II

Мысль о горячей, благоухающей, пенистой ванне — единственное, что поддерживает во мне жизнь, пока трамвай везет меня домой. Уткнувшись лбом в оконное стекло, я то и дело клюю носом под шепот и мерзкое хихиканье троих мальчишек напротив. Показываю им язык, чем вызываю взрыв гогота. Дурачки.
Дома, взглянув на себя в зеркало, я прихожу в ужас. Боже, неужели это чучело — я? Мертвенно-бледная физиономия, всклокоченные волосы (забыла причесаться), поплывшая тушь вокруг глаз (забыла умыться!), расфокусированный взгляд — да мне впору сниматься в кино про зомби, а не в эротической фотосессии. С обреченным стоном я забираюсь в ванну. И немедленно вырубаюсь, словно в моей

голове выключили свет.
Я просыпаюсь в остывшей воде спустя... тянусь за телефоном — ох, уже пять.
Прислушиваюсь к своим ощущениям. Голова не трещит, тошноты нет — мне значительно лучше. Ура! Кажется, буду жить. Завернувшись в пушистое полотенце, я забираюсь в кровать с ноутбуком и бокалом божественно-ледяной минералки. И заранее морщусь, пока вбиваю в гугл ужасные слова — эротическая фотосъемка в Марселе, — чувствуя себя Евой, рядом с которой с намеком кивает на яблоко Змей- искуситель. Представляю, что я сейчас увижу...
Через час мой древний ноут жалобно стонет, пытаясь удержать в памяти сорок шесть открытых вкладок и не зависнуть. Я в отчаянии. Я не знаю, кого мне выбрать. Мои худшие подозрения подтвердились на сто... нет, на триста процентов.
Абсолютно все фотографии в той или иной степени непристойны. Я пытаюсь поставить на них себя — и не могу.
Наконец решаю действовать методом исключения. Итак.
Минус сайты без автопортрета фотографа. (Хотелось бы представлять, к кому я приду.)
Минус старички. (Ищите себе другую Лолиту.)
Минус студии, расположенные чересчур далеко. (Тащиться через весь город, чтобы посверкать голой задницей? Заманчиво, но... нет.)
Минус съемки за деньги. (Ха!)
Минус нездоровые темы. (Фотосессия под названием «Катакомбы капуцинов» будет долго преследовать меня в кошмарных снах....)
Пересчитываю окна по новой. Двадцать пять. Черт. Все равно много. Закрываю тех, кто снимает слишком абстрактно, устояв перед искушением распечатать фото усыпанного блестками соска, чтобы выдать его за свой. Увы, но когда я вру, это сразу заметно. Восемнадцать. Прощайте, любители BDSM. Наручники и прочий ваш арсенал я попробую со своим парнем... когда у меня появится парень.
Четырнадцать. Минус женщина, которая чем-то похожа на мою маму, минус съемки на улице и на природе, минус... Я решительно жму на «крестики» и останавливаюсь, когда вкладок остается всего три. Переключаюсь между ними, придирчиво изучая своих финалистов.
И, наконец, останавливаю выбор на некоем Жераре Брюне. Он единственный указал в контактах не только email, но и номер мобильного. Поскольку фотографию я должна предъявить в понедельник, мне нужно договориться о съемках как можно скорее, а почту на выходных проверяют не все.
Еще раз открываю его профиль со списком клиентов и фотографией, откуда на меня, лениво прищурившись, смотрит красивый мужчина немного за сорок,

восседающий на белом диване в окружении роскошных обнаженных моделей. Я испускаю завистливый вздох. Пурпурные губы, томные взгляды, бесконечные ноги, гибкие тела — белые, желтые, черные... Настоящие инопланетянки.
Сам месье Брюне чем-то напоминает мне Тома Форда. О, а может, он тоже гей?
Вот было бы здорово. Обычно взрослые геи по-отечески относятся к маленьким девочкам вроде меня. Во всяком случае, такой в моей голове присутствует стереотип.
Ладно. Чем быстрее я с этим разделаюсь, тем скорее страничка позора в моей биографии окажется перевернута. Вздохнув, беру телефон, набираю номер и почти сразу слышу отрывистое «да».
— Здравствуйте! — Мой голос напряженно взвивается вверх, и я прямо-таки вижу, как человек на том конце провода отдергивает трубку от уха. — Здравствуйте, месье Брюне, — бормочу потише. — Я нашла ваш сайт в интернете, там написано, что вы приглашаете девушек, заинтересованных в участии в ваших проектах, и я...
— Стоп, — прерывает меня месье Брюне и произносит куда-то в сторону: — Перерыв. — Потом говорит уже мне: — Еще раз с самого начала.
Я повторяю все заново, прибавив, что я, мол, и есть та заинтересованная девушка. Не выкладывать же ему правду про коварное воздействие пастиса на мой организм.
— Через полчаса у меня в студии, можешь?
Уже через полчаса! Так скоро! Черт. Меня захлестывает паника.
— М-могу, — выдавливаю, чувствуя, как холодеют ладони, а грудь распирает от волнения, страха и какого-то странного, головокружительного возбуждения.
— Адрес на сайте, — говорит он и отключается.
Лезу на сайт. Слава богу, студия совсем рядом — около порта, минут двадцать пешком. Бурлящий в крови адреналин придает мне поистине космическое ускорение. За десять минут я, копуша, успеваю досушить волосы, нацепить легкомысленный нежно-розовый мини-сарафан (по-отечески, месье Брюне) и, скатившись по лестнице, выскочить в напоенный теплыми весенними ароматами майский вечер.

***

Нужное мне здание видно издалека. Длинное, в два высоких этажа, оно торчит громоздким силуэтом на фоне лилового неба и напоминает ангар или заброшенный склад. Окна на втором этаже забраны жалюзи. Видны только тонкие контуры пробивающегося изнутри света, словно кто-то нарисовал на стене несколько больших лимонно-желтых прямоугольников.
Торец настолько густо облеплен потрепанными афишами, что я не сразу

замечаю дверь, из-за которой доносится ленивое регги. В тени на углу целуется какая-то парочка. Упс. Кажется, они не просто целуются... Топаю к двери, но не успеваю тронуть металлическую створку, как она распахивается и на меня вываливается компания каких-то неопрятных типов. Стараясь не вдыхать витающий вокруг них сладковатый запах марихуаны, я проскальзываю внутрь, где в полутьме стоят, бродят и толкаются у барной стойки и сцены с музыкантами такие же живописные личности.
Злачное место — скрипучим голосом дедушки констатирует мое подсознание.
Обычный музыкальный клуб — возражаю я. Заодно и себя успокаиваю.
Клуб не клуб, но мне-то нужна фотостудия. К счастью, вступать с кем бы то ни было в разговоры мне не приходится: парень за стойкой перехватывает мой растерянный взгляд и молча кивает на железную лестницу, ведущую на второй этаж.
Ох... Поднимаюсь, спотыкаясь на ватных ногах. К последней ступеньке мое сердце, маленький барабанщик, колотится так, словно выбивает дробь перед смертельным номером акробата. И останавливается, когда я вижу перед собой тонкую полоску лимонно-желтого света, падающую на пол через узкую щель приоткрытой двери.

***

— Расскажи о себе. Хочу понять, что ты из себя представляешь, чтобы выстроить образ, — слышу я приятный негромкий голос месье Жерара, пока, разинув рот, ошарашено озираюсь по сторонам.
Здесь есть на что посмотреть...
Его студия похожа разом на театральные закулисы, склад реквизита, редакцию глянцевого журнала и бордель. Точнее, на то, как эти места выглядят в моем воображении, поскольку ни в одном из них я не была.
Десятки фотографий на белых стенах — не только ню, еще портреты и фэшн.
Много мебели, я успеваю выхватить взглядом кровать с ажурной спинкой, вторую — с тяжелым бархатным балдахином — и кушетку в стиле ампир. Блестящий пилон.
Длинная штанга, на которой развешена одежда в прозрачных чехлах, за ней — столики для макияжа с окаймленными круглыми лампами зеркалами. Рулоны цветных фонов и множество фототехники — осветители, серебристые зонты на стойках, какие-то непонятные штуки в виде черных боксов с одной матово-белой стороной. В дальнем конце зала небрежно расстелен ковер с абстрактным рисунком, на котором, полускрытый ширмой, стоит темно-вишневый диван и столик с белой

кофейной чашкой.
...Просьба звучит еще раз. Более настойчиво, точно обращена к ребенку, который вместо того, чтобы слушать, считает ворон.
Я вздрагиваю и перевожу взгляд на мужчину в нескольких шагах от меня. Он стоит около круглого стола, на котором царит восхитительный творческий беспорядок, одетый в белую футболку и темно-серые джинсы. Руки сплетены на груди, на высоком лбу — упавший завиток темных волос. Синие глаза глядят на меня изучающе, с любопытством, как на какую-то экзотическую зверушку, привезенную в зоопарк.
Черт, кажется, я опять отвлеклась.
— Меня зовут Софи, — начинаю торопливо, пока он не сделал вывод, что я с приветом. — Мне двадцать два. У меня есть мама, папа и дедушка. В Марсель я приехала всего три недели назад, поэтому никого пока здесь не знаю, ну, кроме людей с работы, квартирной хозяйки... и вот теперь вас. Я работаю в транспортной компании, в отделе логистики. Мы занимаемся срочными перевозками... — Мой голос звучит все неувереннее. — Так что, если вам понадобится срочно что-то перевезти... — Месье Жерар морщится, и я окончательно затыкаюсь.
— Давай что-нибудь менее скучное? Что любишь, чем увлекаешься.
Менее скучное... Хм. Я перебираю в памяти свои немногочисленные увлечения и понимаю, что ни одного по-настоящему нескучного среди них нет. Я читаю книжки, слушаю музыку и хожу в кино. Как все. Была не была, попробую присочинить и не покраснеть при этом.
— Я увлекаюсь финским неореализмом, — заявляю небрежно, уповая на то, что он есть. Брови моего собеседника ползут вверх. — Слушаю грайндкор. — Откуда я знаю это слово и что оно означает? Впрочем, неважно. — Читаю классику, преимущественно античных авторов... — И контрольный в голову: — В оригинале.
Несколько секунд месье Жерар молчит. Стоит, закусив губу — сдерживает смех?
В синих глазах плещется веселая жалость. С упавшим сердцем я понимаю: переборщила. Он мне ни чуточки не поверил.
— Какая ты... Кхм. — Вруша. — Разносторонняя девушка.
Оттолкнувшись от края стола, он подходит ко мне вплотную, а я вжимаю голову в плечи, чувствуя, как лицо заливает краска стыда. Похоже, сейчас меня с позором отправят домой.
— Ладно. Все с тобой ясно. — Он обводит меня снисходительным взглядом. — Интересно, и зачем ты пришла ко мне... — добавляет задумчиво. — Решила добавить к своим экстравагантным увлечениям еще одно?
Черт, он открыто надо мной издевается! Я молчу, не зная, что ответить.

— А впрочем... Давай попробуем, почему нет. Материал перспективный, есть с чем работать.
Материал — это я, что ли? Видимо, да, судя по тому, как он рассматривает меня пытливым взглядом профессионала: внимательно изучает мое лицо, грудь, голые ноги. Одобрительно кивает. А потом — так быстро, что я не успеваю отреагировать
— приподнимает подол сарафана и тянет верхний край моих трусиков на себя.
— Софи. — Он укоризненно хмурится. — Ты девушка, а не... садовод. Всю эту буйную растительность необходимо сбрить.
И отпускает резинку. Чпок.
Сказать, что я шокирована, смущена, возмущена его бесцеремонностью... значит не сказать ничего.
— Можно было просто спросить, — лепечу сдавленно.
— Можно, — легко соглашается он. — Но я доверяю только своим глазам. — Он подмигивает мне, затем меняет тон на серьезный: — Завтра в восемь. Без опозданий. В девять у меня следующая съемка.
— Без опозданий. Окей, шеф. Записано, — рапортую сквозь зубы и начинаю пятиться к выходу. Мои уши горят огнем.
Не успеваю я порадоваться переносу казни на завтра, как месье Жерар сводит брови на переносице.
— И ни капли спиртного перед съемкой, — наказывает он мне с интонацией строгого папочки. — Ты меня поняла?
О-о... Наверное, от меня еще пахнет треклятым пастисом!
— Поняла или нет? — повторяет он, усмехаясь.
Покивав немо, я разворачиваюсь и резво шагаю к двери. Скорее, скорее отсюда, пока он не выдал что-нибудь еще. В следующий раз я точно упаду в обморок.
— Софи! — несется мне вслед. — Просто интересно, ты, часом, не девственница? Ко мне наконец-то возвращается дар речи.
— Нет! — рявкаю дрожащим голосом и под его искренний хохот пулей вылетаю за дверь.