Глава 1
Национальная Лаборатория Хоукинса, 1983
Боль. Единственное, что её окружало. Она расползалась по холодным белым стенам, наполняла каждую клеточку тела, каждую частичку воздуха. За что она терпела её? За отличие. В этой лаборатории всё познавалось в сравнении, каждый только и делал, что искал отличия.
Лике было 16, когда она попала сюда, 18, когда она попыталась убежать, 19 когда эта чокнутая сломала ей жизнь...и если бы не Крис, то та бы давно загнулась в этом белом от пола до потолка здании.
Лика, Лика, Лика...когда она не дала отрезать рыжие волосы, Бреннер долго смеялся, а потом почему то разрешил. Он видел в ней что то слабое, никчёмное, и решил пожалеть, видимо, если вообще можно предполагать, что у него было такое чувство. А она просто умело прятала, создавала иллюзии беззащитности и простоты, ни разу не использовав силы даже на половину. На тренировках 027 всегда вставала с Крис, с которой заранее договаривалась, чтобы та не била сильно, ведь Лика и так поддастся. А ночью, когда было страшно и одиноко в темноте, она закрывала глаза, мысленно покидала тело и бродила по лаборатории, запоминая каждый поворот и коридор. Её движение выдавали только мерцающие лампочки да практически отсутствие пульса у тела, лежащего в её комнате. Ну разве не чудесная способность, а? Один раз, когда её в качестве наказания решили проучить электрошокером, Лика просто вышла из тела и стояла рядом. Сразу послышался гудок на мониторе и врачи побежали её откачивать. Но он её чувствовал...ощущал её невесомое присутствие в воздухе, оборачивался на мигающие лампочки в конце коридора. И ей не нравилось.
Питер Баллард, «золотой мальчик», как его звали помешанные на нём медсёстры. Слишком добрый, слишком отзывчивый, слишком честный для этого места. И Лике было его жаль. Один раз она, снова покинув тело, гуляя по сознанию, дошла до кабинета Бреннера и прочитала личное дело парня...кровожадное убийство семьи, этакий монстр. А ей было жаль. Она плакала, когда шла назад, ей было больно за него...она почему-то верила, что в нем есть свет, тепло. Потом они один раз заговорили в Радужной комнате, вроде о шахматах, и девушка долго смотрела в бездонный океан плещущийся в его глазах. Она чувствовала тяжесть, боль, сковывающий страх, исходящий от него, но ничем не могла помочь. Ей тоже было плохо. Они стали пересекаться в коридорах чаще, Питер иногда как бы случайно задевал Лику плечом, потом улыбался, извинялся и уходил. И вуаля, она опять чувствовала себя одинокой. Если цитировать Кристи, то он—псих и маньяк. А Лике было плевать, потому что она привязалась к нему, как к чему-то, чего всегда была лишена, и тут смогла найти. И кажется, он тоже терял свою сдержанность и логичность.
Редким счастьем стали часы на нижнем этаже лаборатории. Он звал, она приходила. Они сидели подолгу на полу, молча, или рассказывая что то из своей прошлой жизни...свободной. Когда он первый раз положил ей голову на плечо, она чуть не вздрогнула от неожиданности. Когда взял за руку—была готова разрыдаться. Она уже не видела своего дня без него, не видела смысла без него.
Генри один раз зашёл к ней ночью перед этим проклятым днём. В комнате было темно, тихо, мёртво и плохо.
—Лика?
—Это ты? Что ты...тут же везде камеры
—У них там какой-то сбой
Парень прошёл и сел на край её кровати.
—Я хочу, чтобы мы ушли из лаборатории
—Что, прости?
—Мы можем уйти.
Они проговорили минут 20, а потом он просто обнял её. Плевать что комната просматривалась, плевать на всё. Они лежали вместе, как будто время остановилось. Он уткнулся носом в изгиб её шеи, она пропускала свои пальцы через золотистые пряди его волос. Это было тихое равновесие, спокойный уголок перед бурей.
А потом этот грёбаный день.
Лика била кулаком в дверь Кристи: «Открывай! Слышишь? Пожалуйста!»
И вот они уже вместе бежали по коридорам, забрызганным кровью. По краям лежали бездыханные тела охранников и персонала. Ах как бы они хотели увидеть среди них Бреннера. Останавливаться было нельзя. И тут Лика увидела Радужную комнату...и его...и дыхание остановилось.
—Одиннадцать, нет! Пожалуйста, нет, слышишь!!!
Она надрывала голос, из глаз лились слёзы. Генри прожигало, он проваливался в какую то бездну. Он ненавидел этот мир, она знала. Но разве мог монстр так смотреть на неё? Разве могла по его щеке скатиться слеза? Разве могла Лика услышать в своей голове тихое «Прости...», сказанное таким родным, до боли знакомым голосом.
1984 год
Лика не любила вспоминать этот день, Кристи не напоминала ей. Тогда они смогли сбежать из лаборатории, смогли начать новую жизнь. Хотя нет, скорее, вернуть и продолжить старую. Лика иногда чувствовала зияющую дыру где-то глубоко внутри. Там, где раньше был Генри. А теперь не было ничего.
Они с Кристи поступили в местный универ вместе со старой подружкой Стефани, купили небольшой домик. И жить нужно было опять.
От автора:
В конце этой и следующей глав будет периодизация основных событий для ясности.
+возраст тоже))
1952- рождение Генри
1983- начало «отношений» Генри (30-31 год) и Лики (19 лет)
1983- Одиннадцать отправила Генри в изнанку; ему было 31
1983- Гликерия и Крис (по 19 лет) бежали из лаборатории; чуть позже Оди тоже бежала (11-12 лет)
1984- Гликерия и Крис (по 20 лет), Стефани (19 лет) поступили на первый курс университета Нотр-Дам (штат Индиана).