Часть первая
Оскар резко проснулся от звонка телефона.
Рингтон выдал звонившего: Карл.
«Что случилось? Почему он звонит так рано?» - пронеслось в голове у Оскара. Он сразу занервничал. Карл никогда не звонил в такую рань. Карл был заядлым соней, любителем понежиться в постели.
А значит, что-то очень серьезное могло побудить его на столь ранний звонок.
Они дружили со школы, были закадычными друзьями. Жили в одном поселке, Лидингё, но теперь Оскар жил в Стокгольме. Ему досталась, хоть и однокомнатная, но просторная квартира от тетки, умершей в прошлом году и оставившей ее любимому племяннику. Своих детей у нее не было.
Карл же жил в Лидингё с родителями. Сейчас они встречались не так часто.
Время, когда они были не разлей вода, закончилось в тот день, когда они вышли на работу после окончания Стокгольмской школы экономики.
Оскар работал финансовым аналитиком в крупной компании.
Карл был юристом, специализирующимся на интеллектуальной собственности и международном праве.
Уверенный в себе, красноречивый, умеющий манипулировать словами, красивый, статный и, как всегда казалось Оскару, чувственный - чего он не мог сказать о себе. Оскар был человеком чётких, строгих правил и не любил быть на виду.
- Алло! Что случилось, Карл? Почему ты звонишь в такую рань?
На часах было 6:30 утра.
- Или ты опять в командировке? - спросил Оскар, но тут же осёкся. Вчера они полвечера переписывались, и Карл ничего подобного не упоминал.
- О! Дружище! Ровным счётом ничего не случилось. Расслабься. У тебя есть планы на сегодня? Мне нужна твоя помощь, мне нужен ты на весь день и...
Карл выдержал паузу.
- ...я останусь у тебя сегодня ночевать. Я буду без машины, а утром завтра ещё есть дела в Стокгольме.
Оскар выдохнул:
- Да, конечно! А в чем помощь?
- Понимаешь, старик, я женюсь и мне нужно...
- Что ты?
У Оскара забилось сердце, застучало в ушах, его обдало жаром. Он подумал, что ослышался, хотя Карл говорил, как всегда, чётко и точно.
- Я же-ню-сь, - по слогам проговорил Карл. - А твоя помощь мне нужна для выбора костюма, ресторана, колец, ну и всей прочей свадебной атрибутики. Алло! Ты слышишь меня?
- Д-д-да... - Оскар задыхался, сползая по стене.
Голос Карла доносился до него, словно из тумана. Он прикрыл микрофон рукой и попытался глубоко вдохнуть. Карл продолжал что-то говорить о срочности, но Оскар улавливал лишь обрывки фраз, среди которых отчетливо прозвучало:
- ...Лин хочет, чтобы мы расписались побыстрее...
«Лин?!»
Оскара словно подбросило. Он вскочил, и тело пронзил адреналин. Сердце заколотилось быстрее, сильнее, руки мелко задрожали. А потом снова опустился на пол.
Как Лин? Но когда вы успели?
Оскар не знал, что ещё Карл мог ему преподнести. Лин - эта противная девчонка, которая с самой школы вечно крутилась возле Карла. Оскару всегда казалось, что Карла она не интересует.
Значит, она таки добилась своего...
- Ну ты даешь, старик, - хмыкнул Карл. - Любовь - это такое дело...
Он пропел:
- Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждешь...
- Как-то мы... - Карл выдержал паузу. - Одним словом, всё у нас отлично. Всё как у всех. Любовь, ну сам понимаешь...
- Вообщем, я выезжаю. Отец меня подбросит. Я буду через...
Он замолчал, будто прикидывая что-то в уме.
- ...Через час. - И Карл нажал «отбой».
Тишина, наступившая после звонка, была оглушительной.
Оскар почувствовал, как адреналин разом отпустил его, освободив место пустой, сосущей слабости во всём теле. Он так и остался сидеть на полу, откинув голову на стену, с закрытыми глазами.
И в этой тишине зазвучал его собственный, предательский внутренний голос. Тихий, ядовитый, отчётливый.
Допрыгался? Молчишь? Ну-ну... Молчи дальше. Ты почти опоздал.
Оскар сжал веки сильнее, пытаясь заглушить его. Но шёпот становился только громче, проникая в каждую клетку.
У тебя сегодня есть один день. Всего один день, чтобы убедить. Отменить. Помешать. Помешать этой свадьбе!
Но для этого тебе придётся сказать правду. Да. Ту, которую ты столько лет скрывал.
Иначе - гадкая Лин победит. А точнее... ты проиграешь.
Голос смолк, позволив последним словам повиснуть в воздухе, тяжёлыми, как свинец.
...Ты уже проиграл.
Оскар резко, почти с отчаянием, помахал рукой перед собой, отгоняя невидимого собеседника. Хотя прекрасно знал - тот находится глубоко внутри. И тишиной его уже не прогнать.
Оскар наконец взял себя в руки, поднялся и побрёл в ванную.
Он долго смотрел на своё отражение в зеркале - будто ища в этих глазах того самого парня из прошлого.
Затем медленно, почти невесомо, он поднёс палец к своим губам. Коснулся их... провёл по ним, вспоминая.
А потом тем же пальцем провёл по холодной поверхности зеркала, точно касаясь отражения своих губ.
Сердце заныло тупой, старой болью. Глаза предательски защипали - слёзы подступали, горькие и бессильные.
И память мягкой волной накрыла его, унося туда... в далёкий 2013-й.
Рождественская вечеринка старшеклассников.
Шумная, весёлая, вся в огнях и гирляндах. Присутствовали почти все - и парни, и девчонки. Оскар с Карлом, конечно, тоже были. Как иначе? Карл - душа компании, красавчик, любитель быть на виду. Но за этой яркостью скрывался ранимый, по-настоящему добрый и чувственный парень.
В нём сочеталось несочетаемое, и в этом была его магия.
Он всегда выглядел безупречно, уделяя внимание каждой детали. Тёмные от природы волосы он с подросткового возраста преображал, осветляя отдельные пряди и тонируя их в благородный серебристый оттенок. Густые чёрные брови, как у Оскара, придавали его облику особую выразительность.
Оскар, с тёмными волосами и лёгким загаром, был ему под стать. Высокие, стройные, они излучали уверенность и привлекательность.
Совместные тренировки в спортзале сделали их фигуры идеальными.
Девчонки сходили по ним с ума, а парни не скрывали зависти, восхищаясь их безупречным видом.
В тот вечер они немного выпили, и кто-то предложил сыграть в «фанты».
И, конечно, как же без этого - один из фантов гласил:
«Поцеловать в губы Карла».
Это было... нормально. Карл - красивый, с чуть пухлыми губами и яркими голубыми глазами. Какая девушка отказалась бы от такого поцелуя?
Но фант вытянул Оскар.
Вокруг тут же поднялся весёлый гул. Ребята заулюлюкали - беззлобно, по-дружески - и принялись подначивать:
«О, сладкая парочка! Вам давно пора быть вместе!»
«Давай, Оскар, вперёд! Поцелуй друга!»
«Карл, а ты расслабься и получи удовольствие!»
«Ой, да они наверняка уже целовались - всё время вместе!»
Карл поднялся и стоял, глядя на Оскара с лёгкой, смущённой полуулыбкой. Он был чуть пьянее. Оскар тоже встал. Ноги стали ватными и не слушались - но не от выпитого, а от нахлынувшей растерянности.
Если бы всё было просто... Если бы Карл был просто другом, Оскар не задумываясь подошёл бы и поцеловал его - ради прикола, ради игры, ради веселья. В их компании были две однополые пары, и это воспринималось абсолютно нормально.
Но...
Оскар любил Карла. Серьёзно. Безответно. И не мог сказать ему об этом - никак и ни при каких обстоятельствах. Он боялся, что признание навсегда оттолкнёт друга. Карл - любимец девушек. А тут... парень.
Те полметра до Карла показались Оскару долгими, как минимум пять километров. В глазах темнело, сердце трепетало, а в животе поселился целый рой бабочек - с тонкими крылышками-иголочками, которые при каждом взмахе царапали изнутри, вызывая мучительную, сладкую истому.
Наконец он подошёл. Приблизился. И мягко, почти невесомо, прикоснулся к его губам.
По телу пронеся электрический разряд.
Оскар отстранился, уже собираясь уйти, но тут вмешалась Лин:
«Э-э, нет! Так не пойдёт! Мы с Хельгой целовались в засос. Давайте и вы тоже!»
Она повернулась к толпе, подняла кулак и начала скандировать, топая ногой:
«В за-сос! В за-сос!»
Её тут же поддержали. Карл стоял со странным выражением лица. Он не уходил, но и не рвался вперёд - просто застыл, не отрывая глаз от Оскара. И в его взгляде Оскару почудился... призыв. Или тогда, в пьяном угаре, всё казалось иным.
И Оскар решительно развернулся, снова подошёл к Карлу, обнял его и накрыл его губы своими. Уже без намёка на нежность - страстно, жадно, отдаваясь поцелую целиком.
И... о ужас... Карл стал отвечать ему тем же.
Он обнял Оскара в ответ, и его губы ожили. Их языки встретились - и это был уже не просто поцелуй, а целое исследование, молчаливое обожание, исповедь без слов.
Оскар судорожно контролировал свои руки. Мысленно кричал им: «Не двигайтесь! Не смейте трогать!» А так хотелось гладить его спину, вплетаться в серебряные пряди волос, прижать его за бёдра к себе...
А ещё этот запах... Запах Карла, который сводил с ума. Напряжение внизу живота нарастало, вот-вот готовое прорваться. Пора заканчивать эту жгучую пытку.
Оскар с трудом оторвался. Губы и щёки пылали огнём, в глазах двоилось. Карл стоял перед ним с такими же мутными, ничего не видящими глазами.
Они обернулись и поняли: комната пуста. Все вышли, оставив их одних. Они смущённо посмотрели друг на друга - и на их лицах проступили лёгкие, растерянные улыбки.
«Ну что, закончили?» - раздался голос Лин с недвусмысленным намёком на пошлость.
И, не дожидаясь ответа, она залилась смехом.
«Ребята, возвращайтесь! Они закончили!»
Вечеринка закончилась, и все потихоньку разошлись по домам. Оскар и Карл шли рядом молча, но без напряжения. У них иногда так бывало. Молчать вместе - в их отношениях это было так же естественно, как и болтать без умолку. Карл, исходивший словами за день, уставал от звуков, а Оскар и от природы был скорее слушателем.
Они шли по заснеженным тропинкам парка Ульриксдаль в Лидингё. Вокруг лежал хрустальный, нетронутый снег, отбрасывающий в предрассветной синеве лунные блики. Ветви вековых дубов и клёнов, одетые в пушистый иней, скрипели на ветру. Где-то вдали темнела гладь замерзшего залива, а в самых сугробах таилась тишина, нарушаемая лишь хрустом их шагов.
С каждым шагом Оскар трезвел - и всё отчётливее вспоминал то, что случилось всего час назад. Его губы всё ещё хранили нежность, жар кожи Карла. В носу стоял его запах - смесь дорогого парфюма, тёплой кожи и зимней свежести.
И чем ближе они подходили к своим домам, тем настойчивее звучал в сердце Оскара внутренний голос: «Нужно признаться. Сказать ему всё. Сейчас - тот самый момент».
Но когда они дошли до развилки, где их пути расходились, и Оскар увидел, как Карл смотрит на него - выжидающе, вопросительно, - его охватила внезапная паника. Вместо признания он просто протянул руку и еле выдавил:
- До завтра, старик. Было весело.
Карл принял его руку, и на его губах промелькнула лёгкая, чуть растерянная улыбка.
- Да. Повеселились хорошо. До завтра.
Всю ночь Оскар не сомкнул глаз. Он перебирал в памяти каждую секунду того поцелуя. Под утро он твёрдо решился. Они всегда встречались утром возле кофейни, пили ароматный кофе с тёплой, тающей во рту булочкой с кардамоном и корицей, и Карл, оживлённо жестикулируя, рассказывал ему последние новости, а Оскар в основном слушал.
Сегодня всё будет иначе. Он встанет, оденется с особым тщанием, купит жёлтую розу - и наконец скажет ему всё.
Оскар вскочил с постели, сердце его колотилось от нервного предвкушения. Он долго стоял перед шкафом, трижды после чистки зубов полоскал рот освежителем, дважды перемывал голову... и наконец вышел из дома.
Он забежал в уютный цветочный магазинчик, где пахло влажной землёй и гиацинтами. Приветливая девушка-продавец, видя его взволнованный вид, подобрала самую красивую, только что распустившуюся жёлтую розу.
- Сделать в крафтовую бумагу? - спросила она.
Оскар, обычно равнодушный к упаковке, сегодня кивнул: «Да, пожалуйста».
Он смотрел, как её ловкие пальцы оборачивают стебель в грубоватую, тёплую бумагу цвета песка. Это было просто, строго и по-мужски красиво. Именно так, как он и хотел - безупречно. Всю эту красоту она упаковала в специальный пакет, оберегающий цветок от мороза, и Оскар, воодушевлённый, зашагал навстречу своему счастью.
Он подошёл к кафе и вдруг возле большой, пушистой и ярко наряженной ёлки увидел Карла с Андреасом. Они о чём-то оживлённо разговаривали. Оскар хотел окликнуть их, но почему-то замедлил шаг и тихо подошёл с другой стороны, оставаясь невидимым за широким стволом старого клёна.
И тут он услышал, что предметом их разговора является он, Оскар.
- Карл, вы вчера так правдоподобно целовались! Просто фейерверк! Мы все даже ушли, чтобы вам не мешать.
Андреас говорил искренне, даже с восторгом, и Оскар, притаившийся за деревом, слышал каждое слово. Он замер, боясь шелохнуться, превратившись в слух.
- Не думал, что Оскар тебя... ну, любит. А ты? Ты сам как к нему относишься? - продолжал Андреас, и в его голосе сквозила неподдельная забота. - Ты же знаешь, если между вами что-то есть, мы все будем только «за». Мы принимаем всех наших. Если что - только скажи, и...
Оскар затаил дыхание, всем существом вслушиваясь в тишину, что повисла следом. И вот прозвучал голос Карла. Спокойный, ровный, обыденный до безжалостности. И каждое его слово било по сердцу Оскара, как молоток, раскалывая его на тысячи острых, незаживающих осколков.
- Нечего там говорить, - уверенно произнёс Карл. - Между нами нет ничего. И быть не может. А вчера... Да, признаю, повеселились. Ну, ты же сам видел - все были пьяны. Перестарались. Приняли друг друга за девчонок. С кем по пьяни не бывает? Всё нормально, я уже и забыл про этот нелепый момент.
Андреас недоверчиво покачал головой, но спорить не стал.
- Ну, хорошо. Пойдём в кафе, скоро Оскар придёт.
Оскар стоял как вкопанный, не видя ничего перед собой. Мир сузился до ледяного кома в груди. Дрожащей рукой он сжал прекрасный пакет, смял хрустящую бумагу и хрупкий стебель, чувствуя, как вместе с розой в небытие уходит его смятая надежда и его не сбывшаяся мечта. Он сделал шаг к мусорному баку и разжал пальцы. Пакет с безжалостно искалеченной красотой бесшумно упал в грязную темноту.
Затем он резко развернулся и зашагал прочь. Широкими, быстрыми шагами, пытаясь убежать от самого себя. Но ту ледяную пустоту, что образовалась внутри, не мог заполнить ни ветер, ни ускоряющийся шаг.