Глава 4. Проклятие любви

Сразу после прерывания беременности она не могла с ним говорить.
Только по дороге домой, когда в неё наконец вошло полное понимание того, что она пережила, она позвонила ему — и он, конечно же , не ответил.

Тогда она записала голосовое сообщение, в которое вылила всю боль своего сердца.
Не потому, что простила —
а потому что внутри горела другая сила: правда, которую она больше не могла носить в себе.

— «Всё кончено… Как ты мог так со мной поступить, Феликс?!» — прошептала она.
— «Знаешь что… я ненавижу тебя! Ненавижу так же сильно, как когда-то любила!»

— «Я проклинаю тебя! Проклинаю всё, что ты начнёшь. Каждый твой сон. Каждую мечту. Каждую женщину, к которой прикоснёшься. Каждый раз, когда ты подумаешь, что жизнь дарит тебе подарок — он разобьётся у тебя в руках.»

Вечером он позвонил ей, потому что, разумеется, не мог говорить с ней рядом со своей новой любимой.

— «Ты пожелала мне ужасных вещей», — прошептал он.

— «Потому что именно так я чувствовала себя, когда стояла там одна, а ты выбирал кольцо.
Потому что ты забрал у меня то, что нельзя вернуть.
Потому что ты превратил меня в проклятие — и я просто возвращаю тебе зеркало.»

Он тяжело вдохнул, и она добавила:

— «И знаешь, что самое грустное? Проклятие уже начало действовать.
Ты просто ещё этого не понял.»

Она рассмеялась.
Не смехом радости —
а смехом женщины, которая сломала себя, чтобы любить.

— «Элиана… скажи, пожалуйста, что ты не всерьёз…»

— «Я всерьёз. Каждое слово.
Только так ты почувствуешь хотя бы крошку того, что чувствовала я.»

— «Элиана… это жестоко…»

— «Жестоко?» — она снова рассмеялась. На этот раз сухо, рвано.
— «Жестоко — отправить меня туда одну.
Жестоко — выбрать её.
Жестоко — стереть моего ребёнка.»

— «Нашего…» — прошептал он.

— «Нет. Не нашего.» — её голос стал тихим и опасным.
— «Ты отказался от нас.
Ты отказался от меня.
Ты отказался от всего.»

На линии повисла тишина.

И тогда она сказала фразу, которая будет преследовать его годами:

— «Я — твоё проклятие.»

Он попытался что-то сказать, но она уже отключилась.

И тишина после этого
стала началом его наказания.

---

После нового брака

Он женился тайно от неё.
Уехал в свадебное путешествие со своей избранницей.

Новая женщина осыпала его молодой, игривой любовью —
чем-то, что он почти забыл.

Но во всей этой радости обновления было что-то пустое.
Точнее — кто-то.
Ему не хватало Элианы.

И он вернулся к ней.
Конечно же, вернулся.
Такой мужчина не отказывается от такой женщины.

Он пришёл к ней, словно бежал целые годы.

— «Элиана… послушай… зачем ты делаешь из этого такую трагедию?
Почему у тебя всё превращается в индийский сериал?»

Она застыла.

— «Индийский сериал?
Ты отправил меня одну убить нашего ребёнка.
Ты женился.
Ты предал.
А я — я устраиваю драму?»

Он перешёл к своей мягкой атаке — самому опасному оружию.

— «Послушай… всё можно вернуть.
Только не отдаляйся от меня.
Мне нужна ты.
Но… ты же знаешь… сейчас у меня другая жизнь.
Есть реальность. Есть обязательства.»

— « Яснее..», — потребовала она.

Он сглотнул.

— «Я хочу тебя…
на стороне.
Когда можно.
Когда удобно.
Когда это не разрушает дом.»

— «Дом? Новый дом?
С твоей психопаткой, которая звонит мне посреди ночи?
С женщиной, которая нюхает каждый твой след, каждую тень вокруг тебя?»

Он молчал.
Молчание мужчины, который понимает, что его видят насквозь.

— «Я с тобой», — наконец сказал он.
— «Но и с ней тоже. Так должно быть.
А ты… ты должна это понять.»

Элиана горько рассмеялась:

— «Я не обязана понимать ничего.
С этой минуты между нами всё кончено — ты потерял меня навсегда.»

Когда она сказала «кончено», он замер.
Это было не слово.
Это было землетрясение.

— «Кончено? Что это значит?» — прошептал он.

— «Ровно то, что ты слышишь. Я ухожу.»

— «Ты не можешь меня бросить.»

— «Я уже ушла. Ты просто не заметил.»

Он приблизился, как всегда, с той уверенностью,
что достаточно одного взгляда, чтобы растопить её.

Но она не растаяла.
Не в этот раз.

— «Это ничего не значит, Элиана! Для меня ничего не изменилось!» — вспыхнул он.

— «Ты предал меня.
Меня тоже.
После всех этих лет.»

Он молчал.
Потом прошептал:

— «Ты мой свет.
Ты моя жизнь.
Ты не можешь…»

— «Я не твоя.
Не после этого.»

— «Я ошибся.
Это была ошибка.»

— «Это был выбор.»

И она закрыла дверь.
Впервые за двадцать лет.

---

Последняя манипуляция

Он не принял того, что она ушла.
Не по-настоящему.
Не в голове — и уж точно не в сердце.

Он приходил к ней снова.
В первый раз — со словами.
Во второй — с требованиями.
В третий — с яростью.

— «Почему ты делаешь из этого такую трагедию?» — спросил он голосом наполовину сломанным, наполовину обвиняющим.
— «Ты из любой ситуации устраиваешь… драму.»

Она подняла на него ледяной взгляд.

— «Драму?
Ты вычеркнул меня из своей жизни.
Ты отправил меня одну убить моего ребёнка.»

Он закрыл глаза.

— «Элиана… пожалуйста.
Вернись.
Мне нужна ты.»

— «Нет.»

Слово упало между ними, как тяжёлый камень.

— «Я не прошу многого», — сказал он тише.
— «Я просто хочу, чтобы всё… осталось как было.»

— «Как было?» — повторила она.
— «Это что значит — на стороне?
Когда тебе удобно?
В часы, которые подходят тебе?»

Он молчал.
Она — нет.

— «И всё это, пока ты живёшь с новой женщиной?
С женщиной, которая проверяет тебя, следит за тобой,
решает, с кем ты говоришь и с кем нет?»

Он снова молчал.
И его молчание было ответом.

— «Я больше не буду твоим тайным местом, куда ты приходишь, когда тебе скучно.»

— «Я не прошу многого», — прошептал он.
— «Просто останься в моей жизни.»

— «Нет. Пока в твоей постели есть другая женщина.»

Она сделала шаг к нему.

— «Я там больше не буду.
И ты больше не сможешь мной манипулировать.»

Он смотрел на неё так, будто земля уходит из-под ног.
Потому что она действительно уходила.

И в тот момент он понял:
он потерял власть, которую имел над ней.

Впервые за двадцать лет.

— «Я иду тебе навстречу! Я пытаюсь!»

— «Ты пытаешься держать меня в ожидании. Вот и всё.»

Он вздохнул зло, раздражённо, как ребёнок, которому не дали игрушку.

— «Ты знаешь, что это не так просто…»

Он не сдавался.
Он никогда не сдавался — когда ему нужно.

— «Нам надо поговорить», — сказал он.

— «Нет. Тебе нужно привыкнуть к реальности», — ответила она.

— «Опять устраиваешь индийский сериал…»

Она посмотрела на него с горечью:

— «Индийский сериал?
Ты хочешь, чтобы я была с тобой на стороне,
пока ты живёшь с другой.
Ты правда не понимаешь, что это говорит обо мне как о женщине?»