туалет

звуκ собственных шагов по кафельному полу казался девиду оглушительным, словно он шел не по обычному коридору второго этажа, а по залу суда. каждый шаг отдавался в висках тупой пульсацией. когда тяжелая дверь мужского туалета со скрипом закрылась за его спиной, мир снаружи — с его шумом, смехом и непонятными требованиями — мгновенно исчез.

его окутало странное, липкое ощущение тревоги. это не был страх перед чем-то конкретным, скорее глубокое, экзистенциальное сожаление за сделанный выбор. о каком выборе шла речь? возможно, о тех словах, что он бросил в компании пять минут назад, или о самом факте своего присутствия здесь, в этом месте, среди этих людей. слезы, которые душили его в коридоре, давно высохли, оставив лишь неприятное жжение в глазах и соленый привкус на губах. но тяжесть в груди никуда не делась. она сидела там, внутри, словно холодный чугунный шар.

девид зашел в крайнюю кабинку. в этот момент его не волновало ни состояние помещения, ни гигиена, ни риск быть обнаруженным. единственное, что имело значение — это гнетущая неизвестность будущего. «что будет дальше?» — этот вопрос крутился в голове, как заевшая пластинка. он прикрыл хлипкую дверь, не заботясь о том, чтобы запереть защелку, и просто сполз вниз. спина ощутила холодную поверхность стены, и он скатился по ней, обхватив колени руками.

мысли хлынули неконтролируемым потоком. перед глазами проносились обрывки фраз, лица, моменты дня. в этой тесноте и полумраке он чувствовал себя в безопасности, как в коконе. он перестал замечать звуки капающей воды и гул вентиляции. он провалился в собственную прострацию.

мир вернулся внезапно и резко. громкий стук, и дверь кабинки распахивается.

девид вздрогнул, поднял голову и зажмурился от яркого света ламп. перед ним, загораживая проход, стоял артемий. его высокая фигура казалась в этом пространстве монументальной. артемий стоял, чуть наклонив голову набок и выразительно изогнув бровь. в его позе читалось недоумение, смешанное с привычным для него легким высокомерием, но глаза выдавали другое.

— ты чего так подскочил и ушел? — голос артемия эхом отразился от кафеля. — все нормально?

девид смотрел на него снизу вверх, и в этот момент маски были сброшены. он увидел то, что артемий обычно скрывал за цинизмом и шутками — искреннюю, почти осязаемую тревогу. это была та самая забота, которую проявляют только к по-настоящему близким людям.

— а? — девид на секунду потерял дар речи. его мозг лихорадочно пытался придумать достойное оправдание. — да... нормально. просто... в глазах потемнело, стало нехорошо. не бери в голову, артем. ерунда.

он попытался придать голосу уверенности, но тот предательски дрогнул. девид мягко посмотрел на друга. вся нелепость ситуации вдруг ударила его: сидеть на полу в туалете, прятаться от жизни и при этом чувствовать, как кто-то действительно за тебя переживает. уголки его губ непроизвольно поползли вверх.

сначала это была едва заметная тень улыбки, но через секунду она стала широкой и искренней. девид сам не понимал, что с ним происходит. почему он убежал? зачем заперся здесь? почему он сейчас сидит здесь и просто смотрит на артемия, чувствуя, как внутри разливается странное тепло? весь трагизм момента рассыпался в прах.

артемий, видя эту перемену, сначала нахмурился еще сильнее, но потом не выдержал. напряжение в его плечах исчезло. девид издал короткий, нервный смешок, и артемий тут же подхватил его.

— ну ты и гавно тупое— выдохнул артем, протягивая руку, чтобы помочь другу подняться. — я уж думал, тебя тут паничка хватила. пошли отсюда, здесь воняет и тоскливо.

девид схватился за крепкую ладонь друга. тревога не исчезла совсем, но она перестала быть невыносимой. теперь, когда рядом был кто-то, кто не побоялся войти в его «кабинку» одиночества, будущее уже не казалось таким пугающим. они вышли из туалета вместе, и тяжелая дверь за их спинами закрылась, оставляя позади холодные стены и тени прошлых сомнений.