Акт I: Симфония Противостояния

Глава 3: Диссонанс в мажоре
Наш Город. Май. Парк имени Эмиля Верескова.

Парк имени Эмиля Верескова в этот вечер напоминал разворошенный муравейник, в который кто-то случайно уронил коробку с красками и гитарный усилитель. Майское солнце, уже начавшее клониться к горизонту, окрашивало кроны старых лип в жидкое золото, но Михаил Львовский видел не золото. Он видел проблему.
Шум пугал местных обитателей: стайка воробьев с тревожным чириканьем сорвалась с ветки липы, когда под деревом с грохотом развернули тяжелый рулон брезента. Старый голубь, привыкший к тишине архивного района, недовольно косился на суету, переступая лапами по краю фонтана.
Михаил стоял у входа, сжимая в руках свой тонкий планшет и кожаную папку с завязками. Его глаза бесстрастно фиксировали хаос. Прямо перед ним двое студентов в перепачканных джинсах растягивали между стволами огромный баннер: «Вересков - это мы!». Рядом бойкая старушка в соломенной шляпке - местная активистка Марья Ивановна - с энтузиазмом расставляла на скамейке пластиковые стаканчики и домашние пирожки, агитируя прохожих подписать петицию.
Воздух был пропитан не только нежным ароматом сирени, но и подозрительным запахом растворителя, свежей акриловой краски и приторно-сладкой ваты, которую неподалеку крутил парень в яркой бандане.
- Степень дезорганизации данного пространства превышает все допустимые пределы, - негромко констатировал Михаил, поправляя очки. - Это решительно затрудняет проведение первичного визуального осмотра фундаментальных конструкций.
Он двинулся вглубь парка, стараясь не наступить на разложенные на траве пледы, где уже обосновались художники с этюдниками. Его цель была проста: добраться до Фонтана «Муза», осмотреть его основание на предмет исторических клейм и найти организатора этого стихийного собрания. Согласно его логике, всё должно было иметь документальное подтверждение.
У подножия фонтана возился Лев. Окутанный змеями черных проводов, он сосредоточенно втыкал штекеры в пульт, что-то бормоча себе под нос. Рядом с ним Ева, сияя своей фирменной улыбкой, дирижировала группой волонтеров, которые расставляли кадки с цветами, превращая старый бетон в подобие оранжереи.
Но логика Михаила дала окончательный сбой ровно в тот момент, когда он подошел к импровизированной сцене.
- Так, Лёвушка, котик, подбавь-ка басов, чтобы прямо в сердечко качало! - звонкий, как колокольчик, голос ворвался в его упорядоченное сознание.
Михаил поднял взгляд. На сцене, в окружении огромных охапок пионов, стояла девушка. Её каштановые волосы буйным облаком метались на майском ветру, а в лучах заходящего солнца кожа казалась почти прозрачной. Она была в коротком джинсвом сарафане, надетом поверх футболки с надписью «Save the Trees», и выглядела так, будто сама была частью этого весеннего цветения.
- Прошу прощения, - Михаил сделал шаг вперед, стараясь перекричать внезапно взревевшую колонку, от звука которой ближайшая белка пулей взлетела на самую верхушку дуба. - Могу ли я уточнить, кто является ответственным лицом за данную несанкционированную акустическую активность?
Девушка обернулась. Её ярко-зеленые глаза расширились, когда она увидела Михаила - безупречно аккуратного, в наглухо застегнутой рубашке, с серьезным лицом исследователя среди этого карнавала.
- Ой, приветик! - она спрыгнула со сцены с такой легкостью, что Михаил невольно отступил. - А ты кто такой симпатичный? Ты к нам на концерт? Слушай, у нас тут такая атмосфера намечается, просто пушка! Хочешь наклеечку с Вересковым?
Она протянула ему круглый стикер, на котором великий писатель был изображен в хипстерских солнцезащитных очках. Михаил замер, глядя на её протянутую ладонь, испачканную в чем-то розовом - то ли в сухой краске, то ли в пыльце тех самых пионов.
- Моя фамилия Львовский. «Я представляю Департамент по историческому наследию», -официально произнес он, игнорируя наклейку. - Моя миссия заключается в верификации исторических данных объекта «Парк имени Эмиля Верескова» с целью выявления юридических оснований для приостановки девелоперского проекта «Axiom Group». И я вынужден констатировать, что ваше... мероприятие создает существенные когнитивные помехи для моей работы.
Девушка на секунду зависла, моргая длинными ресницами, а потом вдруг заливисто расхохоталась.
- Ого! Ты что, реально так разговариваешь? - она подошла ближе, вторгаясь в его личное пространство. Михаил почувствовал запах теплого какао, жасмина и совсем немного - типографской краски. - «Верификация», «девелоперский» ... Ты как будто из книжки сбежал! Скучной такой, про налоги. Я Аврора. И знаешь, что, Лёвский? Твои «когнитивные помехи» - это жизнь! Мы тут парк спасаем, вообще-то. Песнями, танцами и искусством. А ты пришел камушки считать?
- Я пришел спасать историю с помощью фактов, - отрезал Михаил, чувствуя, как его привычное спокойствие дает трещину под этим прямым взглядом. - Факты - это твердая почва. Песни и танцы не имеют юридической силы в суде против Русанова. Завтра здесь могут появиться бульдозеры, и им будет всё равно, насколько ритмично вы двигались.
Аврора на мгновение посерьезнела, и в её глазах мелькнула тень настоящей боли за это место. Но уже через секунду она снова улыбнулась, на этот раз чуть мягче.
- Зато они имеют силу здесь! - Аврора ткнула пальчиком ему в область сердца.
Михаил почти физически почувствовал, как в месте касания его безупречно отглаженная рубашка предательски смялась, а по телу прошла странная, не поддающаяся логическому анализу волна. Он замер, боясь даже вздохнуть.
- Если люди будут любить это место, никакой Русанов его не снесет. Понимаешь, мистер Алгоритм? Парк - он же живой, он как... как какао с маршмэллоу, теплый и уютный. А ты хочешь превратить его в сухой гербарий.
- Какао с... - Михаил на мгновение потерял дар речи от столь нелепого сравнения. - Сравнение парка с напитком представляется мне глубоко иррациональным. Мне необходимо осмотреть фонтан. Пожалуйста, освободите пространство от ваших... проводов.
Аврора смешно сморщила носик и уперла руки в бока.
- Ну уж нет! Фонтанчик сейчас - наша главная база. Лёва там звук настраивает. Хочешь подойти - умей договариваться! Улыбнись хоть разочек, а то у тебя лицо такое, будто ты лимон съел и запил его архивной пылью.
- Я не нахожу причин для немотивированной мимической активности, - холодно ответил Михаил, но в глубине души он вдруг поймал себя на мысли, что эти зеленые глаза светятся ярче, чем все лампы в его кабинете.
- Ой, всё, безнадёга, - вздохнула Аврора, но тут же снова просияла. - Ладно, Лёвский, стой тут и смотри, как работает магия. А если захочешь согреться - у нас там термос с какао и чаем. Только чур, маршмэллоу не пересчитывать!
-. Моя фамилия Львовский, - бросил он ей вслед, но Аврора уже упорхнула обратно на сцену, оставив его стоять посреди парка под тяжелым взглядом Льва-гитариста.
-Лёва! - крикнула она. - Запускай проверку микрофона! Сейчас мистер Архивист узнает, как звучит «несанкционированная активность»!
Михаил посмотрел на свой планшет, потом на её Аврору. «Лёвский». Она даже не потрудилась запомнить девять букв его фамилии, подменив их какой-то абракадаброй. Его мир логики и порядка только что столкнулся с чем-то абсолютно неуправляемым, ярким и пахнущим маем. И, к своему ужасу, Михаил понял, что его внутренний метроном впервые за долгое время сбился с ритма.