Назвала его старым

Сукуна Ремен

— Тебе что, жить надоело? — четыре руки скрестились на груди, а высокий силуэт навис над тобой. Ты только что осмелилась назвать его старым, и сейчас его тонкие губы растягивались в опасной улыбке.

Ты засмеялась, пытаясь скрыть лёгкий страх за беззаботной маской.

— Ну, в бою ты может и быстр, но в жизни явно уже не молод.

Грубые пальцы обвились вокруг твоего запястья, притягивая ближе. Твой смелый поступок его только забавлял, ведь Сукуна всегда любил провокации, и ты только что предоставила ему отличную возможность ответить.

— Вот как... — сладко протянув, он слегка склонил голову набок, изучая твоё лицо с видимым удовольствием. — Ты считаешь меня старым, когда стонешь моё имя ночью?  — шепот сопровождался легким покусыванием мочки уха, а затем его язык облизал место укуса, оставляя после себя след влажного жара. — Или ты уже забыла, насколько старик может быть хорош?

Пара рук переместилась на твои бедра, крепко сжимая гладкую кожу, а затем поднимаясь выше, под ткань одеяния. Прикосновения были такими уверенными, что каждый сантиметр твоего тела отзывался на них.

Ноги невольно задрожали, как только он пальцами с нажимом стал оглаживать внутреннюю часть бедер под кимоно. Винные глаза светились от наслаждения, когда твои щеки начали заливаться румянцем. Ладонь скользнула вверх, и ты затаила дыхание, когда пальцы прижались к самой чувствительной точке тела.

— Тебе стоит быть честнее с самой собой, — нежное давление его руки заставляло твое тело напрячься. Сукуна дразнил, медленно поглаживая тебя через тонкую ткань, увеличивая нажим с каждым движением. И уже не собирался останавливаться, пока твои ноги не подогнутся от удовольствия. — Скажи мне, что тебе нравится каждое моё прикосновение, что ты жаждешь их так же, как я жажду ощущать твою дрожь под своими пальцами.

Сатору Годжо

Сидя на диване, ты уткнулась в книгу, пытаясь не обращать внимания на мужчину, который прохаживался по комнате с явным видом скуки. Протянув руку к полке с книгами, он беспокойно перебирал том за томом, но, казалось, ничего не могло его заинтересовать.

— У тебя здесь вообще что-нибудь интересное есть? — блондин обратился к тебе с легким вздохом, будто надеялся, что твое внимание переключится на него.

Ты подняла глаза от книги, удерживая улыбку, которая готова была вырваться наружу.

— Может, тебе что-то для пожилых поискать? Вроде книги по садоводству или сборника кроссвордов?

Годжо остановился, прищурив глаза, и сделал шаг в твою сторону. В его взгляде мелькнуло удивление, смешанное с легкой обидой.

— Повтори-ка, что ты сказала?

Стараясь удержать серьезное выражение лица, ты поджала губы, подавляя смех.

— Ну, ты же не молодеешь, Годжо. Возраст берёт своё.

Блондин не мог поверить своим ушам. Он склонился к тебе, нависая над диваном, словно собирался вот-вот накинуться.

— Я, старый? — его голос прозвучал низко и слегка обиженно, но в глазах блеснул озорной огонек. — Тебе известно, что ты только что сказала великому Сатору Годжо?

Ты широко распахнула глаза, изображая наигранное удивление.

— О, простите, великий Годжо. Возможно, вам стоит присесть и отдохнуть?

Сатору не смог сдержать смех. Звук его смеха был теплым и заразительным, наполняя комнату.

— Значит, так мы теперь разговариваем? Хорошо, я покажу тебе, как "старики" развлекаются.

Секунду спустя он уже сидел рядом, его рука обвивала твою талию, притягивая ближе. Ты едва успела понять, что происходит, прежде чем он начал тебя щекотать, вызвав у тебя целую бурю смеха и протестующих возгласов.

— Годжо! Хватит! — твой смех наполнил комнату, ты беспомощно пыталась вырваться из его цепких объятий, но он только усилил свою хватку.

— Признай, что я не старый, и я остановлюсь, — голос прозвучал прямо у твоего уха, теплый и дразнящий. Твои щеки вспыхнули от близости.

Смешанные ощущения — щекотка и его близость — делали тебя совершенно беззащитной. Ты ерзала и смеялась, пытаясь увернуться, но каждая попытка лишь усиливала его напор.

— Ладно, ладно! Ты не старый! — смеясь и едва переводя дыхание, ты наконец сдалась.

Он прекратил мучения и, улыбаясь, отпустил тебя. От его рук по-прежнему ощущалось лёгкое покалывание, и ты ещё не могла полностью успокоиться. Годжо сел рядом, его лицо сияло довольной улыбкой.

— Вот видишь, признать правду не так уж и сложно.

Ты бросила на него хитрый взгляд, пытаясь скрыть ещё не прошедшую дрожь в голосе.

— Но ты всё равно староват для таких выходок, Годжо.

Сатору, прищурив глаза, посмотрел на тебя с притворным укором.

— Ты неисправима.