Глава1:Наследница

Если бы кто-то захотел нарисовать портрет «идеальной наследницы древнего рода», с натуры списывали бы именно Даниэль Блэкторн. В свои тринадцать лет она была живым воплощением наследия своей семьи — загадочного и двойственного. Её волосы, цвета первого зимнего инея, были прорезаны двумя угольно-чёрными прядями, которые обрамляли лицо и ниспадали на плечи, словно мазки туши на белоснежном пергаменте. Эта аномалия, как шептались слуги, проявилась в ту самую ночь, когда погибли её родители. Дедушка запрещл обсуждать это, но Дани знала — эти пряди были меткой, печатью, связывающей её с чем-то тёмным и неизведанным.

Волосы были аккуратно убраны сзади изумрудной заколкой-бантом — единственной яркой деталью в её строгом наряде. Простой чёрный сарафан и высокая белая водолазка делали её похожей на юную монахиню или ученицу строгого пансиона. Но в её осанке была не покорность, а врождённая грация и сила. Она сидела в кресле с прямой спиной, а её тонкие, ещё детские пальцы с не по годам изящными движениями перелистывали страницы тяжелого фолианта.

Но самое завораживающее были её глаза. Глаза цвета окисленного серебра, стальные и ясные. В них не было ни капли детской беззаботности. Они казались слишком взрослыми и слишком глубокими для её возраста, словно в них отражалась не комната, а целые вселенные. Когда она читала, зрачки слегка расширялись, поглощая свет и знания, а в моменты задумчивости в их глубине вспыхивали искорки того самого бушующего неба, что было и у её деда.

— Твоя внучка вырастет выдающимся человеком, Гарет. Я в этом уверен, — сказал мужчина лет сорока девяти, с проседью на висках.

Гарет Блэкторн поднял подбородок, пытаясь придать лицу гордое выражение, но в его глазах читалась неизбывная тревога. Он видел, как луч закатного солнца выхватывал из полумрака её бело-чёрные волосы, и его сердце сжималось от предчувствия.

Высокий мужчина с платиновыми волосами и глазами цвета грозового неба разглядывал маленькую фигурку. Девочка была так поглощена чтением книги «История магических существ», что не заметила присутствия гостей.

«Должно быть, весьма увлекательное чтиво», — мелькнула мысль у светловолосого мужчины. Мистер Блэкторн, несмотря на свои пятьдесят шесть, выглядел прекрасно — статный, подтянутый. Строгий костюм-тройка бежевого и болотно-зеленого цветов сидел на нем безупречно. В его руке была изящная черная трость с серебряным набалдашником в виде головы змеи. Её алые глаза-рубины, казалось, следили за всем происходящим, и сейчас их бездушный взгляд был устремлён на Даниэль.

— Знаю, Пирс, знаю. Но я боюсь за неё. Она такая хрупкая, а на её плечи уже взвален неподъёмный груз, — тихо произнес Гарет, не отрывая взгляда от внучки.

Девочка тем временем перелистнула страницу, впитывая каждое слово. Ей так хотелось понять мир, в котором ей выпало жить. Внезапно за её спиной раздался скрип половицы. Даниэль вздрогнула и осторожно обернулась. На неё смотрели две пары глаз: пронзительно-серые и тёплые карие.

— Прости, Дани, мы тебя отвлекли. Не обращай внимания, мы с мистером Сивиллом уже уходим, — сказал дедушка, делая шаг к выходу.

— Всё в порядке, я уже почти закончила, — спокойно ответила она, и её взгляд скользнул к спутнику деда.

— Здравствуйте, мистер Сивилл. Рада видеть вас в нашем поместье. Как поживают ваша супруга и дочь? — вежливо осведомллась она, вставая. Её движения были плавными и бесшумными.

Мужчина по имени Пирс Сивилл расплылся в улыбке.
— Всё прекрасно, юная мисс. Пэни передаёт вам пламенный привет. А как ваши успехи? Как подготовка к академии? Надеюсь, вам понравится в моих владениях.

Он был восхищён. Даниэль Блэкторн была не по годам сдержанна, умна и внимательна. Чего иного можно было ожидать от отпрыска древнего рода, чья история велась аж с XV века?

— Ваши родители гордились бы вами, мисс, уверяю вас, — с неподдельным теплом добавил Пирс.

Гарет тут же незаметно толкнул его локтем.
— Не напоминай ей о родителях, — прошептал он с укором. — Со дня их гибели прошло всего три года. Она не показывает вида, но, уверяю тебя, каждое такое упоминание причиняет ей боль.

Он смотрел на внучку с безграничной нежностью. Она была его единственной отрадой.

Гости удалились, и в библиотеке снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине. Даниэль подошла к высокому арочному окну, за которым угасал осенний вечер. Она прикоснулась лбом к холодному стеклу.

<...свою истинную сущность...>

Отзвук того голоса из пролога, что посетил её неделю назад, до сих пор стоял в ушах. Он приходил не во сне, а в странном промежуточном состоянии, между явью и забвением, когда она засыпала за чтением. Она списала это на усталость, но с тех пор её не покидало чувство, будто за привычной реальностью скрывается другая, полная теней и шёпотов.

Её взгляд упал на книгу, лежащую в кресле. «История магических существ». Она открыла её на случайной странице, и её взгляд приковала старинная гравюра. На ней было изображено величественное существо с телом льва и головой орла, застывшее на вершине горы. Грифон. Но не это привлекло её внимание. На полях, чьим-то старомодным почерком, было начертано: «Где тень грифона падает на камни предков, пробуждается дремлющая кровь».

Сердце Даниэль забилось чаще. Она провела пальцем по строке. Вдруг, страница под её пальцем слегка дрогнула, и буквы на мгновение будто вспыхнули тусклым золотым светом. Она отдернула руку. «Показалось», — попыталась убедить себя она. Но ледяная уверенность в животе говорила об обратном.

Она медленно подняла глаза и встретилась взглядом с тростью деда, оставленной им у кресла. Рубиновые глаза змеи, казалось, смотрели прямо на неё, и в их кровавом блеске ей почудилось нечто новое — не угроза, а... ожидание.

Скоро сентябрь. Академия Серебряной Зари. Зачисление проходило не только по знатности рода, но и по силе магического дара, который должен был проявиться до четырнадцатого дня рождения.

«Что, если он уже проявился? — пронеслось в её голове. — Что, если этот голос... и есть моя сущность?»

Она снова посмотрела в окно, на сгущающиеся сумерки. Теперь это была не просто осень. Это было преддверие бури. И она, Даниэль Блэкторн, с её белыми и чёрными прядями, стояла в самом её центре.