Fish

— Джаред...? — я тихонько приоткрыл дверь и, как это обычно бывает, нашел его в кресле стоящем напротив аквариума. На столе, под которым аккуратно был задвинуть белый стул, стояла банка с водой и кисточка мокла в воде. Все это богатство было немного отодвинуто, центр стола был свободен, я думаю, что это для мороженого. — Джей?

Мужчина поднял сияющие глаза, так радостно и открыто он на меня глядел, так он доверял моим словам, что Томо хороший и, что Томо принесет мороженое. Джаред вообще доверял только мне. Вывод я сделал из того, что получая какую-то интересную информацию из книжек или из телевизора, он постоянно подбегал ко мне и спрашивал правда ли это. Не знаю, как дело обстоит с людьми, но тут все ясно.

Я зашел в комнату и завел То с контейнером мороженого в руках. Джаред перевел свои огромные глаза с меня на друга, но я ожидал увидеть улыбку, а не испуганный взгляд брата. Метнулся к Милишевичу.

Какой же я идиот! Я так привык к Томо в солнечных очках, что забыл необходимость Джареда в контакте глаз.

— Дай сюда! — сорвал в буквальном смысле эти чертовы очки и убрал за спину подталкивая Томо вперед.

Джей уже успел спрятаться за кресло. Видны были только волосы, лоб и большущие зажженные интересом глаза. Он внимательно изучал Томислава, пока тот не спросил:

— Помнишь меня? — я сильно вздохнул. Но Джа не растерялся:

— Как я могу помнить тебя, если не знаю? — его тело постепенно стало выходить из-под убежища в виде кресла, — Шеннон сказал, что ты хороший. Ты хороший, я знаю, — он кивнул подтверждая свои слова, — Но не становись Плохим Человек, который кричит и ругается. Плохой Человек не должен брать над тобой верх, хорошо? — я, как и Томо потерял дар речи. Он знает, что это был То? Но откуда?! Голос? Нет, тогда его не возможно было узнать, я опознал Томо по его выражениям и манере речи, но Джаред?

Томислав обернулся на меня показывая свое удивление.

— Х-хорошо. — Милишевич последовал моему указанию и посмотрел в глаза Джа, а мужчина ему улыбнулся. Томо ответил. — Это тебе, — и вручил младшему мороженое. Джаред запрыгал по комнате, захлопал в ладоши и радостно захихикал:

— Как много! — глаза загорелись. — Спасибо! А как тебя зовут? — он уже садился за стол вместе с лакомством.

— Я... — То запнулся и почесал затылок, — Я Томо.

— А я — Джаред, — спустя некоторое время ответил брат, так как род был забит морожкой.

Милишевич облокотился на стенку и стал смотреть, как Джей ест.

— Почему он так держит ложку? — спрашивает Томо.

— Ему теоретически 9, То, перестань глупить. — я еще раз выдохнул, — Зачем ты спросил помнит ли он тебя? Сам ведь знал ответ. — он жмет плечами.

Мы стояли и смотрели на Джа, который несколько раз, кстати предлагал нам, но мы любезно отказывались.

— Так, ты уже съел половину, хватит на сегодня. — я взял ложку из рук протестующего брата и лоток с полурастаевшей сладостью.

— Но это так мало, Шеннон! Можно еще? Пожалуйста! — Джаред умолял меня оставить ему мороженое, но я сказал что он заболеет и мы не сможем поехать на океан к рыбкам — брат сразу отступился:

— А завтра? Можно? — с надеждой посмотрел он.

— Можно. — кивнул я. И Джаред тоже тихо закивал отводя взгляд. — Ты можешь взять новые краски. Принести их? — Тот радостно замычал и я вышел из комнаты.

Пройдя на кухню у уставив в холодильник мороженое, взял со стола краски и зашагал в комнату.

В ней царил тот же полумрак, Томо так же ютился у стены, а глаза его по прежнему впивались в Джареда.

— Смотри какие красивые. Правда, Джей? — спросил я подавая ему материал.

— Тут еще и кисточка! Новая кисточка, Шеннон! — взяв новую кисть он целомудренно смочил ее в воде.

Осторожно прикоснулся каплями к поверхности краски и взял немного красного. В этот момент То спросил:

— А где лист?

— Он не рисует на листе. — серьезно ответил я. Джаред поднес вымазанную в красном кисть к банке и волоски с краской слились на миг с водой, а затем быстро были убраны.

Послышался вдох: это Джа, он смотрит, как красиво краска ведет себя в воде, как танцуют чернила, он прямо так это и называет: 'танцующие краски'.

Я подошел к младшему и наклонился оперевшись о белоснежный стол:

— Это красивый танец, как думаешь? — брат с замиранием сердца наблюдал за банкой и даже не посмотрел на меня, чтобы ответить:

— Это замечательно, — он шептал еле шевеля губами, — Как рыбки плавают...

— Да...- я отошел от брата обратно к Томо и тот уже без всяких сомнений смотрел то на меня, то на Джа.

Брат берет новую краску, как и прежде: сначала пустая кисть окунается в воду, затем капля капает на кружок краски синего цвета, и смачивается, мужчина водит кистью по краске, берет цвет.

Его глаза прикованы к прозрачной колбе в которой плавают 'рыбки'.

Мы с Томо выходим из комнаты и из моих глаз капают слезы. Я шмыгаю и тут же начинаю их вытирать попутно закрывая дверь к Джею.

То уже ждал с объятиями.

Обняв друга я услышал:

— Ты не виноват, не надо слез...

— Я виноват! — шепотом воскликнул я, — Я не уследил за ним, Томо, понимаешь? Я не знаю, что послужило причиной неустойки его нервной системы, но это не исключает того, что причиной могу быть я! — я смотрел на друга в растерянности, — Смотри, — пройдя на кухню я открыл ящик под телевизором, — вот что он делал, когда я ушел. Новая песня! — Томислав внимательно бегал глазами по тексту, — Зачем я ушел?! Может, все было бы хорошо?!

— Нет, Шен, все было бы так, как и есть...- Он отвел взгляд от бумаги и хмуро посмотрел на меня, — это не остановить. Я пробовал.

— Пробовал? — мужчина громко вздохнул, потер лоб и переносицу.

— Мой племянник... Я был с ним во время 'сброса'. Это не остановить, Шен, никак. Ты можешь привязать его тело, но не привяжешь ты к себе его разум! Это невозможно! — Милишевич вскинул руками и из текста вывалился еще листок. Я раньше не вил его...

— Что это.? — пробубнил мой голос и я нагнулся за бумажкой. — Ноты... Это ноты к песне, Томо. Он успел. — друг и я смотрели на выведенные на бумаге черточки и символы.

— Ты их раньше не видел? — удивленно сказал Милишевич. — Он должен был показать тебе это, он сказал, что просто не успел...

— Показать? Серьезно?! Тот Джаред уже написал это? — я был в шоке.

— Да.Да. Вы тогда поссорились из-за пролитого на текст сока, тогда, перед этим, — уточнил Томислав, — он дал мне этот же листок...- мужчина похоже не верил сам себе, — и сказал, что покажет это тебе.что это для тебя... Эта песня для тебя, Шеннон. — я не мог поверить...

— Но. Он... Ничего не показал...

— Пока, — я улыбнулся в темноту, но заранее знал, что там так же улыбается мне Томо.

— Пока. Прочти песню еще раз, вчитайся в текст. Это о тебе...

Закрыв дверь я вернулся к бумагам... Хочу наиграть на гитаре эти ноты... такие нежные.

Зашел в комнату к брату и он опять смотрел на рыбок. Ему это не надоедает. Еще с большей нежностью, чем прежде сказал я:

— Пора спать, малыш. Ложись в кровать, — и тихо улыбнувшись сел возле закутавшегося в одеяло мужчины.

— Он правда добрый, Шеннон, просто, все мы отличаемся, да? — я не сразу понял о ком идет речь, так-ка был погружен в собственные мысли.

— А? Да...наверное, малыш.

Знаешь? Да, мы все разные, но некоторые люди... Они вообще не хотят чтобы их настоящую душу знали. Они претворяются теми, кем не являются... Хотя их реальные личности могут быть прекрасны. — брат удивленно смотрел на меня и закрыл глаза...