V

Выбравшись из-за полосатой шторы, я добегаю до кровати — на цыпочках, точно зимой, когда нужно в три шага добраться из раздевалки до открытой купальни, — сажусь и заворачиваюсь в простыню. Месье Жерар еще занят. Ставит ярко-желтым маркером пометки на чьих-то распечатанных снимках.
— Посиди пока, — говорит он, не оборачиваясь. — Твой партнер опаздывает. У меня глаза лезут на лоб. А я-то наивно полагала, что удивить меня больше

ничем.
— Партнер?
Отложив фотографии, месье Жерар отодвигает стул и со сложенными на груди руками становится ко мне лицом. Я съеживаюсь под его строгим взглядом — внутренне и внешне, кажется, тоже.
— Знаешь, Софи, не хочу повторяться, но серьезно, в следующий раз читай, что подписываешь.
Порывшись в завале бумаг на столе, он находит нужные и с сердитым видом вручает их мне.
— Вторая страница. Пункт 2.1. Я начинаю читать. Так...
Название проекта: «Греза». Заказчик: аноним, частная коллекция.
Частная коллекция? То есть, мои фотографии будет рассматривать какой-то аноним-извращенец? Я на секунду прикрываю глаза, запрещая себе даже думать о том, что еще он может при этом делать.
Описание. Проект разделен на две части, объединенные одной сюжетной линией...
Мой взгляд быстро перемещается по странице, впитывая абзацы подробного текста. Вкратце суть его такова: первая фотосессия это греза снаружи. Девушка фантазирует о своем мужчине. А вторая... вторая — это ее фантазия изнутри. То есть все те же действия, но уже в паре.
Неплохая, кстати, идея — машинально отмечает мое подсознание. Неплохая?
Возможно — если бы в ней не участвовала я!
— Мы что, должны заняться настоящим сексом? — спрашиваю упавшим голосом.
— Необязательно. Хватит и петтинга.
— А вдруг... — Я мучительно краснею. — А вдруг у него случится эрекция?
— Очень на то надеюсь, — язвительно отвечает месье Жерар. — Никто не грезит о парнях с вялым членом. Во всяком случае, я о таких мечтах не слыхал.
— А если я откажусь?
Он щурится, вперив в меня пристальный взгляд. Кажется, сейчас его терпение лопнет...
— Тогда я вывешу твои фотографии в интернете. Не уверен насчет дедули, но твоя мама наверняка узнает те три умильные родинки возле пупка. Тайное всегда становится явным, забыла?
Сидя с опущенной головой, я комкаю в руках простыню.
— Вы правда это сделаете? — говорю тихо.
— А, значит, тебе нарушать договор можно, а мне — нет?
— Он хотя бы симпатичный? — пищу я в ответ, чувствуя себя попавшим в капкан

зайцем.
— Надо будет внести в список еще один пункт — не задавать идиотских вопросов... — бормочет он, качая головой.
— Знаете, месье Жерар, вы же видели, что я не читала ваш список. Могли бы предупредить! — не выдержав, восклицаю в сердцах, а он только смеется. Да уж, хороший мне преподали урок.
— Софи, успокойся и перестань верещать. Все будет хорошо. Он приличный мальчик. Сын одной моей старинной приятельницы, которая, собственно, и попросила его отснять. Она женщина прогрессивных взглядов и считает, что человек, особенно молодой, обязан попробовать в жизни все. Ну, ты понимаешь... путешествия по сакральным местам, легкие наркотики... — Он ухмыляется. — Легкое порно.
Я представляю себе накуренного типа в оранжевом балахоне тибетского монаха.
Бр-р.
— И он согласился? Ничего себе «приличный мальчик».
— Наверное, только затем, чтобы мать от него отвязалась. Кстати сказать, тебя тоже не силком привели. Софи, — продолжает он примирительно, — не надо считать меня извергом. Если он тебе совсем-совсем не понравится, обещаю: настаивать я не стану.
...За нашими спинами хлопает дверь. Я оборачиваюсь, но успеваю поймать взглядом только тень, которая удаляется куда-то вглубь помещения.
— Я на полминуты в душ! Взмок, пока бежал, — слышу бодрый голос, а затем шум воды. — Прости за опоздание. Старая грымза задержала меня с комментариями по Цельсу.
— Наш будущий юрист, — вполголоса комментирует месье Жерар. — Сейчас, если не ошибаюсь, пишет работу по римскому праву. Так что... — Он озорно мне подмигивает. — Тебе, как знатоку античности, будет, наверное, интересно побеседовать с ним после съемки.
Я краснею, но не из-за намека на свои недавние выдумки, а оттого, что вода в
дýше уже не шумит. Слышу шлепки босых ног по деревянному полу, и по мере того, как они приближаются, мое смятение начинает нарастать со скоростью летящей с горы лавины. Ох. Что, если этот приличный будущий юрист и правда мне не понравится? Как тогда поступить? Молча встать и уйти? Сочинить какую-нибудь нелепую отговорку? Ой, простите, я забыла выключить плиту, так что снимайте свое легкое порно одни. Ненавижу неловкие ситуации!
— Жерар! — Он уже в паре шагов! — Я надеюсь, она симпатичная?
Ха. Похоже, не одна я решила попривередничать. Насупившись, я оглядываюсь и

вижу рядом высокого парня. На узких бедрах болтается темно-синее полотенце, вторым он энергично вытирает мокрые волосы — и потому не видит меня.
— Оцени сам, — предлагает ему месье Жерар со смешком.
Полотенце опускается, и на меня глядят... о боже. Самые потрясающие, самые яркие, самые сияющие серые глаза на свете. Мое сердце совершает прыжок.
Прикусив губу, чтобы скрыть улыбку, я машу кончиками пальцев.
— Привет.
— Привет, — хрипловато отвечает он и поправляет полотенце, которое так и норовит сползти с его бедер. Судя по яркому румянцу на высоких скулах, он смущен не меньше меня...
Мы пытливо изучаем друг друга. Он мой ровесник. Может, старше на год или два. Мне сразу нравится его лицо — открытое и невероятно привлекательное; его тело — длинное, гибкое, худощавое, с легким рельефом мышц... Он весь с каждой секундой нравится мне все больше и больше. С каждой секундой мне все труднее дышать.
— Давайте-ка начинать, — слышим мы строгий голос и с трудом выплываем из обоюдного оцепенения. — Осталось всего полчаса.
Парень поспешно отворачивается, чтобы снять полотенце, а месье Жерар, взглянув на меня, вопросительно приподнимает бровь. Я еле заметно киваю — мол, все нормально. Более чем!
Между тем мой партнер, прикрывая пах, садится рядом со мной на кровать. Мы оба — настоящее олицетворение смущения. Молчим, волнуемся, нерешительно поглядывая друг на друга. Наконец он берет мое лицо в ладони, его руки немного дрожат, а я, не удержавшись, скашиваю глаза вниз. И судорожно выдыхаю, когда вижу его набрякший член, склоняющийся из островка темных волос на бедро. Пока я с бешено стучащим в груди сердцем рассматриваю его плоть, он притрагивается большим пальцем к моим губам и, чуть оттянув нижнюю, ласкает ее скользкую, влажную изнанку.
Закрыв глаза, я ласкаю его в ответ кончиком языка — так мы знакомимся друг с другом. И когда он целует меня, нежно прихватывая своими мягкими губами мои, когда он приподнимает мои груди в ладонях и стискивает их вместе, я понимаю: мне все равно, кто на нас смотрит и как это выглядит. Я хочу этого парня. Очень. До дрожи. Плевать, что мы незнакомы. Плевать, что где-то на фоне раздаются щелчки фотокамеры. Сквозь шум кровотока в ушах я почти их не слышу.
Пока мы целуемся, языками лаская друг друга, он играет с моими грудями.
Оттягивает соски, отчего они болезненно сжимаются и твердеют, потом уводит одну руку вниз и входит в меня, неглубоко, щекочет чувствительный вход, набирает на

пальцы горячую влагу. Склонив головы, мы вместе смотрим, как он медленно смазывает ею мой возбужденный, пунцовый от прилившей крови клитор.
Всхлипывая от наслаждения, я ловлю его член, а потом, уступив порыву, наклоняюсь и беру его в рот, начинаю нежно сосать чистую, прохладную после душа плоть. Под моим языком она восхитительно вытягивается и твердеет.
...Он на выдохе стонет, и этот вибрирующий звук становится своего рода сигналом. Как только я вытягиваю его плоть изо рта, нас швыряет друг к другу, и мы, жадно целуясь, почти кусаясь, падаем на кровать. Наши тела сплетаются. Мы перекатываемся на простынях, с агрессивной страстью сражаясь друг с другом, точно парочка молодых хищников, которым перед совокуплением вздумалось поиграть. В конце концов я уступаю, и он, улыбаясь невероятно сексуальной победной улыбкой, с силой втискивает мое тело в матрас, его серые глаза азартно блестят. Мы оба тяжело дышим.
Наклонившись, он цепляет зубами мою губу. И одновременно ставит меж моих бедер колено, раздвигает их широко. Я нетерпеливо ерзаю. Мне хочется скорее ощутить его, но он уворачивается. Не дается. Неотрывно глядя на меня сквозь длинные, густые ресницы, он играет со мной: трется о клитор, так что я выгибаюсь и вздрагиваю, упирается членом в промежность, но едва окунувшись в меня, сразу отводит бедра назад.
Я больше не могу. Острое ощущение пустоты внизу живота становится невыносимым. Пытаюсь вырваться, но он сильнее, не отпускает меня, крепко держит мои запястья, и тогда я иду на единственный доступный мне шаг — впиваюсь в его рот поцелуем и прокусываю изнанку губы. Он вскрикивает. Глаза вспыхивают
ярким, голодным огнем, я вижу, как кончик его языка бежит по губе, слизывая алую каплю крови. Я почти кончаю от этого зрелища, и когда из моего горла выплескивается стон, его член — большой и твердый — входит в меня. Резко и глубоко.
Я испытываю нечто совершенно непередаваемое. Нечто фантастическое.
Незнакомое. Ни один из моих бывших парней — из двух моих бывших парней — ни разу не брал меня так. У меня кружится голова, перед глазами все расплывается, отчетливо я вижу только одно: его лицо с полуприкрытыми, затуманенными такой же страстью глазами, с полуоткрытым ртом, из которого рвутся стоны. Я тоже стону, не узнавая свой голос. Вскрикиваю, когда он, не останавливаясь, просовывает между нашими телами ладонь и трогает мой пульсирующий клитор.
— Я сейчас кончу... — предупреждаю я, задыхаясь.
Вместо ответа он ускоряет толчки. Его пальцы бьются на клиторе, точно крылья колибри, вливая в меня наслаждение, пока я не разбиваюсь в оргазме на сотни

острых осколков. Вцепившись в его плечи, я изо всех сил стискиваю его внутри, и он, успев выскользнуть в последнее перед оргазмом мгновение, изливается на меня, долго вжимая подрагивающий член в мой живот, а после, оставшись без сил, падает на кровать...
Постепенно окружающий мир обретает привычные формы. Наше дыхание успокаивается, покрытые испариной тела остывают. Услышав рядом смешок, я поворачиваю голову.
— Слушай, — он приподнимается на локте, смотрит, прищурившись, мне в глаза, — у меня никогда в жизни не было такого невероятного секса.
— У меня тоже, — отвечаю я шепотом, чувствуя, как на лице расцветает улыбка.
Он тоже улыбается, потом садится и тщательно вытирает краем простыни мой живот, перепачканный его страстью. Мы одеваемся. И только тогда запоздало вспоминаем о месье Жераре. Оглядываемся — его нигде нет. Фотоаппарат с закрытым объективом лежит на краю стола. Наконец мой... партнер? мой самый замечательный на свете любовник? ...разворачивает меня влево, туда, где в дальнем конце зала прячется за ширмой диван, на котором...
Нам видны только длинные женские ножки, которые дергаются в воздухе в такт мощным рывкам мужских бедер. На полу валяются золотистые туфли на высокой шпильке — их обладательница, очевидно, тоже явилась на фотосессию. А месье Жерар, очевидно, решил нарушить правило не спать со своими моделями...
Внезапно нас начинает распирать смех. Тихо, чтобы не помешать любовникам, мы пробираемся к выходу и только за дверью начинаем как ненормальные хохотать.