ГЛАВА 3. Ноябрь 2024. Информатор

Начало ноября 2024 года

Осень в Калининграде — это мокро, серо и бесконечно ветрено.

Дождь барабанил по окнам школы уже третью неделю, и настроение у всех было соответствующее. Учителя злые, ученики сонные, а перемены проходили в душных коридорах, где пахло мокрой одеждой и школьной столовой.

Хадича стояла у окна на втором этаже. Это место стало её личным штабом. Отсюда было видно крыльцо, где тусовались старшеклассники, и кусочек стадиона, где иногда бегали на физре.

Сегодня крыльцо было пустым — дождь загнал всех внутрь.

— Опять стоишь? — раздался голос сзади.

Хадича вздрогнула и обернулась. Асема стояла, сложив руки на груди, и смотрела на неё с хитрым прищуром.

— Асем, ты чего подкрадываешься?

— Я не подкрадываюсь. Я уже минуту тут стою, а ты в окно пялишься. Там что-то интересное?

— Нет, — слишком быстро ответила Хадича. — Просто задумалась.

— Ага, — протянула Асема. — Знаешь, ты в последнее время часто задумываешься. И всегда в одном и том же месте.

Хадича вздохнула и прислонилась лбом к холодному стеклу.

— Асем, я дура, да?

— С чего бы?

— Ну посмотри на меня. Стою тут как ненормальная, смотрю на пустое крыльцо, потому что там час назад стоял он. Это же клиника.

Асема подошла ближе и встала рядом.

— Это не клиника. Это называется влюблённость. Хотя, конечно, со стороны выглядит странновато.

— Спасибо, утешила, — хмыкнула Хадича.

— Слушай, — Асема понизила голос. — Я сегодня кое-что узнала.

Хадича напряглась.

— Что?

— Только не падай в обморок.

— Асем, не тяни!

— В общем, сидели мы на алгебре, Марья Ивановна опять нудятину разводила, а Матвей с Никитой на последней парте в телефонах сидели. Ну и Матвей, значит, листал инсту, а там твоя фотка попалась.

Хадича побелела.

— Моя? Откуда у него моя фотка?

— Так ты ж со мной на фото везде. Я тебя везде отмечаю. Ну и Матвей, значит, толкает Никиту и говорит: «Смотри, это та, которая всё у окна стоит». И даёт ему телефон.

— И? — Хадича затаила дыхание.

— И Никита посмотрел, задержался на пару секунд, а потом говорит: «Красивая». Понимаешь? КРАСИВАЯ!

У Хадичи подкосились ноги. Она схватилась за подоконник.

— Асем, ты врёшь.

— Честно! Не вру! — Асема приложила руку к сердцу. — Он сказал «красивая». А Матвей ещё спросил: «Чё, нравится?» А Никита ничего не ответил, просто улыбнулся и телефон вернул.

— Улыбнулся?

— Ну, типа, ухмыльнулся. Но по-доброму.

Хадича закрыла лицо руками.

— Я не переживу этого.

— Переживёшь. Куда ты денешься.

---

Конец ноября.

Каждый день на большой перемене Асема исправно докладывала обстановку.

— Сегодня он в столовой взял две булочки с повидлом. Две! Одну съел, вторую Матвею отдал. Добрый, блин.

— На физре он сегодня бежал кросс быстрее всех, а потом полурока отплёвывался. Курить меньше надо, но это не я сказала.

— Он сегодня на русском написал сочинение. Учительница аж прослезилась. Правда, потом оказалось, что он стихотворение Есенина списал и выдал за своё. Но учительница не заметила.

— У него новая толстовка. Тоже чёрная, но теперь с белыми шнурками на капюшоне. Я специально присмотрелась.

Хадича слушала, ловя каждое слово. Для неё эти рассказы были как глоток воздуха. Она не могла быть рядом с ним, но хотя бы так — через Асему — она чувствовала себя причастной к его жизни.

---

Однажды после уроков.

Асема и Хадича сидели в раздевалке, ждали, пока уйдёт толпа.

— Слушай, — вдруг сказала Асема. — А ты не хочешь сама с ним познакомиться? Ну, типа, подойти и сказать что-нибудь?

— Ты с ума сошла? — Хадича аж подскочила. — Что я ему скажу? «Привет, я та, которая на тебя смотрит уже два месяца»?

— Ну, можно что-то более нейтральное. «Привет, как дела?», «Дай списать?», «Который час?»

— Асем, ты представляешь, если он спросит, почему я подошла? Я же сразу покраснею, начну заикаться, потом убегу и больше никогда в школе не появлюсь.

— Драматично, — хмыкнула Асема.

— Жизненно.

— Ладно, уговорила. Будем ждать, пока он сам подойдёт.

— Ага, жди, — вздохнула Хадича. — Он даже не знает, что я существую.

— Знает, — уверенно сказала Асема. — Он тебя видел. И тот разговор про «красивую» просто так не бывает. Он тебя запомнил.

Хадича хотела что-то ответить, но в этот момент дверь раздевалки открылась, и вошёл...

Никита.

Он замер на пороге, увидев девчонок. На секунду в его глазах мелькнуло узнавание.

— Ой, извините, я не знал, что тут занято, — сказал он и быстро вышел.

Хадича стояла столбом.

— Ты видела? — прошептала она. — Он на меня посмотрел.

— Видела, — улыбнулась Асема. — И знаешь что? Он покраснел.

— Врёшь.

— Честно! Чуть-чуть, но покраснел.

Хадича схватилась за сердце.

— Асем, кажется, я сейчас умру.

— Умирать будешь потом. А сейчас пошли домой, уже поздно.

Они вышли из школы, и всю дорогу Хадича шла и улыбалась.

Никита зашёл в раздевалку. Посмотрел на неё. Покраснел.

Может, не всё так безнадёжно?

---