Глава 3

От лица Ании

«...Ания, я не сомневаюсь в том, что вы отлично видите людей, у вас явно зоркий глаз. Но уточню одну деталь: семейный медиатор здесь не вы, а значит, если подумать, я разбираюсь в этом куда лучше вас...»

Слова этой проклятой Морганы застряли в моих мыслях дольше нужного. Какого чёрта Моника наткнулась именно на её услуги? Эта женщина стояла у моего дома. Немыслимо, недопустимо... было думать о её дерзком взгляде, о её голосе. Я до боли прикусила губу и прикрыла глаза, возвращая себе здравый ум. Мою внутреннюю борьбу прервал голос Моники, которая разговаривала с Грегом по телефону. Судя по отрывкам, этот разговор не клеился. Я никогда не одобряла Грега — он был скользким и двуличным, — а Моника, в свою очередь, не воспринимала Билла. Узнав, что он изменяет мне и даже не стыдится этого, она вообще стала его ненавидеть. У нас случались частые ссоры, она не могла понять, что я ещё делаю рядом с этим человеком. Я никогда не отвечала ей на это, предпочитая резко менять тему или переводить стрелки на неё саму.

Почему я до сих пор не развелась с ним? Не знаю. Наш брак с Биллом знали как что-то тёплое, семейное и крепкое. На людях мы всегда играли счастливую пару, и каждый показательный жест его «обходительности» отзывался во мне приливом отвращения. Терпеть не могла двуличие и подхалимство, но приходилось делать вид покорной жены. Знакомые знали мой характер — резкий, закрытый, периодами колючий, — но все верили, глядя на нас, что именно Билл смог растопить моё сердце и сделать из меня живого человека. Мне уже сорок пять, и во мне сидело глупое, не пойми откуда взявшееся убеждение, что менять что-то в моём возрасте уже поздно. Поэтому я и научилась с этим жить. Ради дочери, которая любила своего отца, а он — её.

Моника вошла в гостиную и с раздражённым фырканьем села на диван.

— Господи, от этих мужиков одни неприятности. Нет, всё. С меня хватит, завтра же подам на развод, больше меня ничего не удерживает рядом с Грегом. — Она посмотрела на меня выразительно. — Не хочу повторять твои ошибки, дорогая моя сестрёнка.

Я молча сощурила глаза — мой привычный, любимый жест. Сейчас я была не в состоянии вести очередную перепалку, поэтому ответила ровно:

— Верное решение. С этим я тебе помогу и завтра утром найду хорошего адвоката, если Грег не согласится на развод. Ты его получишь и станешь свободной.

— Да, я с ним сейчас разговаривала и поняла, что он всеми силами будет пытаться сохранить брак ради моих денег. Ему действительно было плевать на меня. — Моника нахмурилась, а потом снова перевела на меня взгляд. — Почему ты так противишься тому, чтобы Моргана помогла мне? За последние пять лет ты вообще ни разу не удосужилась помочь, обосновав это тем, что я уже взрослая девочка и ты вмешаешься только в экстренном случае. Что изменилось за эти пятнадцать минут? Или в тебе проснулись кровные узы? — в её голосе звучали лёгкая насмешка и упрёк одновременно.

— Мне не нравится, что в нашу семью лезет какая-то... какой-то незнакомый человек. Проще решить это самим, не приплетая никого постороннего, — невозмутимо ответила я.

— Да ты что? Никогда ранее я не слышала от тебя такого. Слушай, мне показалось, или ты знаешь Моргану? Ты так реагируешь на неё, при любом её упоминании выпускаешь шипы. И твой взгляд на ней был довольно... красноречивым. — Моника вглядывалась в моё лицо.

Я сжала губы, глядя куда-то в сторону окна. И снова разговор о ней, об этой Моргане.

— Нет, я её не знала и не знаю. Она просто мне не понравилась. Какая-то скользкая, мне кажется. И до ужаса любезная, что тоже является главным звоночком, — фыркнула я.

На мой ответ Моника усмехнулась и встала с дивана.

— Или тебя просто бесит осознание, что кто-то относится ко мне намного добрее и внимательнее, чем собственная сестра. Хотя... тебе же плевать на всех, ты зациклена только на своей работе. Поверь, если ты не выберешься из этого, тебе потом уже никто не поможет. Ты станешь просто оболочкой, без души и чувств, Ания. Оно тебе надо? Ты взрослая женщина, но это не значит, что ты должна вот так заканчивать свою историю — просиживая на работе и не чувствуя ничего, кроме усталости и раздражения.

С этими словами Моника удалилась куда-то в глубь дома, оставив меня одну в гостиной. Я стояла всё так же лицом к окну, скрестив руки на груди. Впервые за долгое время чьи-то слова — а особенно слова Моники — заставили меня потерять над собой контроль и растеряться. Она была права. К сожалению, во всём.

---

От лица Морганы

— Почему Эндрю не хочет со мной общаться? Что ты ему наговорила про меня, Моргана? — раздался злой голос Билла в трубке.

Я уже снова была у себя в студии и приняла от него звонок.

— Я не запрещаю Эндрю общаться с тобой, к сожалению, ты его отец. Но он сам говорит мне, что не имеет никакого желания поддерживать это общение. Хоть он и маленький, но понимает гораздо больше, чем ты думаешь, — спокойно ответила я.

— Вот только не надо изворачиваться и обвинять меня в том, что я такой ужасный. Я знаю, на что ты способна, Моргана, ты не пожалеешь даже собственного сына.

— Это я тебя ещё не обвиняла, Билл. У тебя виноваты все, кроме тебя. Ты даже не воспитываешь Эндрю, а только строишь из себя заботливого отца. Он тебе как игрушка: ты приезжаешь изредка, видишься с ним, даришь подарки и уезжаешь. Ты серьёзно думаешь, что детям нужно именно это? Не смей больше говорить, что я плохая мать, — сказала я и под возмущённые вопли Билла отключилась.

Я выдохнула и взяла себя в руки. Скоро должен был прийти следующий клиент, нужно подготовиться.

Приняв ещё несколько человек, во время перерыва я получила звонок от Моники.

— Мисс Хейвуд, добрый день, это Моника, Моника Картер. Вы сказали, что можете помочь мне с разводом? Наверное, мне понадобится ваша помощь, — проговорила она аккуратно. В отличие от Ании, Моника обладала хоть какой-то эмпатией.

— Зовите меня просто Моргана, к чему такие формальности. Да, конечно. Вы собираетесь разводиться? Вы хорошо подумали? Не то чтобы я уговаривала вас сохранить брак, просто интересуюсь: не под влиянием ли эмоций вы это решили?

— Да, я хорошо подумала и уверена в своём решении.

— Хорошо, тогда дайте мне немного времени. Я свяжусь с вами вскоре и пришлю номер одного очень хорошего знакомого. Не волнуйтесь, мы всё сделаем как следует и, конечно, по закону.

Спустя два дня

Моника сообщила мне, что очень довольна услугами моего знакомого адвоката Аронда. Он помог ей написать иск в суд, и теперь им оставалось только ждать заседания, но это процесс не быстрый.

— Да, моя дорогая, ты уже дома? — спросила я у Софи, ставя чашку с кофе на стол. Я была у себя в студии.

— Да, мамуль, уже пообедала и скоро сяду за уроки. Эндрю забрали бабушка с дедушкой, сказали, что он побудет у них до вечера и они его потом привезут. Я отказалась — учёба ведь.

— Моя крошка, ты у меня очень ответственная. Отдохни немного и тогда уже садись за уроки. Ну а сейчас мне уже пора, милая, скоро должны прийти посетители. До вечера, — сказала я тепло в трубку и, услышав пожелания удачи от Софи, сбросила звонок.

Я поправила рукав своего тёмно-синего пиджака. Сегодня на мне был строгий брючный костюм с белой блузкой под низом. Я снова выглядела безупречно. Волосы я решила оставить распущенными — это придавало образу завершённость. Я допивала кофе, когда в дверь постучали. Взглянув на часы, я поняла, что клиент пришёл значительно раньше назначенного времени. Отставив чашку, я поднялась и, поправив одежду на ходу, открыла дверь.

Это был не посетитель. Это была Ания.

Она стояла на пороге в чёрном пальто, под которым угадывался строгий брючный костюм и тёмная блузка. Наши взгляды встретились мгновенно — и воздух между нами будто уплотнился. Я не ожидала увидеть её здесь.

— Задам вопрос сразу: что ты здесь делаешь? — спросила я, внешне сдержанная, но внутри — натянутая струна.

— Мне нравится твоя прямота. К тебе за словом в карман не полезешь — уже радует. Так и будешь держать меня на пороге? Или ты так всех своих клиентов встречаешь? — раздался ровный, низкий голос Ании. Она неотрывно смотрела на меня, слегка выгнув бровь.

— Ты не мой клиент. Поверь, их я встречаю гораздо лучше.

Я всё же отошла, позволяя ей войти. Она вошла медленно, вальяжно, и её взгляд сразу начал изучать помещение. Я закрыла за ней дверь и развернулась к ней лицом.

— Какого чёрта ты здесь делаешь и откуда у тебя адрес моей студии? — мой взгляд был пристальным.

Ания не спеша закончила своё сканирование и соизволила повернуться ко мне.

— Адрес мне не составило труда найти в интернете. А приехала я к тебе из-за Моники. — Она вдруг стала серьёзной, пропал этот дерзкий, язвительный тон. — Ты ведь знаешь, что она моя сестра. Так на кой чёрт ты лезешь к ней? К нам. К моей семье. Чего ты добиваешься, Моргана?

Ания, стоявшая напротив, начала медленно приближаться. Я не делала шагов назад — расстояние пока было приемлемым. Я стояла ровно и спокойно, хотя внутри что-то начало происходить, что-то, чему я пока не могла найти объяснения.

— До вчерашнего дня я понятия не имела, что ты окажешься её сестрой. Я дала обещание Монике, что, если понадобится, помогу ей с разводом. Я не настаивала — просто предложила. Она сделала выбор сама и решение приняла самостоятельно. Тут я ни при чём, — ответила я, глядя в её тёмные глаза и чуть склонив голову к плечу. Движение плавное, змеиное.

Ания на мгновение остановилась, но не прервала зрительный контакт.

— Ты украла у меня мужа. Разрушила мою семью. А теперь решила добраться и до моей сестры, Моргана? Твои слова — ложь. Ты сама — ходячая заноза, которую невозможно вытащить. Если ты думаешь, что я позволю тебе находиться так близко к моей семье, ты ошибаешься. — Её голос был низким, почти шипящим, и она снова начала подходить.

На этот раз я была вынуждена отступить — расстояние сократилось до минимума. Ания прижала меня к стене. Её лицо оказалось непозволительно близко.

— Мне нет дела ни до тебя, ни до твоей семьи. Мне эти игры ни к чему, Ания. А теперь — уходи. У меня скоро клиенты, — произнесла я, делая вид, что находиться с ней рядом мне до жути неприятно. Но Анию это не остановило.

— Ты не умеешь разговаривать на равных? Если ты привыкла брать над кем-то верх и быть в разговоре главной, то тебе пора спуститься обратно, — прошипела я и, оттолкнувшись от стены, сократила расстояние уже до такой непозволительной щели, что Ании пришлось отступить. Роли поменялись.

Мы замерли. Моё лицо — напротив её. Никто не отступал. Её зрачки расширились, поглощая радужку. Тишина в студии стояла такая, что слышно было, как за окном машины разбрызгивают лужи мокрого асфальта.

Молчание затягивалось. Мы обе не собирались уступать. Но затем Ания вдруг отступила. Её лицо снова стало бесстрастным, невозмутимым.

— Я бы ответила тебе тем же: не приближайся к моей семье так, словно ты имеешь на это право. Но, к сожалению, ты уже это сделала. Разрушила всё.

Она развернулась к двери и ушла молча, оставив после себя шлейф своих духов: запах чего-то терпкого, одурманивающего и многообещающего. Я поняла одно: это не последний наш разговор. Это даже не начало конца. Это начало чего-то более глубокого, тёмного.