лис
быть человечным значит делать из необходимого потеху, наглеть и хватать больше дозволенного, отбирать у других то, что им тоже положено?
быть человеком значит охотиться для забавы, когда сыт желудок?
стрелять в уток, а потом кидая в их тела окурки уходить, ведь дома есть с чем выпить?
выть от скуки и находить интерес в игре с чужими жизнями?
тогда почему человечность воспринимают за комплимент? разве не эти качества отличают их от нас?
не знаю, я ведь лис, и как бы я не лез,
мне не понять этих грез.
я слышал как пес охотника выл, как свистят пули, поднимая страх с пылью над землей.
я жался ближе к матери, мое сердце вырывалось из грудной клетки, а я не смог и пошевелиться, чтобы попытаться вырваться из страха клетки.
последний выстрел оглушил меня, он прошелся словно по мне, но я не чувствовал боли, моя шерсть горела от липкого красного тепла, но чужого, я точно знал, по кому он прошелся.
холодные руки подняли тушу моей матери, оголяя меня перед чудовищем, чей взгляд стал резко удивленным.
что я вижу в его глазах? сочувствие и жалость раздавили в нем жажду крови?
он пихает меня под куртку, но его грудь под кофтой меня не грела, она обжигала меня, заставляла сердце лишь сильнее болеть. что это?
он принес меня в свой дом, кормил и подставлял руку к моей макушке, в которую я долго вгрызался,
но сам не заметил, как со временем я стал позволять этой руке себя гладить, страх отступил совсем незаметно, а прошлое забылось слишком быстро.
я словно всегда был тут с ним, я чувствовал начало новой синергии, много тепла, много любви, но это все закончилось так же неожиданно как и настигло меня в ту ночь.
он грубо схватил меня за шкирку, а на улице меня ждал разделочный стол, на нем оказывались до меня лишь утки, да куры, я видел это тысячу раз и знал, что ждет и меня
и вдруг я осознал, что за шерсть находилась на его куртке и почему я чувствовал в ней что-то родное и знакомое.
не смотря на то, что его целью была моя кончина в дальнейшем, он игрался со мной как с любимой вещью, скалился мне так как они обычно это делают, чтобы показать свою радость, гладил мою шерстку и ласкал.
вот оно значение человечности - жестокость, долгое время скрываемая за теплом.
смог бы я так поступить с мышью, на кою от голода бы напал, смог бы я столько времени делать вид, что мы семья, чтобы подождать пока она вырастет до более вкусных размеров? нет, такие поступки исключительно человеческие.
он назвал бы мой побег дикостью моего происхождения, ведь я не домашний питомец, поэтому осушался, оправдал бы себя в людских глазах безусловно, но мы все знаем, что мной двигало, не моя природа, а его.
я бился со смертью в людском обличии, терял клыки, ломал когти и слышал как трещат мои кости, но за этим последовал самый чистый вдох за всю мою жизнь.
когда его хватка исчезла, я не думая убежал.
я не переходил на спокойный ход до момента пока силы в теле не иссякли и я не свалился на землю.
мой слух поразил громкий щелчок, а тело сковало новой болью, что не стала отступать на этот раз.
мой рассудок настолько рассеялся, что я угодил в капкан так нелепо.
у меня больше нет сил бороться, я лежу в железных объятиях и расслабляю тело, хотя мышцы все еще подрагивают от резкой боли.
мой рассеянный взгляд цепляется за яркую луну в небе, окутанную моим горячим дыханием, она становилась все мутнее, а дышать стало совсем тяжко, ощущения схожи с теми, когда ты случайно вдыхаешь под водой и долго не можешь откашляться... но я не могу откашляться и через минуту, я хватаю послание секунды жизни взглядом, стараясь запомнить все детали, чтобы было о чем скучать, но ведь мой рассеянный рассудок ничего не запомнит и скучать я все равно не смогу.
под пеленой снега иногда теплее чем в людских руках, а капкан сжимает тело мягче многих рук.
мне очень горько и страшно, но спокойнее чем сейчас мне никогда не было, я наконец свободен и даже если ценна такая, я не сожалел.