Глава 2.
Том резко схватил тебя за плечи, слегка встряхнул.
— Эй... эй! Проснись!
Голос его дрогнул, впервые за долгое время. В нём прозвучала настоящая паника. Ты не реагировала. Глаза закрылись... дыхание стало очень медленным... почти незаметным.
— Нет-нет-нет...
Прошептал он и тут же хватается за телефон, набирая скорую: 112... Его пальцы дрожали так сильно, что он дважды ошибался при наборе цифр... Всё внутри него кричало. "Что я сделал?.. Что она сделала?"
Телефон упал на кровать, пока Том ждал ответа скорой. Он схватил тебя за руку, ледяная. Сердцебиение едва прощупывалось... дыхание было поверхностным...
— Нет, только не это... мысленно кричал он.
Когда оператор наконец ответил: "Скорая слушает", Том заговорил быстро и сбивчиво:
— Моя жена... она приняла таблетки... много... не реагирует! Приезжайте сейчас же!
Его голос сорвался в панике. Всё его обычное спокойствие исчезло без следа... Он прижал телефон к уху и ждал указаний врача. Оператор скорой быстро задавал вопросы:
"Какие таблетки? Сколько? Когда выпила?"
Том дрожащими руками схватил упаковку со столика, заглянул внутрь — *сильно действующее снотворное*. Он прочитал дозу на коробке...
— Я... не знаю точно! Она высыпала много... минут двадцать назад!..
Его голос был хриплым от ужаса. Медсестра на другом конце начала давать инструкции:
— Держите её в сознании! Говорите с ней, брызгайте водой в лицо. Скорая уже едет!
Том положил телефон и тут же подбежал к раковине... налил воды... Том схватил стакан с водой и вернулся к тебе. Его руки дрожали. Он осторожно, но настойчиво брызнул тебе в лицо, холодные капли попали на лоб, щёки...
— Эй!.. Э-эй!.. Проснись... пожалуйста... Его голос звучал хрипло и отчаянно.
Ты не реагировала. Лицо оставалось безмятежным... как у спящего ребёнка... Он снова трясёт тебя за плечи: легонько сначала, потом сильнее... Снаружи уже слышен вой сирены скорой помощи приближающейся к дому.
Том вскочил и побежал к входной двери. Сирены были уже у подъезда. Он распахнул дверь, увидев врачей с носилками. Их лица были серьёзными — они сразу поняли: это срочно.
— Где она? Cпросил один из медиков коротко.
Том махнул рукой в сторону спальни и зашагал назад, не скрывая паники на лице... Врач быстро прошёл по коридору вместе со второй медсестрой. Они вошли в спальню... увидели тебя лежащей без движения... Медсестра тут же начала проверять пульс.
Медсестра приложила пальцы к твоей шее, её лицо стало ещё серьёзнее. Пульс был едва ощутимым — 40 ударов в минуту. Она быстро достала тонометр и надела тебе на руку... Давление было критически низким.
— Интоксикация! Произнесла она врачу.
— Снотворное... сильная передозировка!
Медик сразу начал действовать: открыл аптечку, достал глюкозу... Том стоял в дверях, бледный как стена. Он видел всё это... но не мог сделать ни шага... лишь сжимал кулаки от бессилия. Медсестра быстро подготовила глюкозу и начала вводить её тебе в вену. Врач тем временем достал шприц с адреналином — на случай, если сердце остановится. Том наблюдал за этим с ужасом. Каждая секунда тянулась как час... Когда игла вошла под кожу, ты слегка сморщилась... но не проснулась.
— Сердцебиение? Cпросил врач медсестру...
Она снова проверила пульс: 38 ударов... падает...
— Надо реанимировать! Быстро!
Скорая выехала с мигалками, несётся по ночному городу. Внутри машины ты лежишь на носилках, бледная, без сознания. Медсестра продолжает вводить глюкозу и следит за монитором: пульс 35... давление 70/40... Водитель сквозь зубы: "Держитесь там!" Том едет следом на своём чёрном автомобиле. Он мчится как сумасшедший — нарушает правила, перестраивается... ему всё равно. Его лицо искажено страхом. Она не может умереть... думает он снова и снова... Больница уже ждёт их у входа.
Машину скорой встретили у входа врачи и медсёстры. Носилки тут же перенесли в реанимационное отделение. Тебя быстро положили на койку, начали подключать к аппаратам: ЭКГ, монитор давления... Реаниматолог сразу начал осмотр. Том ворвался следом — растрёпанный, без пиджака. Его остановил санитар:
— Вы кто? Родственник?
Он коротко кивнул: "Муж".
Его пропустили внутрь... но только до дверей процедурного зала... Там он остался стоять один... перед закрытыми дверями Тебя реанимировали, прочищали желудок. Спустя три часа, ты лежала в палате пол капельницей. Двери реанимации наконец открылись. Вышел врач — уставший, с тёмными кругами под глазами.
Том тут же вскочил и подбежал к нему:
— Как она?.. Жива?
Врач тяжело вздохнул:
— Жила... еле-еле. Прочистили желудок, промыли... Реанимировали сердце после остановки на две минуты.
Он посмотрел прямо в глаза Тому:
— У неё передозировка сильного снотворного. Она спасена... но не факт, что без последствий для мозга.
Он долго сидел так, не отпуская твою руку. Его пальцы осторожно поглаживали кожу, будто боялся сломать. В палате было тихо: только шум капельницы и ровное дыхание монитора. Том смотрел на тебя... в глазах, смесь вины, боли и страха. Он впервые за всё время по-настоящему видел свою жену... не как "жену", а как человека... Человека, который чуть не умер от горя... И тогда он наклонился... очень медленно... и поцеловал тебе лоб. Поцелуй был лёгким, почти невесомым,как признание в чём-то важном. Том остался сидеть так: лоб прижат к твоей ладони, глаза закрыты. Он молился... хотя никогда раньше не молился.
— Пожалуйста... пусть она просыпается. Думал он без слов...
Время шло. День сменил ночь за окном палаты... Загорелись фонари во дворе больницы... И где-то между утром и рассветом ты слегка пошевелила пальцами в его руках. Том почувствовал движение. Его глаза мгновенно открылись. Он замер, не дыша, глядя на твою руку, где один палец слегка сжался в ответ на его прикосновение.
— Она реагирует. Пронеслось в голове.
Его сердце начало биться быстрее. Он осторожно сжал твою ладонь сильнее и прошептал:
— Милая...? ты меня слышишь?
Голос его дрогнул, первый раз за долгое время он говорил так мягко... почти умоляюще... Он ждал хоть малейшего знака от тебя. Твои ресницы дрогнули... затем снова. Медленно, как будто с трудом. Глаза начали открываться, сначала лишь тонкие щели, потом чуть шире... зрачки были мутными от лекарств и усталости. Ты не сразу поняла, где ты. Свет лампы слепил... запах больницы наполнял лёгкие... И тогда ты увидела Тома. Он сидел рядом, бледный, с тёмными кругами под глазами... держался за твою руку так крепко... Когда ваши взгляды встретились... он замер. Том не произнёс ни слова. Он просто смотрел тебе в глаза и в них было всё: страх, облегчение, боль... любовь? Его губы дрогнули... но он снова поцеловал тебя, уже не в лоб, а аккуратно... очень осторожно... на губы. Поцелуй был коротким. Нежным. Совсем другим, не таким холодным и формальным как раньше... Когда он отстранился, его пальцы тут же коснулись твоего лица: проверяли температуру... убеждаясь что ты реальна... Глаза Тома были влажными.
Спустя месяц тебя выписали, ты выходила из больницы надеясь что тебя встретят. За этот месяц он изменился, ухаживал, заботился и был ласковым. Но при выходе из больницы, никого не было... Ты остановилась на ступеньках больницы, оглядываясь по сторонам. Дождь моросил, лёгкий, осенний. Ни машины Тома... ни его самого. Ни цветов... ни записки... Тишина вокруг казалась особенно громкой после месяца в больнице, где каждый день он приходил к тебе: с цветами, книгами... говорил ласковые слова...
А теперь — ничего.
— Он забыл? Или передумал? Мелькнуло в голове.
Сумка с вещами тяжело висела на плече. Ты медленно пошла к автобусной остановке... Ты шла под дождём, не открывая зонта. Вода стекала по лицу — смешиваясь с горячими слезами. Телефон молчал. Ни одного звонка... ни сообщения за последние два часа.
— Он что, снова стал тем же холодным Томом? Думала ты с горечью...
Автобус подъехал через десять минут. Ты села у окна и прижала лоб к холодному стеклу... В голове крутились воспоминания: как он кормил тебя супом в палате... читал вслух книги... держал за руку во сне... И вот теперь — пустота. Автобус ехал по привычному маршруту — мимо парка, где вы впервые встретились... мимо ресторана, где он пригласил тебя на ужин перед свадьбой... Каждый поворот напоминал о чём-то хорошем. О нём. Но теперь это всё казалось таким далеким... как будто месяц в больнице стер все изменения за последние недели... Дом приближался. Ты снова подумала.
— А что если ключи не откроют? Что если он переехал?
Рука сжала сумку крепче... сердце билось тревожно. Выйдя с автобуса, ты пошла к дому, поднимаясь на лифте, подошла к квартире и аккуратно постучала. Дверь не открылась. Тишина за ней была абсолютной. Ни шагов... ни голоса... Ты снова постучала, чуть громче. Подождала минуту, потом ещё. Ничего. Сердце начало колотиться быстрее.
— Он дома? Или уехал?
Осторожно ты достала ключи и повернула их в замке... Дверь скрипнула... и распахнулась перед пустотой коридора... Квартира была чистой... слишком чистой... Ты замерла в дверном проёме, оглядываясь. Всё исчезло. Ни дивана... ни стола... ни телевизора. Даже картины со стен сняли. Комната была пуста, как после выезда из съёмного жилья. Только голые стены и следы от мебели на полу... На кухне тоже ничего: холодильник убран, плита демонтирована... Он переехал, осенило тебя ледяным ужасом. И не оставил тебе ни записки... ни объяснений...
Ты села на пол и закрыла глаза. Пол был холодным под тобой. В пустой квартире эхо каждый шорох — дыхание, капли воды с куртки... Тишина давила сильнее, чем когда-либо.
— Он ушёл... совсем. Пронеслось в голове.
Без предупреждения... без разговора... После месяца ласки и заботы... он просто исчез? Как будто ничего и не было? Слёзы снова полились по щекам. Ты сидела на полу посреди ничьего пространства... одинокая... брошенная... И тогда телефон вдруг тихо завибрировал в кармане. Ты взяла его и увидела надпись "Любимый муж", ты ответила медленно на звонок. На том конце провода раздался голос Тома — спокойный, ровный... но без той ласки, что была месяц назад.
— Привет. Произнёс он коротко.
Тишина повисла между вами. Он не спрашивал: "Как ты? Где ты?"... ничего...Просто ждал. Как будто это обычный звонок коллеге или таксисту... А в пустой квартире эхо твоего дыхания смешивалось с его голосом по телефону.
Том сделал паузу. В его дыхании на том конце было что-то... странное. Не напряжение, не грубость — а будто он *готовился* к чему-то.
— Я переехал. Сказал он наконец прямо и без эмоций. Ещё тишина. Потом добавил:
— Квартира продаётся завтра утром. Контракт подписан... ключи уже у агентства...
Он говорил так спокойно... как если бы речь шла о сделке по акциям.
Телефон с грохотом упал на пол. Звонок ещё продолжался... где-то в пустоте квартиры... А ты потеряла сознание, тело не выдержало: шок, усталость, стресс последних часов... Ты лежала без движения на холодном полу... глаза закрыты, дыхание поверхностное... На том конце Тома его голос дрогнул:
— Алло?.. Аня?.. Позвал он тихо.
Ни ответа... ни шума... Он начал перезванивать снова и снова.