У каждой истории должен быть конец III часть
« Ты замечаешь, что с каждым словом трещина становится всё больше и больше... Но ты не можешь остановиться. У каждой истории должен быть конец, счастливый или не очень. И ты продолжаешь, мысленно моля Бога о том, чтобы комнату не огласил звук лопнувшего хрусталя...»
***
Первое, что увидел Плисецкий, были белые стены больничной палаты, ярко освещённые солнечным светом. Мальчишка хотел сесть, но не смог. Каждая клетка тела мгновенно отозвалась острой болью. Тихо вздохнув, он закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Спустя какое-то время боль стала терпимее и позволила двигаться. Юрий сел и хотел было встать, но его остановили Виктор и Юри, которых он не заметил.
- Наконец-то! Юра, осторожнее, без резких движений! Как ты себя чувствуешь? – Никифоров попытался обнять Плисецкого, но по обыкновению мальчик его оттолкнул.
- Шея затекла. И уши болят, когда тебя слышу, а в остальном отлично, - грубо, а теперь ещё и с хрипотцой в голосе отозвался Юра. – Почему вы оба здесь? Соревнования же...
- Они уже прошли. Дня два назад... Ты долго был без сознания... Ты точно хорошо себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался Юри, теребя край своего свитера.
- «Два дня назад?..» - в некотором замешательстве Плисецкий повернул голову в сторону Юри. – Слышь, Кацудон, я же, по-моему, сказал, что всё в порядке. И вообще, вы, влюблённые дебилы, дадите мне встать, или на руках носить будете?
- Ну, если ты так хочешь... - Кацуки бросил неуверенный взгляд на Никифорова и протянул Юрию руку, но его помощь была безжалостно отвергнута.
Подросток свесил ноги с кровати, что далось ему с трудом, потому что ног он как раз таки не чувствовал, но сам себе объяснил это, как последствия шока или чего-нибудь в этом роде. Мол, посижу и пройдёт. Это временно.
Спустя несколько минут под напряжённым взглядом двух мужчин Юра осторожно встал, но не смог устоять, и давно бы был уже в объятиях холодного пола, если бы не подоспевший Виктор, который успел поймать его.
- Юрио, тебе больно? Что случилось?- мальчишка для пятикратного чемпиона мира был не тяжелее пушинки, поэтому тот быстро и осторожно вернул пострадавшего на кровать.
- Сколько раз тебе повторять, я не Юрио! Не больно мне, - резко ответил Юра, злобно смотря на голубоглазого. Никифорову же уже давно была известна эта грубость и наигранная злоба. Сколько бы ты ни пытался изобразить презрение, а глаза сдадут тебя с потрохами. И сейчас подросток был явно чем-то напуган. И он ни за что не скажет этого. «Русский тигр» не должен бояться! Сам Плисецкий так и говорил недавно... Оставив Катсуки присматривать за мальчишкой, Виктор вышел в коридор и почти сразу же столкнулся с лечащим врачом...
- Слышь, свинина, я могу. Не трогая меня, бл*ть! – чуть ли не кричал юный фигурист, отбиваясь от японца и пытаясь встать.
- Нет, Юрио! Виктор сказал, что тебе нельзя вставать! Я не могу позволить тебе... Виктор! Скажи хоть ты ему! – измученный небольшой дракой Катсуки повернулся к только что вошедшему Виктору.
- Виктор?..
Оба, и Плисецкий, и Катсуки уставились на Никифорова, который в это время молча подошёл к окну и смотрел на улицу.
- Юра, ты ничего не хочешь сказать нам?
- Ч-что? – Юри, ничего не понимая, посмотрел на Юрио.
- А что я должен тебе сказать? – осторожно спросил Плисецкий.
- Ты специально попросил врача не говорить нам о том, что ты уже приходил в сознание, и что ты больше не смож... - начал Никифоров, но тут же был перебит мальчишкой.
- Ну да! Я специально попросил его! А каково мне, а?! Везде журналисты! Вы пришли! Скажи врач вам всё с самого начала, что бы было?! Пришли и посмеялись бы?! Конечно, одним соперником меньше! Да, я не могу больше ходить!! Но я до конца верил, что всё это шутки и что у меня всё получится...Пока не пришёл ты! ДОВОЛЬНЫ?! – закричал Юра, еле сдерживая слёзы.
- Юрио... - Катсуки хотел что-то сказать, но его остановил Виктор.
Никифоров быстро подошёл к кровати и отвесил Плисецкому пощёчину. Ошарашенные Юри и Юрио смотрели на Виктора, который был готов взорваться от злости.
- ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ТАК ГОВОРИТЬ?! ПОСМЕЯЛИСЬ БЫ?! ДА ТЫ НАМ КАК СЫН, ТЫ, ВООБЩЕ, О ЧЁМ ДУМАЕШЬ, ИДИОТ?! Я ВСЕГДА ВОЛНОВАЛСЯ ЗА ТЕБЯ, И НА СОРЕВНОВАНИЯХ, И НА ТРЕНИРОВКАХ, И КОГДА ТЫ ОПАЗДЫВАЛ. НЕИЗВЕСТНО, ЧТО МОГЛО ПРОИЗОЙТИ! А ТЕПЕРЬ ПРЕДСТАВЬ, ЧТО БЫЛО С ЮРИ! Я ХОТЬ КАК-ТО ДЕРЖАЛ СЕБЯ В РУКАХ, А ОН...А ОН...
Воздух в лёгких закончился и Никифоров замолчал, тяжело дыша. Кристально чистая, как хрусталь, слеза прокатилась по щеке мальчика. Виктор, недолго думая, обнял Юру.
- Прости меня, прости! Прости, что накричал... И не думай отчаиваться, всё ещё можно исправить. Ты же знаешь, это особенность всех соулмейтов. Просто не повезло именно тебе. Обещаю, я верну тебя на лёд, ты снова будешь ходи...Юра? – мужчина с удивлением обнаружил, что подросток вовсе не сопротивляется, как обычно. Он лишь уткнулся в свитер Никифорова и время от времени вздрагивал. Виктор уже почувствовал, как промокает одежда от слёз мальчишки, и обнял его ещё крепче. – Обещаю, я сделаю всё ради тебя...