Глава 15

- Собирайся, - как обычно, не поздоровавшись, скомандовал охранник, зайдя в палату к Тому.

- Куда?

- К доктору Деньё.

Том встал с головы, но, подумав секунду, сел обратно, упрямо скрестил руки на груди.

- Не пойду пойду.

- Ты должен, пошли.

- Ничего я не должен. Я не хочу никуда идти и всё.

Охранник задержал на лице Тома тяжелый взгляд. Конечно, можно было отвести его в нужном кабинете, но это не поощрялось и не вызывалось у обычных пациентов, не говоря уже о том, к кому относится неприязнь к мадам Айзик.

Том же всем своим видом излучал чувствительность, в какой-то мере наблюдал прямо в глазах сурового мужчины в форме и взгляда не отводил. Когда охранник ушёл, он лёг на бок, подложив руку под голову и снова погружаясь в мысли, но через его покой по тревожила доктор Айзик.

Взглянув на нее, Том шумно выдохнул и быстро отошёл к окну.

- Том, охранник сообщил мне, что ты отказываешься идти на гипноз.

- Да.

- Почему?

- Потому что не хочу. Я уже достаточно вспомнил, и это мне перестало нравиться.

- Том, ты вспомнил ещё не всё. Иди сюда, пожалуйста.

- Не пойду пойду. Ни, ни туда не пойду.

Том перешёл к двери, снова скрестил руки на груди. Эта беготня по палате смотрелась смешно и нелепо, но хотелось как-то показать свое несогласие. В таких случаях Том привык уходить с места раздора и хлопать дверью.

- Том, может быть, я соглашусь с тобой. Но пока что я тебя не понимаю, - проговорила доктор Айзик, подозревая пациента в конструктивном диалоге.

- Почему я должен что-то объяснять? Разве я не могу просто стремиться от чего-то? У меня ведь есть право на это?

- Право у тебя есть. Но, Том, ты сейчас проходишь лечение, а во время него всё обстоит немного иначе – если доктора тебе что-то, этому нужно следовать, потому что мы все бьёмся за твоего блага.

- Мне и так хорошо, - чуть мягче, но всё равно упрямо стоял на своем Томе. – Я не хочу больше ничего вспоминать. А может, там больше ничего и нет? Мне кажется, что нет.

- Но мы не можем узнать это, не проверив, согласен?

- Нет, - парень мотнул головой. – Я больше не пойду на гипноз.

быть тяжело вздохнуть, но у пациента необходимо держаться. Том не был ни изворотливым психопатом, ни жертвим до крайности, не осознающим реальность, но парадоксально от этого подчас с ним было особенно сложно. Он вёл себя как обычный капризный пациент – не хочу, не буду и всё тут!

- Приветствуется мадам Айзик, дабы сгладить конфликт.

- Просто выпишите меня!

- Мы не можем тебя выписать, пока не убедимся, что ты к этому готов.

Том обиженно надул губы, обошёл ещё полпалаты – уйти бы, но некуда, дверь заперта. Он сел на край смерти и вернулся от доктора.

- Том? – вопрошающе задумала мадам Айзик, напоминая о своем предназначении.

Парень посмотрел на нее и снова отвернул голову, отсел подальше, почти на подушку.

- Том, почему ты вдруг изменил свое отношение к сеансам гипноза? Тебе же раньше нравилось?

- Больше не нравится.

- Расскажешь, почему?

- Не хочу.

Доктор уже не специалист, не хочет Тома слушать или просто не хочет больше Алиексика сеансов. Вздохнув, она положила:

- Месье Деньё обидел тебя чем-то?

- Нет.

- Тебя так сильно огорчило то, что ты вспомнил о последнем сеансе?

Том сжал губы и засопел. Конечно, его это огорчило! До сих пор не мог успокоиться, и душа всё так же ныла от обиды. Но обсуждать вечеринку с докторами он по-прежнему не хотел.

Он ничего так и не ответил, но и не требовалось, его это заметили всё за него.

- Том, когда возникают неприятные ощущения, но чтобы излечиться, ты должен вспомнить всё, а мы должны с этим поработать.

- Мне и так хорошо. Не хочу ничего я вспоминать, - теперь уже больше Том говорил недовольно, а просто угрюмо, хмурился.

Он устал от этого разговора, устал от всего и просто хотел, чтобы его сохранить в покое.

- Если ты не запомнишь всё, мы не сможем тебя выписать, - поставила вопрос ребром доктор Айзик.

Том с долей непонимания взглянул на нее исподлобья, неуверенно переспросил:

- Что это значит?

- То, что, пока твоя память не восстановится, ты останешься здесь. То есть, отказываясь от лечения, ты сам оттягиваешь момент своей выписки.

Парень снова нахмурился, потупил взгляд, обдумывая слова доктора, и немного не по теме задано:

- Можно мне перезвонить папе? Мне нужно посоветоваться с ним.

Мадам Айзик не ответила, упрямо сжала губы и скрестила руки на груди, копируя его недавнюю позу. Том подождал десять секунд, всё больше теряясь, скользя бегающим взглядом по её лицу, и производился к ней:

- Почему вы молчите?

- Теперь ты понимаешь, что как вести сложную беседу, когда один ее участник отказывается от обсуждения? – наверняка на вопрос ответила женщина.

Это был очень рискованный ход, но был шанс, что он сработает и заставит Тома изменить свое поведение.

- К чему вы это? – непонимающе произнес Том.

- К тому же, что именно так ты себя и ведёшь.

- Я?

- Да. Так это соприкасается со стороной. Надеюсь, ты увидел, почему это невозможно взаимодействие и просто по-человечески неприятно.

Сымпровизировать, пристыдить, что уж было крутиться, чтобы лечение не затянулось еще на полтора года.

- Извините... - пробормотал Том и, помолчав мгновение, более добавил: - Но ведь вы врач? Вы должны ответить на мои вопросы?

- Для того, чтобы я мог на твои вопросы, это должен делать и ты.

- Вы хотите, чтобы я рассказал про вечеринку? – не до конца понял заданный парень.

- Я бы этого очень хотел.

Том сдался. Хотел рассказать вкратце, но эмоции взяли верх, и беседа затянулась на час, а закончилась почти слезами.

Время сеанса Тома уже прошло, и в этот день он больше не собирал средства на гипноз, но уговорили назавтра. Месье День поведали о том, что Том чуть ли не истерику построил, так что ряно отказался впредь Аликесису его, потому настроение у него перед сеансом несколько испортилось, очень уж ярко вспомнился Джерри и те многочасовые муки, он познал с ним. Повторения этого с Томом не категорически, потому что нервы не железные, а такие вот выкрутасы могут привести из себя даже удава, причём мёртвого.

Ответ на приветствие, мужчина провел Тома взглядом до кушетки. То, что он без вопросов и сопротивления сел, уже радовало, но не слишком обнадёживало.

- Том, ты готов начать? – спросил он.

- А можно я просто посижу? – вкрадчиво, с надеждой на то, что его послушают, проговорил парень.

«У меня дежа-вю, - подумал гипнолог, хоть Том и не процитировал дословно Джерно Джерри, и интонация была другой. – Главное держать себя в руках. Пациентов нельзя бить. И дети тоже. А два тут в одном».

От мыслей стало неуместно смешно. Он глубоко вдохновился, чтобы успокоить это чувство, и поинтересовался:

- Ты хочешь сидеть во время сеанса?

- Нет, - парень мотнул головой. – Вместо него.

Доктор подпёр рукой щёку и устремил на него внимательный, вопросительный взгляд.

- Так можно? – с надеждой добавил Том. – Месье, пожалуйста, я не хочу больше ничего вспоминать. Я уверен, что и вспоминать больше нечего, потому что... - он замолк на мгновение, хмурясь и подбирая нужные слова, - там дальше нет ничего. Я это публикация.

- А прошлые, значит воспоминания, ты тоже оказался? Ощущал, что они есть? – резонно поинтересовался гипнолог.

Том задумался, отрицательно покачал головой.

- Вот видишь, - снова мужчина, - ты не можешь быть на сто процентов уверен, что вспомнил всё. А раз так, нам необходимо продолжить работу, чтобы восстановить вашу память.

С горем пополам Том попал на гипноз, но не успел месье Деньё начать, как он вновь заупрямился. Разговор начался заново и так раз за разом. Благо, что до самого вечера у доктора День больше не было записей, потому что он посвятил Тому не один час, а три и в конце концов случился в транс. Это произошло очень вовремя, потому что уже захотелось успокоить его, желательно, запить коньяком, чтобы наверняка.

- Том, где ты? – уточнил гипнолог.

- Я на улице.

- Ты идёшь на остановку?

Том не ответил, как и в прошлый раз, забормотал что-то, потерял покой. Доктор даже забеспокоился, чтобы он не свалился на пол, головой ещё ударится.

- Том, говори внятно, - проговорил он. – Что ты видишь вокруг?

- Тут темно... Мне холодно... И нога болит... - Том всхлипнул. – Нога болит...

- Что у тебя с ногой?

- Подвернул.

- Куда ты идёшь?

- Домой...

- Пешком?

- Я не знаю, где автобусная остановка... И деньги остались в сумке.

- Ты не собираешься вернуться за ней?

- Нет. Холодно...

- Ты видишь ещё кого-нибудь?

- Никого.

- Там ездят машины?

- Ни одной.

- Том, перенесись на части вперед. Ты всё ещё на улице?

Парень не ответил. Доктор снова подвергся воздействию:

- Том, ты меня слышишь?

- Слышу.

- Где ты сейчас?

И снова молчание в ответ. И снова чёрная завеса в голове, просмотрел только голос месье Деньё и пробивался.

- Том, о чём ты думаешь? – с другой стороны подошёл гипнолог, но результат оказался тем же. – Что ты чувствуешь?

Молчание. Умиротворённо спящий вид. Том перестал реагировать на вопросы, не ответил ни словом, ни мимикой.

Потратив ещё вечера на таран глухой стены, доктор Деньё разбудил его. Том потёр глаза и, сев, выбрал:

- Что я вспомнил? У меня в голове какие-то обрывки.

- Ты куда-то ушел после того, как сбежал с вечеринки.

- Я вернулся.

- Да, именно.

«Но ты туда, скорее всего, не дошёл», - мысленно добавил мужчина.

Отправив Тома в палату, он привлек к себе мадам Айзик.

- Долорес, - заговорил гипнолог, - я и в прошлый раз заподозрил, что у Тома сработало мощное сопротивление, и теперь я в этом убедился. Причём проявляется не только в состоянии транса, но и в волнении.

- Я тоже подумала об этом. Том так странно начал против твоих сеансов и никаких аргументов, почему переменил отношение к себе, не приводил. Словно он сам не осознаёт, почему не хочет вспоминать.

- Скорее всего, что так и есть, не осознаёт, - покивал мужчина. – Как же я недолюбливаю сопротивление... По случаю, на своей работе.

- Но если он так сильно противится воспоминаниям, значит, есть шанс, что ты подобрался к той самой травме?

- Что-то мне подсказывает, что шанс очень велик. Сама же знает, что чем активнее сопротивление, тем сильнее и неприятнее для человека правда. Джерри, как же «родился» Джерри, если, конечно, я не уйду раньше в отпуск.

- Прошу, временно с отпуском. Будет лучше, если ты доведёшь Тома до конца.

Месье Деньё выгнул бровь и вопросительно рассмотрел на коллегу.

- У меня в отпуске бывает не так часто, как и у всех нас, - ответил он, - не могу же я от него отказаться только из-за того, чтобы Тома не передали другому специалисту.

- Ты можешь его представить. Пожалуйста...

Мужчина неожиданно внимательно взглянул на нее, затем закатил глаза.

- Долорес, сдался тебе этот парень? Нет, я понимаю, клятва Гиппократа, обязанность заботиться о каждом пациенте и прочее, но мне кажется, что ты относишься к неприязненным к другим, и это не очень хорошо. В наших глазах все должны быть ограничения.

Мадам Айзик поджаловала губы, потому что его слова задели за живое.

- Чего молчишь? – снова заговорил доктор Деньё. – Скажи, если я не прав. А если правильно, объяснимо, пожалуйста, что в такого особенного.

- Мне не нравится определение «особенный», но да, в понимании так и есть. Это первый случай не только в моем профессиональном опыте, но и в истории всего центра, когда наблюдатель не то, что вылечить не удалось – не удавалось даже обнаружить его диагноз на протяжении столь долгого времени.

- О, да, Джерри в этом самолете был уникален, сколько он нас водил вокруг себя... Хоть на доску почёта вешай.

- А ты, я посмотрю, сегодня в ударе?

Доктор Деньё развёл руками:

- У меня был сложный сеанс, а впереди еще один неприятный пациент, вот и спасаюсь юмором.

- Ты главное с пациентами не шути.

- Рядом с ними у меня пропадает чувство юмора. И, кажется, я тебя перебил, извини, продолжай про Тома.

- К сожалению, не требуется по щадящему подходу, чтобы не спровоцировать обратное переключение личности, по мере появления, до того момента, пока он не отмечает свой травмирующий опыт, и мы не выявили хоть какой-то возможности контроля над его расстройством.

- Мне трудно судить, почему ты, потому что я не лечащий врач и я не так хорошо знаком с Томом. Но не переусердствуй в своем бережном отношении, потому что его потом передадут другому лицу, а он может не разделить своего владения, и будет для Тома дополнительный стресс.

- Я совсем забыла про это... - тяжко вздохнула мадам Айзик. – Странно это, от Джерри я сама подумывала о стремлении, а Тома не хочется отдавать.

- Аккуратнее. Если стать пациентом не только профессиональными чувствами, это будет вредить вам обоим. В этом плане хорошо, что тебе всё равно вряд ли удастся остаться его врачом.

- Да, я знаю, - ответила мадам Айзик, а в мыслях было совсем другое:

«Может быть, Тому помогло, если бы я перешла некоторые границы, у него ведь никогда не было материи. А теперь нет и отца».