7

Бабка с утра почувствовала себя лучше и сразу потребовала от Алёны, чтобы та в обед зашла на рынок и купила ей свежего молока, творог и яички, непременно «из-под курочки». Но Алёна впервые нарушила бабкину волю и вместо рынка отправилась в больницу. Пострадавшим оказался никто иной, как Василий Чудик, тот самый бизнесмен, купивший за ваучеры местную фабрику и распродавший оборудование, сдававший теперь пустующие помещения разным фирмам и кооперативам. Под собственным забором он оказался в результате совершённого нападения.

Одновременно с Алёной к нему явился следователь Меркулов, которого она тотчас узнала. Это он заходил к ней несколько лет назад и выспрашивал о друге Максима — Серёге.

Больной недавно пришёл в себя. Его отмыли от крови, голова была замотана бинтом, сквозь марлю кое-где пробивались рыжие вихры. Врач предупредил, что больной ещё очень слаб, и просил не утомлять его.

— А вот и ваша спасительница, Василий! — сказал врач, представляя больному Алёну.

— Подойди поближе, — попросил Василий. Алёна подошла. — Спасибо, сестрёнка, — улыбнулся он ей и слегка сжал её руку.

— Тут к вам ещё следователь, — сказал врач. — Хочет задать несколько вопросов!

С этого дня Алёна ходила навещать Василия каждый день, отпрашиваясь с работы пораньше. Начальница у неё была женщина понимающая и, узнав, что Алёна навещает в больнице мужчину, обрадовалась за неё и с радостью отпускала.

Больному становилось всё лучше. Как-то они с Алёной гуляли в больничном саду, и там он попытался её поцеловать. От неожиданности она дала ему пощёчину. Вечер и половину следующего дня она мучилась раскаянием. Еле дождавшись конца рабочего дня, она по дороге в больницу решила, что если Вася захочет, она поцелует его.

Поднявшись к нему, она заметила, что медсёстры обращают на неё повышенное внимание и хихикают у неё за спиной. Когда она вошла в палату к Василию, поняла почему.

В палате был накрыт стол. С шампанским, фруктами и закусками из ближайшего кооперативного кафе.

— Садись, Алёнушка. У меня сегодня праздник, день рождения! — улыбнулся Чудик.

— А где дедушка? — кивнула она на заправленную койку.

— Выписался! — Василий откупорил шампанское и разлил его в хрустальные бокалы, которые волшебным образом заменили казённые стаканы.

Выпили. Никто из персонала их не беспокоил. Непривычную к алкоголю Алёну быстро развезло. Он начал её целовать, и она не возражала. Но когда Василий дрожащими руками стал раздевать её, стала отбиваться. Он не отпускал, думая, что это игра.

— Не надо, Вася, отпусти, прошу тебя! — она боялась кричать, ведь на крик сбежится вся больница, и тогда позора не оберёшься. Ославят на весь городок.

— Ну что ты, — тяжело дыша, он оторвался от неё, — ну что ты ломаешься, как целка?

— Вася, уйди! — она оттолкнула его и, вскочив, стала поправлять одежду.

— Я что, совсем тебе не нравлюсь?

— Сюда могут в любой момент зайти! Я не хочу позора! — прошептала она.

— Сами не зайдут, и другим не дадут. Я дал им денег. Иди ко мне, тьфу на них!

— Я... я... у меня никогда никого не было, — очень тихо сказала она.

— Да? Так бывает? Сколько тебе лет-то? — он достал сигарету и, прикурив, смотрел, как она поправляет волосы.

— Тридцать пять.

— Да знаю я, сколько. Я вообще всё про тебя знаю. — Он вдруг начал смеяться. Сначала тихо, а потом всё громче. — Во я дурак! Всё о тебе узнал, кроме главного! Ну ладно, не дуйся, прости.

— Ты меня прости. Налей-ка мне ещё! — она передумала уходить. Теперь она решила избавиться от своей девственности, которая, как ей казалось, из добродетели превратилась в клеймо неполноценности.

Шампанское ударило ей в голову, и она, потеряв всякий стыд, бросилась в объятия Василия. Надо отдать ему должное, он был с ней очень нежен. Вечером, возвращаясь из больницы, она шла и улыбалась встречным прохожим, как блаженная.

В день выписки он сжал её руку и сказал, что она замечательная. После чего её вдруг пронзила мысль: а что, если он женат? Обручального кольца у него на пальце не было, но его ведь могли снять грабители!

— Вася... увидимся ли мы ещё когда-нибудь? — со слезами в голосе спросила она, пряча глаза.

— Конечно! Я же теперь, как порядочный человек, обязан на тебе жениться. Только сперва мне надо закончить кое-какие дела. Как только закончу, сразу поженимся. Обещаю!

От неожиданности Алёна села на ближайшую койку. Хорошо, что та была не занята.

— Что?

— Ты против? У тебя уже кто-то появился? Во я дурак! — стукнул он себя по лбу.

— Нет у меня никого, кроме тебя! — сдерживая слёзы, она выскочила в коридор.

— Я найду тебя, слышишь! — неслось ей вслед.

По дороге домой она репетировала речь, которую собиралась сказать бабке. Она хотела узнать, как ей избежать проклятия, преследовавшего её семью не одно столетие. Должен же быть какой-то выход. Ей нужна нормальная семья, муж, дети. Чтобы всё, как у людей. Она была готова на многое ради этого.

— Ба! Я дома! — крикнула она, снимая в прихожей обувь. Когда она вошла в комнату, у неё подкосились ноги.

Бабушка лежала на животе посреди гостиной, руки и ноги её были раскинуты в стороны. Голова была повёрнута набок, глаза открыты. Она была мертва.

После похорон бабушки прошла неделя, а Василий всё не появлялся. Алёне приснился сон, тот самый, что она видела, когда бабка сжала её руку. Только теперь она стояла с другой стороны. Ей стали видны карты, которые раскидывала по столу старуха, гадая.

— По всему выходит, что Алёнка-то сбежит от нас! Вот он, чудик червонный, увезёт её от нас далече. И не увидим мы больше нашу кровиночку! — говорила старуха, держа в руках карту — червового короля.

Алёна проснулась и сказала себе: «Чудик червонный». Так вот оно что — этот человек был ей предназначен! Её Чудик был рыжий — «червонный»!

По поводу Василия она успокоилась, потому что знала: раз он её суженый, значит, никуда не денется. Не приходит — значит, не может. Наверное, не хочет подвергать её опасности.

Утром ей стало плохо: её стошнило после завтрака, и она поняла, почему у неё задержка месячных. У неё будет ребёнок. Значит, Васина жизнь в опасности!

Срок был небольшой, и теперь перед ней стоял нелёгкий выбор: если она родит, её суженый умрёт. Утром она пошла к каменному забору, за которым был его дом. У входа стояли машины скорой помощи и милиции.

Недоброе предчувствие шевельнулось в груди. Внутрь её не пустили. Из дома вынесли тело, накрытое простынёй.

Алёна зарыдала и, не разбирая дороги, побежала домой. К личному горю прибавилось то, что она слышала, как за спиной её обсуждают. Теперь ей казалось, что все знают о её позоре. Она уволилась с работы и закрылась в четырёх стенах. Выходила только за продуктами. Сдала в ломбард кольцо из бабкиного золота. На жизнь хватало.

Вскоре ей приснилась бабка. Она грозила ей пальцем и ругалась. На следующий день Алёна зашла в ломбард и сдала сразу сто граммов золота. Она бы сдала больше, но в ломбарде не нашлось столько денег. После её визита приёмщик был вынужден закрыть контору. Вырученные деньги она отнесла в церковь, находившуюся тут же, в двух шагах.

Молодой священник захотел лично поблагодарить щедрую благотворительницу и был удивлён, застав плачущую у кануна женщину. Он подошёл и спросил, не может ли чем ей помочь.

— В моей семье все женщины занимались ворожбой, и прабабка, и бабка, и мать... Я пробовала, но у меня не было дара. А сейчас я беременна, а отец ребёнка мёртв, его убило наше семейное проклятие! Я хотела нормальную семью, как у всех!

Батюшка, слушая её, качал головой. Он не осуждал, он сочувствовал! Говорил о том, что во всякой скорби нужно полагаться на Господа, Он не оставит.

После беседы с батюшкой ей стало намного спокойнее. Но душевный покой был недолгим: у квартиры её ждал подросток с огромной охапкой роз.

— Вы Алёна? — спросил парень. — Это вам.

— От кого? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Я не знаю. Меня просили передать, я передал.

— Кто просил?

— Какой-то фраер.

— Где он?

— Я почём знаю, я вас тут больше часа ждал, — сказал подросток.

Алёна взяла цветы и прошла в квартиру. В доме не было ни одной вазы, она положила розы на стол, и под ноги ей упала записка. От него. От Васи.

Он писал, что был вынужден уехать. Сейчас угроза миновала, но вернуться назад он не может, и поэтому просит её приехать к нему. Если она согласна, завтра в это же время у подъезда её будет ждать машина. Из вещей пусть возьмёт только самое ценное и документы.

«Да, да, да» — читая, она кивала, щёки её были мокры от слёз.

Вечером она спустилась вниз чуть раньше. С собой она взяла небольшую сумку, где среди белья была спрятана банка с золотом. Как назло, мимо проходил Максим. В другое время она бы с удовольствием поболтала с ним, но сейчас ей было не до него.

— О, Алёнка, привет! Куда собралась в такой час? — спросил Максим.

— К жениху, — кокетливо ответила она.

— Кто такой? Я его знаю? — закуривая, спросил Максим.

— Ага! — улыбнулась она. — Мы с тобой его как-то вместе спасли.

— Алён. Ты разве не в курсе, что Чудик был убит? Почти сразу после того, как выписался из больницы. Заказуха. Его и охранника застрелили из пистолета с глушителем, никто ничего не слышал. Тела пролежали в доме почти две недели, пока соседи не вызвали милицию. Тебе повестка не приходила что ли?

— Откуда ты всё это знаешь? — она пожалела, что сказала ему про жениха.

— А у меня следователь знакомый, забыла? Я серьёзно: Василий Чудик убит.

— Ну, может, это ошибка? — она прикусила губу.

Возле них затормозило такси.

Задняя дверь открылась, и она увидела респектабельного мужчину. — Вы Алёна? Садитесь, вас ждут, — улыбнулся он.

— Алёна! — схватил её Максим за ремень сумки. — Не делай глупостей!

Несколько секунд она колебалась, но после всё же села в автомобиль. Водитель резко дал по газам, автомобиль с визгом развернулся и исчез. Максим бросился к ближайшей телефонной будке.

Алёна открыла глаза и поразилась резанувшей глаза белизне.

— Где я? — сказала она, снова закрыв глаза.

— В больнице, — услышала она девичий голос.

— А ребёнок?

— Вам повезло, беременность удалось сохранить. Бандиты бросили вас на обочине. Очень спешили и просто выбросили вас из машины. Хорошо, что милиция была у них на хвосте. Вас спасли, но преступников, к сожалению, упустили.

На следующий день к Алёне пришли посетители: Максим и его знакомый следователь. Меркулов спросил, в какой ломбард сдавала она золото. Скорее всего, бандиты узнали о старухином наследстве именно через приёмщика. После того, как Алёна сдала крупную партию золотых изделий, приёмщик слил информацию о ней бандитам. Разумеется, не бесплатно. Изучив полученную с цветами записку, Меркулов просил вспомнить, не рассказывала ли она кому о своих отношениях с Василием.

— Да там и рассказывать не надо было, — глаза Алёны наполнились слезами. — Вася всё делал с размахом. Праздник устроил прямо в больнице. Для нас...

— Говорят, ребёнка ждёте. От него? — спросил следователь.

— Да, — она опустила голову. — Васина смерть закономерна. Как я могла надеяться на что-то хорошее?

Через положенный срок Алёна родила. Когда врач развернул к ней младенца, она не поверила своим глазам:

— Это... мальчик?

— Сын! — врач передал кричащего младенца акушерке.

— Но у меня должна была родиться девочка!

— Ничего, за девочкой придёте через пару лет! — улыбнулся доктор.

Прошло несколько дней, за которые Алёна привыкла к мысли, что у неё — сын. Она представляла себе, как он станет взрослым и будет жить с ней, как Максим Аносов со своей матерью. Невесёлый ход мыслей прервала акушерка, чьё круглое, румяное лицо появилось в дверях палаты:

— Амелина! Там за вами папаша ваш приехал. Собирайтесь. Одевайтесь теплее, сегодня двадцать пять!

— Какой папаша? — не поняла Алёна, но сердце её забилось чаще.

Спустившись вниз, она увидела мужчину. Он был в шапке и дублёнке.

— Василий! — окликнула она его.

Он обернулся, и она разочарованно вздохнула. Это был Максим.

— Я подумал, что надо вас с ребёночком встретить. Поехали, отвезу вас домой. Имя-то уже есть у него? — кивнул он на свёрток, вручая Алёне букет хризантем.

— Его зовут Василий, — она села в машину на заднее сиденье.

В машине она задремала. «Будет наш... знак ГТО на груди у него» — слышался ей старухин смех. «Ничего этого не будет. У меня родился мальчик, сын. Проклятие разрушено», — сказала она себе под нос, открыв глаза.

— Что ты говоришь, Алён?

— Я говорю, что всё будет хорошо!

— А. Тут Меркулов тобой интересовался! Тоже хотел ехать встречать, но я отговорил. Тебе отдохнуть надо, после всего.

— Зачем отговорил? Он хороший, Меркулов. Пусть заходит в любое время, я его чаем угощу.

Доктор был прав: через два года Алёна действительно пришла в этот же роддом за дочкой и сменила фамилию Амелина на Меркулову.