула.

— Я так устала за сегодня... А-а-а...

Я уселась на высокий барный стул и устроила Леди на коленях. Она тут же свернулась клубком, будто тоже провела весь день на ногах. Джеймс, не отрываясь от продуктов, спокойно заметил:

— Ты провела в школе всего несколько часов. К тому же после этого мы сходили в супермаркет и кондитерскую.

— Именно! — возмущённо протянула я. — Представляешь, насколько всё это успело меня утомить за такое короткое время?

Джеймс усмехнулся.

— А ведь каникулы скоро закончатся.

Я медленно подняла на него взгляд.

— Не напоминай.

Леди тихо мяукнула у меня на коленях, словно полностью поддерживала моё мнение.

— Вот видишь? Даже Леди со мной согласна.

— Конечно, — невозмутимо ответил Джеймс. — Она просто хочет, чтобы ты перестала её тискать.
— Неправда.

Леди снова замурлыкала. Я довольно улыбнулась.

— Видишь? Она меня любит.

Джеймс покачал головой, продолжая разбирать продукты.

— Вы обе неисправимы.
— Но ты любишь нас такими, — довольно заметила я, поглаживая Леди за ушком. — Сам же нас выбрал.

Джеймс на секунду замер, а потом посмотрел на нас с лёгкой улыбкой.

— К сожалению, это правда.
— Эй!

Я возмущённо бросила в него кухонное полотенце, но он легко поймал его ещё в воздухе.

— Я просто констатирую факт, Камелия.
— Очень смешно.

Он подошёл ближе и, проходя мимо, легко потрепал меня по волосам.

— Конечно, люблю.

Я довольно улыбнулась и снова посмотрела на Леди. Джеймс только покачал головой, возвращаясь к продуктам.

Когда все покупки наконец были разобраны, Джеймс занялся ужином для меня. Я же решила переодеться во что-нибудь более удобное и домашнее. Вернувшись в гостиную, устроилась прямо на полу возле дивана и телевизора.

Гостиная была совмещена с кухней, хотя между ними находилась небольшая перегородка со стеклянными дверями. Поэтому я прекрасно видела Джеймса. По телевизору шла музыкальная передача. Как раз включилась Бритни Спирс с Oops!... I Did It Again. Я тихо подпевала, иногда совершенно не попадая в ноты, но меня это нисколько не волновало.

Леди лежала на диване, время от времени лениво приоткрывая глаза, на кухне Джеймс что-то готовил.

Он всегда предпочитал заниматься этим один. Я несколько раз пыталась ему помогать. Именно пыталась. После множества неудачных экспериментов с приготовлением еды я окончательно решила, что кухня и я — несовместимые вещи. Каждая моя попытка приготовить что-нибудь самостоятельно заканчивалась примерно одинаково.

Сначала я была полна энтузиазма. Потом начинало что-то подозрительно пахнуть. Затем Джеймс появлялся на кухне, несколько секунд молча смотрел на результат моих стараний, переводил взгляд на испорченные продукты и тяжело вздыхал. После чего просто выбрасывал всё и заказывал еду. Однажды он даже сказал:

— Камелия, я ценю твоё желание готовить, но, пожалуйста, больше не пытайся приготовить что-то самостоятельно.
— Почему?

Он посмотрел на моё «творение».

— Потому что я хочу сохранить кухню.

С тех пор я решила, что моё предназначение — не готовить, а есть. Так что с того дня я благоразумно оставила кухню Джеймсу и наслаждалась своей жизнью на полу, тихо подпевая Бритни Спирс. По крайней мере, здесь я точно ничего не могла сжечь.

Чем я занимаюсь? Собираю очередной альбом. Это моё маленькое хобби, которое появилось у меня ещё несколько лет назад. Я фотографирую всё, что кажется мне красивым, милым или просто достойным того, чтобы однажды вспомнить об этом моменте. Потом распечатываю фотографии и собираю их в альбом.

У меня уже есть три полностью законченных.

Каждый из них хранит маленькие кусочки моей жизни: поездки, праздники, случайные фотографии, смешные моменты, людей, и места, которые когда-то были для меня важны. Наверное, именно поэтому я так люблю фотографировать.

Память иногда подводит. Какие-то моменты со временем стираются, лица становятся менее чёткими, а чувства уже не такие яркие. А фотографии остаются. Я перелистнула несколько страниц очередного альбома и улыбнулась, вспоминая каждую фотографию. Теперь пришло время заполнить ещё один.

И, судя по всему, у Форкса уже появлялись первые кандидаты на его страницы. Признаю, город оказался красивым. По-своему. В нём была какая-то особенная эстетика — тихая, немного мрачная, с серым небом, мокрыми дорогами и бесконечными деревьями вокруг. Я уже успела заметить несколько домов, которые действительно мне понравились, и, конечно же, не удержалась и сфотографировала их.

А природа здесь и вовсе была потрясающей. Высокие деревья, густой лес, влажный воздух и зелень, которая, кажется, была повсюду. Я сделала несколько фотографий и уже мысленно представляла, на каких страницах нового альбома они окажутся. Ладно. Пожалуй, у Форкса появился ещё один плюс.

— Камелия, иди кушать.

Час спустя Джеймс позвал на ужин. Я выключила телевизор, закрыла альбом и поднялась с пола. Леди тут же спрыгнула с дивана и последовала за мной на кухню. Меня встретил просто невероятный аромат еды.

— Боже...

— Камелия, ты руки помыла?

Я замерла на пороге. — Нет...

Джеймс посмотрел на меня поверх плеча.

— Конечно, нет. Быстро иди и ещё волосы собери.

— Ы-ы-ы... Жди меня, тарелка ризотто. Я сейчас приду.

Я быстро убежала в ванную, вымыла руки и уже на ходу собрала волосы в небрежный пучок. Главное — чтобы было удобно и держалось.

Вернувшись на кухню, я села за небольшой круглый столик у окна. Не за высокий барный, за которым сидела совсем недавно, а за тот, который Джеймс обычно использовал для ужина.

Он уже сидел напротив и неспешно потягивал красное вино из бокала. Судя по бутылке на столе, вино было явно недешёвым. Ну а кто бы сомневался. Джеймс есть Джеймс. Передо мной стояла тарелка с ароматным ризотто.

— Спасибо за ужин. Приятного аппетита мне... и тебе, Леди.

Я взяла вилку и попробовала ризотто.

— М-м-м...

Я довольно прикрыла глаза.

— Это незаконно вкусно.

Джеймс усмехнулся.

— Просто ешь, Камелия.

— Я и ем.

И впервые за весь этот день я почувствовала, что наконец-то могу расслабиться. За окном медленно темнел Форкс, дождь тихо постукивал по стеклу, а в доме было тепло и спокойно.

— Кстати, — сказала я, сделав ещё несколько глотков воды. — А как ты познакомился с Карлайлом?

Джеймс на мгновение замер, а затем откинулся на спинку стула.

— Вот это уже довольно старая история.

— Ты сегодня уже говорил, что она старая. Мне всё равно интересно.

Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— Любопытство у тебя никогда не меняется.

— А ты никогда не отвечаешь сразу.

Джеймс тихо усмехнулся, а затем поставил бокал на стол.

— Помнишь историю, которую я когда-то рассказывал тебе? О том, как меня превратили в вампира совершенно не понимая, кто я и что со мной произошло?

Я кивнула.

— А, да. Это та история, где тебя нашёл Аро и помог тебе. А потом ты какое-то время жил в замке Вольтури.

— Именно. Там я и познакомился с Карлайлом.

Джеймс ненадолго замолчал, словно возвращаясь мыслями в прошлое.

— Это было в 1825 году. Девятнадцатого апреля.

1825 год. 19 апреля. Флешбэк.

Карета медленно двигалась по разбитой дождём дороге. За окном уже почти стемнело. Тяжёлые тучи закрыли небо, а дождь барабанил по крыше кареты, превращая дорогу в сплошную грязь.

Джеймсон Блоссом сидел внутри, просматривая документы, которые собирался обсудить на следующий день. Будучи наследником влиятельной семьи английских купцов, он привык проводить время за бумагами даже во время путешествий. До соседнего города оставалось ещё несколько часов пути.

— Мы точно успеем до ночи? — спросил его молодой помощник, сидевший напротив.

Джеймсон поднял взгляд от бумаг.

— Если дождь не усилится, думаю, да.

Но стоило ему договорить, как карета неожиданно резко остановилась. Джеймсон едва успел удержаться на сиденье. Снаружи послышались крики. Затем чей-то топот.

— Мой лорд! — раздался голос кучера. — Разбойники!

Следом послышался глухой удар. И всё стихло.

— Что происходит? — помощник Джеймсона резко поднялся.

Джеймсон уже убрал бумаги и потянулся к оружию. Но дверь кареты распахнулась. На пороге появился незнакомый мужчина с ухмылкой.

— Оп-па... А кто это у нас тут?

За ним показались ещё несколько человек.

— Богачи, — довольно произнёс один из разбойников. — Кажется, сегодня нам повезло.

Джеймсон сохранил спокойствие, хотя внутри всё напряглось.

— Если вам нужны деньги, вы их получите.

Он медленно поднял руки, показывая, что не собирается сопротивляться.

— Забирайте всё, что хотите. Только отпустите нас.

Разбойники переглянулись. А затем один из них рассмеялся.

— Деньги?

— Да. Деньги, драгоценности — всё, что вам нужно.

— Мы и так их получим.

Улыбка мужчины стала шире.

— А вот свидетели нам ни к чему.

Помощник Джеймсона побледнел.

— Нет... пожалуйста. Мы никому ничего не скажем. Клянусь. Вам нужны деньги — мы дадим вам ещё. Только отпустите нас...

Он не успел договорить. Раздался выстрел. Молодой человек рухнул на пол кареты.

— Нет!

Джеймсон мгновенно потянулся к своему пистолету. Но было поздно. Второй выстрел прозвучал почти сразу. Он почувствовал резкую боль в груди и отшатнулся. На несколько секунд всё вокруг будто замерло. Джеймсон посмотрел на свои руки, затем медленно поднял взгляд на разбойников. Последнее, что он увидел, — серое небо за их спинами.

А потом мир погрузился во тьму. Джеймсон лежал на мокрой от дождя траве, пока жизнь медленно покидала его тело. Разбойники давно ушли, оставив его умирать. Он почти не чувствовал холода. Не чувствовал боли. Всё вокруг постепенно становилось каким-то далёким и расплывчатым.

А потом рядом появилась женщина. Она была одной из разбойников. Красивая. Слишком красивая для того места и той ситуации. Её длинные волосы намокли от дождя, а ярко-красные глаза сразу привлекли его внимание. Она посмотрела на него и слегка улыбнулась.

— Бедный мальчик... Как жаль терять такого красавчика. Хочешь, я спасу тебя?

Джеймсон не мог ответить. Он уже едва понимал, что происходит.

— Только скажи, и я помогу.

Но желание жить всё ещё оставалось. Он не хотел умирать. Собрав последние силы, Джеймсон протянул руку и схватился за подол её платья. Женщина посмотрела вниз, а затем тихо усмехнулась.

— О-о-о... Так ты хочешь жить?

Она присела рядом с ним.

— Хорошо. Я тебе помогу.

Женщина медленно наклонилась к нему. А затем её клыки впились в его шею. Адская боль пронзила тело Джеймсона.

Это была не обычная боль, которую можно перетерпеть. Казалось, будто внутри него разгорался огонь, который с каждой секундой становился всё сильнее. Он попытался закричать, но голос сорвался. Хотелось, чтобы всё это закончилось. Но боль только усиливалась. Что-то горячее начало распространяться по венам, словно огонь пробегал по каждой клетке его тела. Пальцы дрожали, мышцы сводило, дыхание становилось всё тяжелее. Женщина отстранилась.

— Скоро тебе станет легче.

Она поднялась и поправила платье.

— А теперь прощай. Мне нужно идти. Если судьба — ещё увидимся, мальчик.

Она развернулась и исчезла, оставив его одного. Джеймсон уже не понимал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Может быть, целая вечность. Боль становилась невыносимой. А потом она достигла сердца. Один удар. Ещё один. И последний. Тишина. Его сердце остановилось.

Я умер. Эта мысль была почти облегчением. После всего произошедшего он наконец обрёл долгожданную тишину. Но вместо смерти пришло нечто другое. Первое, что он услышал, — собственный новый слух.

Слишком острый. Слишком громкий. Он слышал всё. Каждый шорох где-то далеко. Движение веток. Капли дождя. Джеймсон резко открыл глаза.

— А-а-а-а-а! Прекратите это!

Он зажал уши руками, но это не помогло. Звуки были повсюду. И среди них было кое-что ещё. Биение сердца. Джеймсон замер. Он повернул голову. Неподалёку лежал его помощник. Он был жив. Едва. Джеймсон смотрел на него, пытаясь понять, почему раньше не заметил этого. А потом почувствовал запах. Кровь.

Он никогда не ощущал ничего подобного. Запах ударил в него с такой силой, что все остальные мысли исчезли. Голод. Жажда. Он пытался сопротивляться. Пытался отступить. Но тело словно больше ему не принадлежало. В следующую секунду Джеймсон бросился на него. Он не помнил, что происходило дальше. Только кровь.

А затем — тишина. Через несколько минут он сидел на мокрой земле, держа неподвижное тело своего помощника в руках. Джеймсон смотрел на него и не мог понять, что произошло. А потом понял. Он убил его. Но страшнее всего было даже не это. Он не просто убил человека. Он выпил всю его кровь. И впервые за всю свою жизнь Джеймсон Блоссом по-настоящему испугался самого себя.

Следующие несколько дней я почти не помнил. Я просто бродил. Не понимал, куда иду, зачем и что вообще со мной произошло. Я больше не чувствовал себя человеком, но и кем-то другим себя назвать не мог.

Мир вокруг изменился. Слишком громкие звуки. Слишком яркие запахи. Слишком острое зрение. И моё тело... Оно больше не было прежним.

Однажды я оказался посреди какого-то поля. Сколько я там просидел — не знаю. Просто сидел, уставившись на свои руки. Кожа казалась совершенно ненормальной. Она блестела под солнечным светом, словно была покрыта мельчайшими кристаллами. Я провёл ладонью по лицу.

— Что со мной?..

Ответа не было. Я уже начинал думать, что окончательно сошёл с ума. Именно в этот момент услышал шаги. Ко мне приближались двое мужчин. Один был одет в тёмную одежду и выглядел довольно молодо, несмотря на странное спокойствие в его лице. Его взгляд был внимательным и изучающим. Второй казался гораздо более суровым. Он шёл рядом, молча наблюдая за мной. Я напрягся.

— Кто вы?

Мужчины остановились в нескольких шагах. Первый слегка улыбнулся.

— Меня зовут Аро.

Он сделал небольшую паузу.

— А это Кайус.

Я ничего не ответил.

— А ты, молодой человек, похоже, совсем не понимаешь, что с тобой произошло.

Я нахмурился.

— Если знаете, тогда скажите мне.

Аро улыбнулся чуть шире.

— О, мой дорогой мальчик... думаю, тебе предстоит узнать очень многое.

Я посмотрел на него с недоверием.

— Кто я? Кем стала? Рассказывай.

Аро и Кайус переглянулись. И только после этого Аро произнёс:

— Ты — вампир.

Я замер.

— Что?

— Вампир, — повторил он спокойно.

Я рассмеялся. Нервно, почти истерично.

— Это невозможно.

Аро лишь продолжал смотреть на меня, совершенно не удивляясь моей реакции.

— Может, просто избавимся от него? — наконец холодно произнёс второй мужчина.

Я перевёл на него взгляд. В его голосе не было ни капли сомнения. Будто речь шла не о моей жизни, а о чём-то совершенно незначительном. Аро тут же повернулся к нему.

— Что ты, Кайус. Не пугай его.

Я почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Не убивайте меня...

Слова вырвались сами собой.

Я уже однажды умер. Или, по крайней мере, должен был умереть. И теперь меньше всего на свете хотел снова оказаться на грани смерти, даже если уже не понимал, кем являюсь. Кайус посмотрел на меня. Его лицо вдруг изменилось. Он нахмурился, словно пытался понять что-то, чего не мог объяснить.

— Что?..

Он замолчал. Его взгляд стал ещё более внимательным.

— Как ты это сделал?

Я растерянно посмотрел на него.

— Что?

Аро тоже заметил перемену в его поведении.

— Что такое, Кайус?

— Я... — он нахмурился сильнее. — Только что решил, что его нужно уничтожить.

Аро заинтересованно поднял брови.

— И?

— Эта мысль исчезла.

— Исчезла?

Кайус медленно кивнул.

— Просто... испарилась. В один момент я был уверен, что он опасен и от него следует избавиться. А затем почему-то перестал так думать.

На лице Аро появилась улыбка. Не обычная вежливая улыбка. Теперь в его взгляде читался неподдельный интерес. Он снова посмотрел на меня.

— Любопытно.

Я ничего не понимал.

— Что вы на меня так смотрите?

Аро сделал шаг ближе.

— Потому что, мой дорогой мальчик, похоже, у тебя есть дар.

Я нахмурился.

— Какой ещё дар?

— Этого мы пока не знаем.

Он задумчиво посмотрел на меня.

— Но одно совершенно очевидно. Ты заставил Кайуса изменить собственное решение, даже не прикоснувшись к нему.

Я перевёл взгляд на Кайуса. Тот выглядел далеко не довольным происходящим.

— Превосходно, — тихо произнёс Аро. — Просто превосходно.

Он протянул ко мне руку.

— Дай мне свою.

Я инстинктивно отступил на шаг.

— Зачем?

— Хочу кое-что проверить.

Мне совершенно не хотелось соглашаться. Я не знал этих людей, не понимал, где нахожусь, а теперь один из них просил меня добровольно протянуть руку ради чего-то. Но в глазах Аро не было угрозы. Только любопытство. После недолгого колебания я всё же протянул ладонь.

Пальцы Аро сомкнулись вокруг моей руки. И в ту же секунду его выражение лица изменилось. Он замер. Перед ним словно открылась книга. Он увидел всё. Моё детство. Семью. Родителей. Тот день, когда я потерял их. Нападение разбойников. Смерть. Женщину с красными глазами. Боль превращения. Первую жажду. И то, что произошло после. Каждую деталь. Каждый страх. Каждую мысль. Каждый момент моей короткой жизни после смерти. Аро медленно отпустил мою руку. Несколько секунд он просто молчал. Я смотрел на него, ничего не понимая.

— Что? — наконец спросил я. — Что вы увидели?

Аро поднял на меня взгляд. Теперь в его глазах было не просто любопытство. Там был настоящий интерес.

— Всё.

— Что значит «всё»?

— Твою жизнь, — спокойно ответил он. — От самого детства до этой минуты.

Я побледнел.

— Вы... видели мои воспоминания?

Аро улыбнулся.

— Да.

Кайус посмотрел на него.

— И?

Аро ещё раз взглянул на меня.

— Очень интересная история.

Он сделал небольшую паузу.

— Джеймсон Блоссом.

Я вздрогнул.

— Откуда вы знаете моё имя?

Аро усмехнулся.

— Я же сказал. Я видел всё.

Он посмотрел на Кайуса.

— Его зовут Джеймсон Блоссом. Наследник семьи английских купцов. Был убит разбойниками девятнадцатого апреля 1825 года. И обращен одной вампиршей.

Я молчал.

— А теперь, — Аро снова посмотрел на меня, — он вампиром с неизвестным нам даром.

На его лице появилась довольная улыбка.

— И мне уже очень интересно узнать, на что именно ты способен мой дорогой Джеймсон.

***

Несколько дней спустя я впервые оказался в Вольтерре. По дороге Аро и Кайус постепенно объясняли мне, кем я стал и что теперь ждёт меня впереди. Они рассказывали о вампирах, их правилах, способностях и о том, что человеческая жизнь для меня теперь осталась в прошлом. Я слушал молча. Слишком много информации за слишком короткое время.

Когда передо мной наконец появился замок, я невольно поднял голову. Замок вампиров. Именно так я мысленно назвал его. Высокие каменные стены, массивные ворота, тёмные коридоры. Всё вокруг казалось каким-то древним и совершенно оторванным от того мира, который я знал прежде.

Мы вошли внутрь. В замке было непривычно тихо. Я ожидал увидеть что-нибудь... не знаю даже что. Толпу вампиров, постоянное движение, что-то пугающее. Но вместо этого увидел обычную сцену.

Навстречу Аро вышли несколько человек. Вернее, вампиров. Первой к нему подошла женщина. Она была красивой, с мягкими чертами лица и спокойной улыбкой.

— Аро, дорогой, ты ещё кого-то привёз к нам?

Она обняла его, словно они не виделись несколько месяцев. Аро рассмеялся. Следом к Кайусу подошла другая женщина.

— Сульпиция, дорогая, будто не знаешь своего мужа, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — Раз привёз, значит, он чем-то заинтересовал Аро, не так ли, дорогой?

Она легко поцеловала Кайуса.

— Тебя так долго не было. Я скучала.

Кайус, который ещё несколько минут назад казался мне человеком, способным без раздумий уничтожить меня, вдруг стал совершенно другим.

— Я тоже скучал.

Чуть поодаль стояли Маркус и Дидима, спокойно наблюдая за встречей.

— Рада, что вы вернулись невредимыми, — произнесла Дидима.

Я молча стоял в стороне. Почему-то от этой сцены мне стало неловко. А потом — грустно. Они радовались возвращению друг друга. Обнимались. Говорили, что скучали. Ждали. И вдруг я понял, что больше всего меня задело даже не то, что передо мной была семья вампиров. А то, что у них был дом. Место, куда они возвращались. Люди, которые их ждали. А у меня... Я опустил взгляд. Моего дома больше не существовало. Моя прежняя жизнь закончилась.

А теперь я стоял посреди чужого замка, окружённый существами, которых ещё несколько дней назад даже не верил, что существуют. Я подумал: А куда теперь возвращаться мне?

Аро, словно заметив моё состояние, посмотрел в мою сторону.

— Джеймсон.

Я поднял глаза.

— Иди сюда.

Я медленно подошёл.

— Отныне Вольтерра будет твоим домом.

Я посмотрел на огромные стены вокруг. И почему-то от этих слов легче не стало. Потому что дом — это не стены. Дом — это люди, которых ты любишь. А тех людей я уже потерял. Для них я теперь мертвый человек.

Так я прожил несколько лет в замке Вольтерры. За это время я успел привыкнуть к своей новой жизни. К вечной ночи, к каменным стенам, к тишине замка и к людям, которые, как и я, больше не были людьми.

А потом однажды я встретил её. Её звали Скарлетт. Она была вампиршей и совсем недавно появилась в замке. Сульпиция взяла её к себе в услужение. Я впервые увидел её в одном из коридоров Вольтерры.

Её прекрасные золотистые волосы так ярко сияли на солнце вместе с её кожей, что казалось, будто она сама излучает свет. Мягкие черты лица совершенно не сочетались с алыми глазами.Несмотря на них, в моих глазах она выглядела словно ангел.

Позже я узнал её историю.До обращения Скарлетт была неизлечимо больна. Её семья, не желая заботиться о больной девушке, просто бросила её в лесу — одну, беспомощную и обречённую на смерть. Там её нашла Сульпиция. Из сострадания она обратила её, подарив новую жизнь.

И, наверное, именно в тот день судьба подарила новую жизнь не только Скарлетт. Потому что я влюбился в неё с первого взгляда. И, как оказалось, она чувствовала то же самое.

Поначалу мы почти не разговаривали. Просто обменивались взглядами. Я проходил мимо неё в коридоре и ловил её взгляд. Она смотрела на меня, когда думала, что я этого не замечаю. Так продолжалось какое-то время.

Но Маркус заметил то, чего мы сами ещё не решались признать. С помощью своего дара он увидел связь между нами. И рассказал об этом Аро. В то время я уже был одним из самых верных стражей Аро, поэтому он прекрасно понимал, насколько сильно Скарлетт могла влиять на меня. Он решил использовать эту связь, чтобы получить ещё больше власти надо мной.

Так прошли годы. А за ними — десятилетия. Но вместо того чтобы исчезнуть, наша связь становилась только крепче. Скарлетт стала частью моей жизни. Моим человеком... если это слово ещё можно было использовать по отношению к нам. Мы были рядом друг с другом в течение десятилетий и пережили то, что раньше казалось невозможным пережить.

И однажды мы поняли, что больше не хотим просто проводить вечность рядом. Мы хотели принадлежать друг другу не только сердцем. С разрешения Аро и Сульпиции мы поженились. Это была небольшая церемония, но для меня она значила больше, чем всё остальное в моей бессмертной жизни.

С этого дня Скарлетт стала моей женой. Моим смыслом. Моей отрадой. Тем самым глотком воздуха, которого я так отчаянно жаждал после своей смерти. А я стал её опорой. Её мужем.

Мы не могли вернуть друг другу человеческую жизнь. Не могли стереть прошлое. Не могли изменить то, кем стали. Но могли сделать одно. Остаться друг у друга. И если вечность действительно была нашим наказанием, то рядом со Скарлетт я впервые перестал воспринимать её как приговор.

Однажды в замок приехал Карлайл Каллен. Именно там мы впервые встретились. Я тогда ещё не знал, насколько сильно этот человек повлияет на моё дальнейшее существование.

Карлайл рассказывал о своём образе жизни и о том, что отказался от человеческой крови. Он называл это своей диетой — питаться кровью животных вместо людей.

Сначала мне эта идея показалась странной. Но чем больше я слушал, тем больше она мне нравилась. После всего, что произошло со мной в первую ночь после обращения, я так и не смог окончательно смириться с убийствами. Каждый раз, когда приходилось отнимать человеческую жизнь, я вспоминал своих жертв. Их лица. И понимание того, что именно я сделал с ними.

Поэтому идея Карлайла казалась мне почти спасением. Если существовал способ жить, не убивая людей, почему бы его не попробовать

Но у меня уже был другой способ спасения. Мой дар. Я мог изменять человеческую волю. Мне не нужно было заставлять человека силой. Достаточно было изменить его мысли так, чтобы собственное решение казалось ему правильным. Человек сам отдавал мне кровь. Сам соглашался. А после я стирал воспоминание об этом. Для него ничего не происходило. Он продолжал жить своей жизнью, даже не подозревая о нашей встрече. А я получал то, что мне было необходимо, не отнимая человеческую жизнь.

По крайней мере, именно так я оправдывал свои поступки перед собой. Потому что прекрасно понимал другую сторону. Я не убивал их. Но я ломал их волю. Забирал у них право самостоятельно выбирать и создавал новую мысль вместо старой. Получалось, я просто нашёл способ не проливать кровь, оставаясь при этом тем, кем стал. Карлайл этого не одобрял. Он однажды сказал мне:

— Джеймс, то, что человек не помнит о твоём поступке, не означает, что ты не нарушил его свободу.

Тогда я ничего ему не ответил. Потому что где-то глубоко внутри уже знал — он прав. Но этот способ позволял мне продолжать существовать и избегать убийств. И на протяжении многих лет я цеплялся за эту маленькую лазейку, убеждая себя, что так я хотя бы немного лучше того чудовища, которым являюсь.

Карлайл ушёл, оставив после себя одну простую мысль: «То, что человек не помнит о твоём поступке, не значит, что ты не нарушил его свободу».

Я думал над этими словами долгие годы. Скарлетт тоже. Она была мягкой и чувствительной по своей природе и ей было труднее привыкнуть к новой жизни.

— Мы можем жить иначе, — говорила она мне.

И со временем я начал верить, что действительно можем. Спустя несколько десятилетий мы решились на то, о чём долго даже боялись говорить. Мы пришли к Аро и попросили разрешения покинуть Вольтури. Я прекрасно понимал, каким будет его ответ. Так и вышло. Он отказал.

Для Аро мы были не просто двумя вампирами, решившими начать новую жизнь. Я был его стражем, а Скарлетт — частью его двора. Он не собирался так просто отпускать нас. Поэтому мы остались. У нас не было другого выхода.

Прошло ещё несколько десятилетий. Я привык к мысли, что однажды всё-таки найду способ уйти вместе со Скарлетт. Но у вечности иногда бывают свои планы.

В тот день меня не было в замке. Аро отправил меня с поручением, и я уехал, даже не подозревая, что вижу свою Скарлетт в последний раз.

Я помню, как утром нашёл Скарлетт в саду. Она сидела возле фонтана, перебирая пальцами лепестки цветов, которые кто-то недавно принёс во двор. Увидев меня, она улыбнулась.

— Ты уже уходишь?

— Похоже на то. Аро отправляет меня с поручением.

Она подняла на меня взгляд и несколько секунд молча смотрела.

— Надолго?

— Не думаю. Пара дней, может быть, чуть больше.

Скарлетт тихо вздохнула.

— Ты всегда так говоришь.

Я улыбнулся и сел рядом с ней.

— А разве я когда-нибудь не возвращался?

— Возвращался.

Она положила голову мне на плечо.

— Но мне всё равно не нравится, когда ты уходишь.

Я обнял её, притянув ближе.

— Я вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она подняла голову и посмотрела мне в глаза.

— Тогда возвращайся ко мне.

— Всегда.

Я поцеловал её в лоб и ещё несколько секунд просто держал в объятиях. Тогда я даже представить не мог, насколько важными станут эти несколько минут. Я ушёл, уверенный, что через несколько дней снова увижу её. Как всегда. Я даже не попрощался по-настоящему. Зачем? Мы ведь были бессмертными. У нас была вечность. По крайней мере, я так думал.

Когда я вернулся, было уже поздно. Я вошёл в замок, ожидая увидеть её, как всегда. Представлял, как она встретит меня в коридоре, улыбнётся и спросит, как прошло моё задание. Всё было настолько привычно, что я даже не допускал мысли, что может быть иначе. Но её не было. Её не было в замке. Я не чувствовал её присутствия.

Сначала я не придал этому значения. Может, просто вышла куда-нибудь. Но что-то было не так. В замке стояла непривычная тишина. Несколько стражей, встретившихся мне по пути, выглядели напряжёнными и старались не смотреть мне в глаза.

Я пытался не обращать и на это внимания. Наверное, мне просто показалось. Я направлялся к Аро, чтобы доложить о выполненном задании, когда меня остановила Сульпиция.

Она стояла в одном из коридоров. И выглядела... странно. Слишком напряжённой. На её лице читалось то, чего я прежде почти никогда не видел. Скорбь. Внутри неприятно потянуло. Словно где-то глубоко появилась тонкая болезненная нить, которая с каждой секундой натягивалась всё сильнее.

— Добрый вечер, госпожа Сульпиция, — произнёс я. — Аро у себя? Я хотел доложить ему о задании, которое он мне поручил.

— И тебе добрый вечер, Джеймсон.

Она внимательно посмотрела на меня.

— Да, Аро у себя. Как всё прошло?

— Всё закончилось благополучно.

Я сделал небольшую паузу.

— Если это всё, я пойду.

Но Сульпиция не ответила. Я нахмурился.

— Что-то не так, госпожа?

Она отвела взгляд. И в этот момент тревога внутри меня стала почти невыносимой.

— Джеймсон... Я должна тебе кое-что сказать.

Я медленно выпрямился.

— Я слушаю.

Сульпиция несколько секунд молчала.

— Несколько дней назад мы с Афинодорой отправились на охоту за пределы города. С нами были несколько стражей.

Она снова замолчала.

— По дороге обратно на нас напали.

Я напрягся.

— Это был другой клан. У нас с ними давно существовали разногласия.

— Надеюсь, вы в порядке?

Сульпиция посмотрела на меня. И от этого взгляда мне стало по-настоящему страшно.

— Мы с Афинодорой не пострадали. Но несколько стражей погибли.

Она замолчала. А я почему-то уже знал, что она скажет дальше. Нет. Нет. Только не это.

— Среди них была... Скарлетт.

Она закрыла глаза. Я не поверил. Просто не смог. Моё сердце не билось уже больше полувека, но в тот момент мне показалось, будто оно пропустило удар. А затем будто разорвалось от боли. Всё вокруг исчезло. Остался только один вопрос. Как?

Она ведь обещала ждать меня. А я обещал вернуться. Я вернулся.

Я стоял там, не двигаясь, пока Сульпиция продолжала что-то говорить. Я видел, как шевелятся её губы. Но не слышал ни слова.

Перед глазами стояло лицо Скарлетт. Её улыбка. Её золотистые волосы. Её взгляд, когда она просила меня вернуться. Тогда возвращайся ко мне скорее. А теперь возвращаться было уже не к кому.

Через некоторое время Сульпиция посмотрела на меня с такой жалостью, что мне захотелось исчезнуть. Она тихо произнесла, что ей очень жаль, а затем ушла.

Я остался один. Не знаю, сколько прошло времени. Минуты. Часы. Для меня это не имело значения. Спустя некоторое время я нашёл одного из стражей, который находился там в тот день. Именно от него я узнал подробности.

Скарлетт пыталась защитить Сульпицию. Когда один из нападавших направил удар в её сторону, она оказалась между ними. Она не отступила. И не успела спастись. Её тело осталось там. Вместе с теми, кого мы больше не смогли вернуть.

Через несколько дней Сульпиция и Афинодора организовали небольшую церемонию для всех, кто погиб, защищая их.

Я стоял среди остальных и смотрел на пустые могилы. Одна из них была её. Без её тела. Но с её именем. Скарлетт Блоссом.

Я смотрел на эту могилу и всё ещё ждал, что она появится. Что вот-вот выйдет из-за деревьев, улыбнётся и скажет, что произошла какая-то нелепая ошибка. Но она не пришла. Скарлетт действительно больше не было. А вместе с ней исчезла и та часть моей жизни, ради которой я всё ещё оставался в Вольтури.

Наше время

— И впервые за всю свою бессмертную жизнь я понял, насколько жестокой может быть вечность, — тихо произнёс Джеймс. — Потому что вечность — это не обещание, что ты никогда никого не потеряешь. Это обещание, что после потери тебе всё равно придётся жить дальше.

Он замолчал. Я тоже ничего не сказала. Лишь сидела напротив него, крепче сжимая в руках вилку.

— Я больше не мог оставаться в Вольтерре. Каждый коридор напоминал мне о ней. Каждый угол хранил её голос, её улыбку, её прикосновения. Поэтому я ушёл.

Он медленно провёл пальцами по краю бокала.

— Оставил Аро. Оставил Вольтури. Оставил всё, что когда-то называл своим домом. И несколько последующих десятилетий просто скитался по миру, пытаясь найти место, где боль от её отсутствия станет хоть немного тише.

— И нашёл?

Джеймс поднял на меня взгляд. В его глазах появилась едва заметная грусть.

— Нет.

Я опустила взгляд.

— Мне жаль.

— Не стоит, звёздочка. Это было очень давно.

Я нахмурилась.

— Но тебе всё ещё больно.

Он ничего не ответил. И этого молчания было достаточно. Джеймс сделал небольшой глоток вина, после чего продолжил:

— Спустя какое-то время я решил, что больше не хочу просто бесцельно скитаться по миру. Я вспомнил о своей семье. О роде Блоссом.

Он посмотрел на меня.

— Я решил присматривать за ними.

— И вот теперь ты сидишь здесь со мной, — закончила я за него.

На этот раз он улыбнулся чуть теплее.

— И вот теперь я сижу здесь с тобой, звёздочка.

Я несколько секунд молчала, обдумывая всё, что только что услышала. Странно. Я всегда знала Джеймса. Вернее, мне казалось, что знала.

Он был рядом со мной почти всю мою жизнь. Заботился обо мне, ругал меня, заставлял нормально питаться и каждый раз вздыхал, когда я что-то вытирал. Но сейчас я вдруг поняла, что до этого вечера знала лишь ту часть его жизни, которую он позволял мне видеть. А сколько ещё боли он хранил внутри? Я тихо вздохнула.

— Это так грустно, Джеймс.

Он вопросительно поднял бровь.

— Что именно?

— То, что ты потерял её.

Я немного помолчала.

— Я не знала этой части твоей истории.

— Не всё из прошлого стоит вспоминать.

— Но ты всё-таки рассказал мне.

— Потому что ты спросила.

Я улыбнулась. Конечно. Потому что я спросила. Я немного помолчала, а затем задумчиво посмотрела на него.

— Как думаешь... я бы ей понравилась?

Джеймс замер. Всего на мгновение. Затем его взгляд стал удивительно мягким.

— Если бы Скарлетт была жива, она бы тебя полюбила.

Я немного улыбнулась.

— Правда?

— Даже не сомневайся.

— Но почему ты так уверен?

Джеймс тихо усмехнулся.

— Потому что она всегда любила детей. Ещё когда мы были вместе, она часто говорила, что хотела бы стать матерью.

Его улыбка стала немного грустной.

— Но вампиры не могут иметь детей, Камелия. Мы мертвы. Наши тела больше не способны дать жизнь.

Я опустила взгляд.

— Мне жаль.

— Не стоит, звёздочка.

Он немного помолчал, прежде чем продолжить.

— Я думаю, она бы особенно полюбила тебя.

Я снова подняла на него взгляд.

— Тебе было всего четыре года, когда ты потеряла родителей. Маленькая девочка, которая внезапно осталась одна и пыталась понять, почему её мир так резко изменился.

Его голос стал тише.

— Скарлетт не смогла бы пройти мимо тебя. Не смогла бы смотреть на тебя и оставаться равнодушной.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Думаешь, она бы меня приняла?

— Камелия, — Джеймс улыбнулся, — она бы любила тебя так, будто ты всегда была её дочерью.

Я замерла.

— Правда?

— Правда.

Он на мгновение отвёл взгляд, словно представил это.

— Я даже думаю, что ты быстро стала бы для неё центром всего мира.

— А ты?

— А я был бы вынужден делить вас обеих, — усмехнулся он.

Я тихо рассмеялась.

— Бедный ДжейДжей.

— Именно.

Несколько секунд мы молчали. А потом я встала из-за стола.

— Камелия?

Я обошла стол и остановилась рядом с ним. Ничего не говоря, просто обняла его. Джеймс на мгновение замер, а затем крепко обнял меня в ответ.

— Я думаю, — тихо сказала я, — она была бы рада, что ты всё-таки не остался один.

Он ничего не ответил сразу. Я почувствовала, как его руки чуть крепче обняли меня.

— Возможно, — наконец тихо произнёс он.

Я немного отстранилась и посмотрела на него.

— Нет. Точно была бы рада.

На этот раз Джеймс улыбнулся. По-настоящему. Улыбка с нотками грусти.

А я вдруг представила девушку с золотистыми волосами и мягкой улыбкой, о которой до этого вечера не знала.

Странно. Я никогда её не видела. Никогда не слышала её голос. И всё же мне почему-то стало грустно от мысли, что мы никогда не встретимся. Потому что, возможно, если бы всё сложилось иначе, у меня могла бы быть ещё одна семья. Ещё один человек, который любил бы меня.

Но вместо этого между нами оставалась почти целая вечность. И пустая могила где-то далеко, в Вольтерре.

***

Скарлетт Блоссом
(Скарлетт Йоханссон)

«Её сердце всегда было больше, чем она позволяла увидеть окружающим.»