19 мини история

***

Мальчик аккуратно открывает дверь, заходя в комнату. Его «отец» уже спит. Тихо кладя на тумбочку детскую тяжёлую книжку, малец залезает на кровать, натягивая на белоснежное плечо плед. Папа спит, повернувшись к стенке.

Его кожа, как всегда холодная. Волосы, что некогда были русого цвета, были перекрашены в чёрный. Корни немного отросли, но на это не обращали внимания. Они тонкими прядями падали на подушку и плечи мужчины. Тело его было до ужаса худо, с виду и не скажешь, что это представитель мужского пола. Уставшие и покрасневшие глаза тёмно-синего цвета, крепко закрыты пеленой век.

Малыш предпринимает попытку залезть под плед, чем будит мужчину. Уставший взгляд и слабые руки, что аккуратно отодвигают плед, давая перевернуться. Мальчик радуется, крепко прижимаясь к отцу, что сонно зевает, начиная гладить ребёнка по голове.

-С добрым утром, отец! -весело говорит мальчик, а его голос раздаётся по голым стенкам эхом. Мужчина весело улыбается, кивая.

-И тебе, Россия. Ты когда проснулся? -немецкий акцент едва слышен, и это к лучшему. Нацистская Германия смотрит на своего «сына», чувствуя родительские чувства.

-Рано, пап. Ты снова не спал? -Рейх отводит взгляд, не желая отвечать на вопрос, -Снова. Ты ведь совсем устал! Мне сделать чай или кофе? Ой! Там ещё вроде как осталась колбаса.

Россия улыбается искренне, когда Рейху приходится напяливать счастье на лицо. Болезнь ухудшалась, а денег на лекарства не было. Нацистская Германия тяжело вздохнул, видя как мальчик убегает на кухню.

Вылезать из пледа совершенно не хочется, но что поделать. Сегодня он обещал России показать зоологический музей. Вход в воскресенье был бесплатным, поэтому взял себе выходной.

Дела обстояли ужасно. Немцев здесь не любили, от слова совсем. Стараясь спрятать немецкие корни, Рейх покрасил волосы и каждый день пытался исправить немецкий акцент. Никак не получалось этого сделать. Люди слышащие легкое немецкое произношение, не решались как-то работать с мужчиной. Сейчас Рейх работал на нескольких работах, что никак не приносили ему денег. Вторник и пятница, дни когда он работает грузчиком. Слава Богу, что другие работяги попались добрыми и понимающими, хоть и подозревали немецкие корни в их друге. В понедельник, четверг, субботу и воскресенье выходил на смены ночного охранника. Остальные дни он пытался найти работу, слоняясь весь день по огромной Москве.

Ему было жаль Россию. Мальчика, что он нашёл когда-то, лишил многого. Даже простого счастливого детства! Малыш всё время оставался рядом с папой, боясь, что у него случится очередной приступ эпилепсии. Страшная болезнь. Таблетки не помогали, а денег на дорогие аппараты просто не было. Они еле как могли прожить на маленькую зарплату вдвоём.

Мужчина поднимается, хромая идя на кухню. Его взгляд сразу же теплеет при виде русского мальчика, что так старательно делает бутерброды. Живот сводит от мысли о еде. Он давно не ел, отдавая еду «сыну».

-Папа! Вот! Я сделал тебе бутерброды! -мальчик весело улыбается, отдавая старшему тарелку. На ней криво нарезанная колбаса бережно положена на уже твердые куски хлеба. Мужчина искривляет свой рот в улыбке, садясь и беря один кусок.

Россия ставит рядом кружку с чаем, а сам садится напротив

-Почему ты себе не сделал? -надкусывая один бутерброд и сразу чувствуя ужасный бумажный вкус дешёвой колбасы.

Вопрос выводит мальчика из раздумий, а Рейх так и замирает с едой в руках. Россия стыдливо отводя взгляд, тяжко вздыхает.

-Я уже поел, я не хочу больше, тебе нужнее, пап! -Росська усаживается напротив Геры, весело смотря. А у самого желудок болит от того, что он ничего не съел, хоть проснулся мальчик достаточно давно. Маленький кусочек колбасы Россия решил оставить отцу, ведь не видел, когда тот ел в последний раз.

Рейх озадаченно смотрит, но кивает, понимая, что это неправда. Впиваясь зубами в еду, он быстро ест её, желая утолить голод и избавиться от такого ужасного вкуса. Второй бутерброд мужчина не трогает, невзначай подвигая к России.

-Покушай, а я пока выпью таблеточки -русский тяжело вздыхает, но решает съесть. Мужчина же отходит к тумбе, открывая полку и вытаскивая блистерную упаковку. Половина ячеек опустошены, так уже случается и с новой ячейкой.

Вытащив АЭП, он подходит к крану, открывая его. Вода тут вкусная, хоть и не особо чистая. Набирая её в кружку, Нацистская Германия закидывает таблеточку в рот, сразу же запивая. Рейх тяжело вздыхает, беря ножницы и отрезая одну ячейку с таблеткой. Принимать два раза в день, а то будет худо. Хотя и от препаратов ему ужасно.

Мужчина сразу же убирает задумчивость и разочарование с лица, поворачиваясь к его солнышку. Только этот ребёнок есть у него. Не друзей, не родственников. Никого. Только он… И то! Рейх не знает, как улучшить его жизнь.

Его тянут в комнату с радостными глазами. Рейх улыбается, переодевая Россию и сам одеваясь. Одежда висит на нём мешком. Длинная рубашка скрывает его худобу, так же, как и широкие брюки. Раньше они были ему как-раз, а сейчас… Пытаясь замазать огромные синяки под глазами, Рейх забрасывает это дело. Как же хорошо, что сейчас лето и не стоит думать о тёплой одежде, что стоит сумасшедших денег для немца.

Таблетки он уже кинул в карман брюк. Обхватывая ручку России, они выходят из дома. Весело общаясь по дороге, Рейх пытается не показывать свою усталость и сонливость, а мальчик ничего не замечает. Попросить помощи у врачей не было возможным. Нет медицинской карты. Его бы просто выпнули оттуда, а обратиться в фонд помощи было страшно из-за нации. Не помогут они ему.

Автобус приезжает быстро, и заходя внутрь, Россия садится рядом с Рейхом, тыкаясь в плечо мужчины. Нацистская Германия тяжко вздыхает. Лекарства дают побочки. Он принимает несколько лекарств одновременно, хоть это противозаконно. Зато приступы случаются редко, но если происходят… Это ужасно… Просто больно и невыносимо.

Быстро выходя из автобуса, они идут к музею. Маленький достаточно старый зоологический музей, что не пользуется огромной популярностью. Вход туда бесплатный, а потому Рейх и ведёт туда своё чадо. Дверь открывается со скрипом, а отец с сыном проходят внутрь. Сотрудник музея весело встречает посетителей, давая им детский и взрослый билеты.

Россия радуется, сначала рассматривая билетики, а после охая и смотря на огромные чучела животных. Огромный бурый медведь, стоящий за стеклом, привлекает внимание мальчишки, что мигом оказывается там.

Ноги нещадно болят, так же, как и живот. Но Нацистская Германия не показывает этого, радостно рассматривая очередное чучело.
Разношёрстные животные смотрят своими глазами-пуговками на единственных посетителей. Целых три часа они плутали по музею, рассматривая один экземпляр по нескольку раз.

На улице уже вечер и горизонт окрашивается в нежно-тёмные цвета. Лёгкий ветерок и приятные ощущения.

-Может быть… Купим мороженое? -Россия мгновенно воодушевляется, начиная быстро кивать. Не часто ему покупали сладости, хоть Рейх и старался по возможности, как можно больше радовать его.

Выходят они на огромную аллею с большой толпой людей. Кто-то задевает Рейха плечом, от чего мужчина кривится, сгибаясь от боли в животе. Впереди виднеется ларёк с мороженым, только вот очередь была длинной. Мужчина хмурится, но видя, что сладость стоит здесь недорого, подходит, крепко держа Россию.
Мальчик разочаровано вздыхает, вдалеке замечая фигуру клоуна с шариками. Начиная дёргать папу за руку, мальчик весело смотрит.

-Можно к тому клоуну? -с щенячьими глазками, спрашивает Россия, на что получает добрую улыбку. Ему кивают, опуская руку.

Взгляд Рейха следит за малышом, что уже весело беседует с клоуном. Резко Нацистскую Германию задевают, от чего мужчина отворачивается, входя в спор с другим человеком. Толпа сгущается, а Германии становится плохо. Он аккуратно опускается на землю, тяжело дыша. Люди обеспокоенно подходят, смотря на мужчину. Россия же теряется, подходя к другому ларьку.

Мальчик начинает дрожать, пытаясь найти родителя, что уже смог подняться и тяжело дыша, уйти. Нигде нет клоуна и России рядом. Глаза округляются от страха, а рот открывается в шоке. Он потерял его. Пытаясь найти малыша взглядом, мужчина замечает клоуна, подбегая к нему и расспрашивая про Росську. Мужчина хмуро смотрит, но кивает головой влево, сразу уходя.

Рейх бежит туда. Он обегает всю площадь. Расспрашивает людей про маленького мальчика лет двенадцати. Никто не знает, никто не видел. Пустота. Осознание того, что он потерял его. На улице уже ночь. Людей становится мало, а Рейх со слезящимися глазами заходит в подворотню, опускаясь по стенке. Руки дрожат, как и все тело. Хочется кричать от беспомощности, но мужчина лишь хватается за горло, вспоминая, что забыл выпить таблетки. Люди далеко и ему никто не поможет.

Начиная задыхаться, он скатывается окончательно, сворачиваясь в клубок. Всё тело дрожит и вздрагивает, а Рейх чувствует щемящее чувство боли и одиночества. Он был один, нашёл своё счастье, но умрёт так же одиноким. А ведь мужчина не попрощается с мальчиком, не сможет поцеловать его, не сможет сказать, как любит его. Боль так и впивается в вздрагивающее тело, пока глаза становятся стеклянными. Безжизненными. Смешно от осознания того, что его никто не будет оплакивать. Россия подумает, что Нацистская Германия просто решил не искать его, разочаруется и будет ненавидеть родителя, пока тот умер от приступа. Еле как дрожащими руками Рейх пытается достать таблетку, но та выпадает, плюхаюсь в лужицу. Это конец. Судороги покрывают все тело, а изо рта начнёт течь тонкая струйка пены. Глаза закатываются, а мысли прерываются.

***

Россия так и не вернётся домой, наткнувшись на полицейских. Не найдя опекуна, его отправят в детский дом, где придёт его новый родитель. Он биологический… Но не родной. Мальчик долго истерит, не желая называть того папой. А СССР хмуро смотрит, а после говорит то, что ломает всю веру. «Он тебя бросил». Мальчик закрывается в себе, боясь сближаться. Всё резко меняется, а его папа даже не даёт о себе знать. Россия боится.

***

Вот, высокий мужчина входит в кабинет, садясь за кресло и смотря на панорамное окно. Взгляд свысока всегда нравился ему. И его папе тоже. Никаких известий про него нет. Тот день Россия запомнил отчётливо, но ничего о смерти мужчины в этом районе не было.

Глаза стеклянные. Просто уже устали верить и смотреть на эту ложь. А хочет ли Россия, чтобы Рейх был жив? Что тогда будет? После стольких лет разлуки, он даже не попытался связаться с ним. Но надежда, что «папа» не умер, греет душу. Он ненавидит его, но и любит. Это его родитель, но мужчина пропал. Умер. Россия хочет верить в лучшее, но оба варианта удушают его.