18

Я почувствовала себя мерзко. Ему так не повезло в жизни, а я лишила его одной из немногих радостей, которые он имел.
— Кристиан, мне очень жаль, что я разрушила ваши с Лиссой отношения. Это было глупо. Она хотела встречаться с тобой. Думаю, и теперь еще хочет. Если бы ты мог просто...
— Не могу, я же сказал.
— Я беспокоюсь о ней. Она снова влезла во все эти королевские дела, чтобы отомстить Мие... и сделала это ради меня.
— И ты что же, не испытываешь благодарности?
Сарказм Кристиана вернулся.
— Я обеспокоена. Играть во все эти коварные политические игры — плохо для нее. Я ей говорю, но она меня не слушает. Мне... Мне не помешала бы помощь.
— Ей не помешала бы помощь. Нечего смотреть на меня так удивленно — я уже давно понял, что с ней происходит что-то странное. Не говоря уж об этой истории с запястьями.
Я так и подскочила.
— Это она рассказала тебе?
Почему бы и нет? Она ему обо всем рассказывала.
— В этом нет нужды, — ответил Кристиан. — У меня есть глаза. — Наверно, у меня сделался жалкий вид, потому что он вздохнул и провел рукой по волосам. — Послушай, если я застану Лиссу одну... то попытаюсь заговорить с ней. Но, честно говоря... если ты действительно хочешь помочь ей... ты же знаешь, я пария, какой от меня толк? Поговори лучше с кем-нибудь еще. С Кировой. С этим твоим наставником-стражем. С кем-то, кто что-нибудь да значит. С кем-то, кому ты доверяешь.
— Лиссе это не понравится. Да и мне тоже.
— Ну, всем нам приходится делать то, что не нравится. Такова жизнь.
Мое ехидство тут же пробудилось к жизни.
— У тебя такое хобби — поучать в свободное от занятий время?
Призрачная улыбка скользнула по его лицу.
— Знаешь, не будь ты такой психованной, с тобой было бы забавно поболтать.
— Удивительно, но я думаю то же самое о тебе.
Его улыбка стала шире, и, не сказав больше ни слова, он ушел.
СЕМНАДЦАТЬ

Несколько дней спустя Лисса нашла меня рядом со столовой и сообщила потрясающие новости.
— В этот уик-энд дядя Виктор повезет Наталью в Мизулу. Походить по магазинам. Купить что-нибудь для танцев. Они говорят, я могу поехать с ними.
Я молчала. Это, казалось, удивило ее.
— Разве это не круто?
— Для тебя, да. Лично мне не светят ни магазины, ни танцы.
Она возбужденно улыбнулась.
— Он сказал Наталье, что кроме меня она может пригласить еще двоих. Я уговорила ее взять тебя и Камиллу.
Я вскинула руки.
— Ну, спасибо, но мне после школы даже в библиотеку не позволено ходить, а уж в Мизулу меня тем более не отпустят.
— Дядя Виктор надеется, что сумеет убедить директрису Кирову позволить тебе ехать с нами. Дмитрий старается добиться того же.
— Дмитрий?
— Да. Он должен сопровождать меня, если я покидаю кампус. — Она усмехнулась, решив, что мой интерес к Дмитрию объясняется желанием походить по магазинам. — В конце концов они вычислили номер моего счета — и я получила допуск к своим деньгам. Можем купить платья и всякое такое. И уж если тебе позволят ходить по магазинам, то и на танцы ты тоже сможешь пойти.
— Мы что, часто ходим на танцы? — спросила я.
До сих пор мы этого не делали. Санкционированные школой мероприятия? Ни за что.
— Конечно нет. Но ты же знаешь, существуют тайные вечеринки. Можно пойти как бы на танцы, а оттуда удрать. — Она испустила счастливый вздох. — Мия чуть не лопается от зависти.

Она продолжала взахлеб болтать о магазинах, в которые мы пойдем, и вещах, которые купим. Мысль обзавестись новыми нарядами, конечно, приятно волновала меня, но я по-прежнему не верила, что это мифическое разрешение будет получено.
— Ой, послушай! — воскликнула она. — Ты должна взглянуть на туфли, которые Камилла одолжила мне. Я и понятия не имела, что у нас один и тот же размер. Подожди-ка.
Она открыла свой рюкзак и принялась в нем рыться.
И вдруг вскрикнула и бросила его на землю; оттуда посыпались книги, туфли и... мертвый голубь.
Это был бледно-коричневый голубь, которые во множестве сидят на проводах вдоль автострады и бродят под деревьями в кампусе. Крови было так много, что я затруднилась определить, где рана. Откуда у такой небольшой птицы столько крови? Безотносительно к этому голубь, несомненно, был мертв.
С широко распахнутыми глазами, прикрыв рот ладонью, Лисса молча смотрела на него.
— Сукин сын! — выругалась я, схватила прутик и отодвинула маленькое, покрытое перьями тельце в сторону, после чего принялась засовывать ее вещи в рюкзак, стараясь выкинуть из головы мысли о переносимых птицами микробах. — Зачем, черт побери, это все делается... Лисс!

Я схватила ее и оттащила в сторону, увидев, что она опустилась на колени и протянула руку к птице. По-моему, она даже не осознавала, что делает, просто повиновалась инстинкту, столь мощному, что он действовал независимо от ее воли.
— Лисса! — Она все еще тянулась к птице, и я с силой обхватила ее за плечи. — Не делай этого. Не надо.
— Я могу спасти его.
— Нет, не можешь. Ты обещала, помнишь? Кто умер, тот умер, и пусть так и остается. — Все еще чувствуя ее напряжение, я заговорила умоляющим тоном: — Пожалуйста, Лисс! Ты обещала. Больше никаких исцелений. Ты говорила, что не будешь делать этого. Ты обещала мне.
Спустя несколько мгновений ее рука упала, а сама она привалилась ко мне.
— Я ненавижу это, Роза. Ненавижу все это!
К нам приближалась Наталья, не догадываясь, какое ужасное зрелище ее ожидает.
— Эй, девчонки... О бог мой! — вскрикнула она при виде голубя. — Что это?
Я помогла Лиссе встать.
— Еще одна... ммм... выходка.
— Он... мертв?
Ее лицо сморщилось от отвращения.
— Да, — ответила я.
Наталья, почувствовав наше напряжение, переводила взгляд с меня на Лиссу и обратно.
— Что-нибудь еще случилось?
— Ничего. — Я отдала Лиссе ее рюкзак. — Просто чья-то тупая, безумная шутка. Я собираюсь сообщить Кировой, чтобы они могли убрать его.
Наталья только что не позеленела и отвернулась.
— Почему кто-то продолжает проделывать с тобой такие вещи? Это ужасно.
Мы с Лиссой обменялись взглядами.
— Понятия не имею, — сказала я.
Тем не менее, шагая к офису Кировой, я начала размышлять.
Когда мы обнаружили лису, Лисса намекнула, что кто-то, должно быть, знает об истории с вороном. Я не поверила в это. Мы были одни в лесу, и госпожа Карп уж точно никому не рассказала. Но что, если на самом деле кто-то еще все видел? Что, если это делается с целью не напугать ее, а посмотреть, станет ли она исцелять снова? Что там было в записке с кроликом? «Я знаю, кто ты такая».
Лиссе, однако, я не стала сообщать о своих предположениях, хватит с нее моих теорий заговоров. Кроме того, когда на следующий день я встретилась с ней, она практически забыла о голубе в свете других новостей: Кирова дала мне разрешение отправиться в поездку на уик-энд. Перспектива пошататься по магазинам может многое скрасить — даже убийство животного, — и я решила оставить свои тревоги при себе.

Правда, вскоре выяснилось, что во время поездки меня будут водить на веревочке.
— Директриса Кирова полагает, что со времени возвращения ты вела себя хорошо, — заявил мне Дмитрий.
— Даже несмотря на драку, которую я затеяла на уроке мистера Надя?
— Она не винит тебя за это. В смысле, не только тебя. Я сумел убедить ее, что ты нуждаешься в передышке... и сможешь использовать эту поездку как тренировку.
— Тренировку?
Он коротко объяснил мне, что имеется в виду, пока мы шли, чтобы встретиться с остальными. Виктора Дашкова, хилого, как никогда, сопровождали два его стража. Наталья на полной скорости чуть не врезалась в него. Он улыбнулся ей и ласково обнял, что кончилось жутким приступом кашля. Пока Наталья дожидалась окончания приступа, в ее глазах плескалось беспокойство.
Он заявил, что в состоянии сопровождать нас. Восхищаясь его решимостью, я думала о том, на что он обрекает себя только ради того, чтобы компания девиц могла походить по магазинам.
Мы выехали в Мизулу в большом школьном фургоне вскоре после рассвета. Если желаешь походить по человеческим магазинам, нужно учитывать часы их работы. Затененные окна фургона пропускали мало света, чтобы он не мог причинить вреда вампирам.
В нашей группе было девять человек: Лисса, Виктор, Наталья, Камилла, Дмитрий, я и еще три стража. Двое из них. Бен и Спиридон, всегда сопровождали Виктора. Третий был из числа школьных стражей: ничтожество Стэн, унизивший меня в первый день в школе.
— У Камиллы и Натальи пока нет личных стражей, — объяснил мне Дмитрий. — Они под защитой стражей своих семей, а если покидают Академию, их должен сопровождать школьный страж — в данном случае Стэн. Я здесь как страж Лиссы. Большинство девушек ее возраста не имеют личных стражей, но, учитывая обстоятельства, для нее сделано исключение.
Я сидела в задней части фургона с ним и Спиридоном, таким образом, они получили возможность изливать на меня мудрость стражей, что было частью моей «тренировки». Бен и Стэн сидели впереди, а остальные в середине. Лисса и Виктор много разговаривали, видимо, обсуждали новости. Камилла, которую воспитали вести себя вежливо в присутствии старших представителей королевских семей, в основном улыбалась и кивала. Наталья же выглядела покинутой и старалась отвлечь на себя внимание отца, но безуспешно. Он, по-видимому, умел отключаться от ее трескотни.

— У Лиссы вообще-то должно быть два стража, — заявила я, обращаясь к Дмитрию, — как у всякой принцессы.
Спиридон был возраста Дмитрия, с колючими светлыми волосами и более легкомысленной манерой поведения. Несмотря на свое греческое имя, он имел типичное произношение уроженца южных штатов.
— Не волнуйся, придет время, и у нее их будет сколько нужно. Дмитрий уже один из них. Велики шансы, что ты станешь вторым. Именно поэтому сегодня ты здесь.
— Это как бы часть обучения, — предположила я.
— Ага. Сегодня ты будешь партнером Дмитрия.
На мгновение воцарилось странное молчание, вряд ли замеченное кем-нибудь, кроме меня и Дмитрия. Наши взгляды встретились.
— Партнером по страже, — без всякой необходимости разъяснил Дмитрий, точно с трудом отгоняя мысли о других видах партнерства.
— Ага, — подтвердил Спиридон.
Не замечая возникшего между нами напряжения, он принялся объяснять, как стражи работают в паре. Все это был стандартный материал, прямо из учебников, но сейчас, когда мне предстояло действовать в реальном мире, он звучал совсем по-другому, более значительно, что ли. Стражи приставлялись к мороям в зависимости от степени важности последних. Обычно в группе по двое, что, скорее всего, ожидало и меня. Один постоянно держался около объекта, другой находился позади и следил за окружающей обстановкой. Нетрудно догадаться, что они называются соответственно ближним и дальним стражами.
— Ты, скорее всего, всегда будешь ближним стражем, — сказал мне Дмитрий. — Ты девушка того же возраста, что принцесса, поэтому можешь держаться около нее, не привлекая ничьего внимания.
— И я должна не сводить с нее глаз, — заметила я. — И ты тоже.
Спиридон засмеялся и ткнул Дмитрия локтем.
— У тебя просто блестящая ученица. Ты уже дал ей кол?
— Нет. Она еще не готова.
— Я была бы готова, если бы кое-кто показал мне, как использовать его, — возразила я.
Я знала, что у каждого стража в фургоне были скрытые под одеждой кол и пистолет.
— Тут дело не просто в умении пользоваться колом, — сказал Дмитрий в своей манере умудренного опытом старца. — Нужна готовность убивать стригоев.
— Почему должны возникнуть трудности с тем, чтобы убивать их?
— Большинство стригоев — сознательно трансформировавшие себя бывшие морои. Некоторые были мороями или дампирами, которых обратили насильственно. Велика вероятность того, что ты знакома с кем-нибудь из них. Как думаешь, сумеешь убить того, кого прежде знала?
С каждой минутой наша поездка становилась все менее забавной.
— По-моему, да. Я ведь обязана сделать это. Если вопрос стоит так — или они, или Лисса...
— И все же не исключено, что ты заколеблешься, пусть на мгновение, — сказал Дмитрий. — И колебание может погубить тебя. И ее.
— Ну и как сделать так, чтобы не колебаться?
— Нужно все время твердить себе, что перед тобой — не те люди, которых ты знала. Они — безнравственные, извращенные, противоестественные создания. Ты должна избавиться от прошлых привязанностей и делать то, что нужно. Если в них сохранилась хоть частица прежних себя, они, скорее всего, будут благодарны тебе за это.
— Благодарны за то, что я убиваю их?
— А чего хотела бы ты, если бы кто-то превратил тебя в стригоя?
Я не знала, что ответить на это, и потому промолчала.
Не сводя с меня взгляда, он продолжил:
— Чего хотела бы ты, если бы узнала, что тебя против воли собираются превратить в стригоя? Что ты утратишь все моральные устои и понимание того, что правильно, а что нет? Что всю оставшуюся жизнь — бессмертную жизнь — ты будешь убивать ни в чем не повинных людей? Чего бы ты хотела?
В фургоне воцарилось напряженное молчание. Глядя на Дмитрия, отягощенная всеми этими вопросами, я внезапно поняла, почему мы с ним привлекли всеобщее внимание — не считая наших хороших внешних данных.

Я никогда не встречала никого, кто относился к своей деятельности в качестве стража так серьезно, кто понимал бы все ее роковые последствия. Уж точно не среди людей своего возраста. Даже Мейсон оказался не в состоянии понять, почему на вечеринке я не могла расслабиться и напиться. Дмитрий говорил, что я лучше многих взрослых стражей осознаю свой долг, а я не понимала почему, ведь они видели немало смертей и сталкивались с серьезными угрозами. И все же в тот момент я осознавала: он прав, мне присуще некое странное понимание того, как соотносятся между собой жизнь и смерть, добро и зло.
И ему оно тоже было присуще. Иногда мы можем испытывать чувство одиночества, но, если нужно, личное откладывается в сторону. Мы осознаем, что, возможно, никогда не будем жить той жизнью, которой хотели бы для себя, но воспринимаем это как должное. Мы понимаем друг друга, понимаем, что главное для нас — защищать других и что наша жизнь легкой не будет никогда.
И как часть единого целого я должна была принять решение.
— Если бы я стала стригоем... я бы хотела, чтобы меня убили.
— Как и я, — ответил он.
Возникло ощущение, что он тоже только что испытал озарение вроде моего, почувствовал некую связь между нами.
— Это напоминает мне, как Михаил преследовал Соню, — задумчиво пробормотал Виктор.
— Кто такие Михаил и Соня? — спросила Лисса.
У Виктора сделался удивленный вид.
— Ну, я думал, ты знаешь. Соня Карп.
— Соня Карп... Вы имеете в виду госпожу Карп? При чем тут она?
Лисса переводила взгляд с меня на своего дядю и обратно.
— Она... стала стригоем, — ответила я, избегая взгляда Лиссы. — Добровольно.
Я не сомневалась, что когда-нибудь Лисса узнает об этом. Таков был финал саги о госпоже Карп, тайна, которую я не доверяла никому, но которая тревожила меня постоянно. Судя по лицу Лиссы и ее эмоциям, которые я ощутила благодаря нашей связи, она была в шоке — в особенности когда до нее дошло, что я знала, но молчала.
— Но мне неизвестно, кто такой Михаил, — добавила я.
— Михаил Теннер, — ответил Спиридон.
— Ох! Страж Теннер. Он был здесь до нашего побега. И почему он преследовал госпожу Карп?
— Чтобы убить ее, — ответил Дмитрий. — Они любили друг друга.
Вся ситуация со стригоями предстала передо мной в совсем новом свете. Наткнуться на стригоя, которого я когда-то знала, в пылу сражения — это одно, и совсем другое — сознательно преследовать того, кого я... любила. Ну, не знаю, способна ли я на такое, пусть даже формально это правильно.
— Может, пора сменить тему разговора? — мягко сказал Виктор. — Сегодня не тот день, когда стоит углубляться в тягостные проблемы.
Думаю, все мы испытали облегчение, когда наконец оказались в торговых рядах. Не забывая о своей роли телохранителя, я все время держалась рядом с Лиссой. Мы переходили из магазина в магазин, изучали новые фасоны. Приятно было снова оказаться на людях и вместе с Лиссой заниматься чем-то, что было просто интересно и не имело никакого отношения к политическим махинациям Академии. Почти как в старые добрые времена. Мне недоставало возможности простого общения с ней. Я скучала по своей старой подруге.
Хотя совсем недавно миновала лишь середина ноября, торговые ряды уже украсили к празднику. Право слово, такая работа мне нравилась. Правда, возникло чувство, будто я немного не в теме, — когда стало ясно, что старшие стражи постоянно поддерживают друг с другом связь с помощью маленьких, крутых на вид устройств. Я не удержалась и высказала Дмитрию свое недовольство отсутствием у меня такого устройства, а он ответил, что лучше учиться обходиться без них. Если я смогу защитить Лиссу без всяких этих новомодных штучек, мне ничто не страшно.
Виктор и Спиридон держались около нас, а Дмитрий и Бен ходили туда и обратно, ухитряясь не напоминать парней, навязчиво преследующих девушек-подростков.
— Это прямо для тебя, — сказала Лисса в «Мейси»,[«Мейси» — сеть универсальных магазинов.] протягивая мне безрукавку с низким вырезом, отделанную кружевами. — Я куплю ее.
Я с вожделением разглядывала безрукавку, мысленно уже прикидывая ее на себя. Потом, в очередной раз переглянувшись с Дмитрием, покачала головой и вернула ее Лиссе.
— Скоро зима. Я в ней замерзну.
— Раньше тебя это не останавливало.
Лисса пожала плечами и повесила безрукавку на место. Она и Камилла без устали примеряли платье за платьем, обе располагали такими деньгами, что никакая цена не составляла проблемы. Лисса предложила купить мне то, что я захочу. Мы всегда были щедры друг с другом, и я без малейших колебаний согласилась. Однако мой выбор удивил ее.
— Зачем тебе три терморубашки и башлык? — спросила она, роясь в кипе джинсов. — Ты нагоняешь на меня скуку.
— Что-то я не вижу, чтобы ты купила что-нибудь сногсшибательное.
— Мне такие вещи не идут.
— Ну, спасибо большое.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Ты даже волосы зачесываешь наверх.
Это была правда. Я прислушалась к совету Дмитрия и стала собирать волосы в высокий узел, чем вызвала у него улыбку. Когда у меня появятся знаки молнии, они будут на виду.
Она оглянулась и убедилась, что никто нас не слышит. Благодаря связи я почувствовала в ней нарастающее беспокойство.
— Ты знала о госпоже Карп.
— Да. Услышала об этом примерно спустя месяц после того, как ее увезли.
Не глядя на меня, Лисса перекинула через руку украшенные вышивкой джинсы.
— Почему ты ничего мне не рассказала?
— Тебе не следовало знать.
— Ты думала, я не в состоянии справиться с этим?
Я постаралась сохранить бесстрастное выражение лица, мысленно вернувшись в те дни, два года назад. Меня уже дня два как отстранили от занятий за то, что я будто бы разгромила комнату Вейда, когда королева с эскортом прибыла с визитом в школу. Мне позволили пойти на прием, но под строжайшей охраной, дабы я снова «что-нибудь не натворила».
* * *
Два стража, сопровождавшие меня в столовую, по дороге негромко разговаривали между собой.