Конец Всего

Уличный фонарь за окном слабо освещал небольшую комнату." И вот нахуя опять согласился? ", крутилось нервное в голове. Ведь то, что было в прошлый раз, ясно дало понять, что работа не для них. Но уговоры Никиты были сильнее здравого смысла. И вот опять дежурство ночью. На часах без пять минут одиннадцать.
Никита уже собирается на обход.

- Ты со мной?

Очень хочется пойти с ним. А если что-то случится? А если оно там?
- Не, я лучше тут подожду. Один сможешь? - спокойно говорит Вова.
- Это ты меня сейчас унизить пытался? - в голосе Никиты слышатся явное недовольство.

И кто там ещё трусит?

***

Странное " Т " образное здание кажется слишком мелким снаружи, но внутри достаточно простороное, даже большое. Сначала пройти весь коридор тех. персонала, дойти до первого выхода. Дверь заперта как и была.
Массивная металлическая дверь, с местами облупившейся краской, кажется почти черной если смотреть без света. Сильно сливается со стеной, создавая ощущение тупика.
Осталось лишь пройти по прямой до другой двери и всё. Там по любому всё закрыто, ей никогда и не пользовались наверное.
Собственные тихие шаги отдавались эхом по плитке, и уходили в даль коридора. Слабый свет фонарика телефона лишь немного рассеивал темноту, сгущая её в углах.

Одна из дверей приоткрыта. Они всегда должны быть закрыты после конца рабочего дня. Рука тянется чтобы захлопнуть её, но что-то внутри хочет заглянуть туда. Странное любопытство вперемешку со страхом.

Тело действует быстрее чем мозг. Дверь медленно приоткрывает шире, настолько, что бы можно было протиснуться боком.
Не совсем новое, но и не старое помещение. Огромные холодильный камеры, металлические столы. На одном из таких виднеется тело.
Как только взгляд цепляется за что-то на столе - хочется выйти. Но через пару секунд страх отступает, это же просто тело. Уже не живое даже.

Никита медленно подходит ближе.
Только подойдя почти вплотную к столу, получается рассмотреть кто на нем лежит.

Маленькая девочка. Ей лет десять, может чуть больше. На детском теле виднеется большой разрез. От каждого плеча до сиридины грудины, а дальше одна длинная линия вниз почти до лобка. Тело мертвенно бледное, с синюшным оттенком. Веки и рот явного, сине-фиолетового цвета. На них выдны красные паутинки капиляров. В золотистые волос вплетены разноцветные пряди, образуя косы.

Взгляд падает на маленькую ладонь. Детские ноготочки накрашены разными цветами лака, местами облупившегося. Мерзкий запах формалина неприятно режет горло. Сильнее всего запах идёт от тела. Наверное, её вымачивали в нём несколько дней, что бы предотвратить разложение. Может тело и не разлогается, но вот характерный запах исходит от одного из холодильников.

В какой-то момент смотреть на тело становится очень больно. Есть в этом зрелище что-то противоестественное, слишком аморальное. Луч света медленно скользит по помещениию. В самом углу у стены находится старый стол, заваленный бумагами. В самом центре лежит одна.

" Ветрова Анна. Возрост : 11 лет ", написано на самой первой странице. Листать её одной рукой не очень удобно, она по старинке сшита нитками, " Причина смерти : острая сердечная недостаточность, по причине сахарного деабета, не выявленного при жизни".

Осознать получается не сразу. И ведь правда. Смерть это будничное явление, никто не сможет её избежать. Только вопрос в том, когда она настигнет тебя. У неё нет возроста и времени, есть лишь уходящая вдаль жизнь, и прерваться она может в любой момент.

Сзади что-то с мерзким лязгом проезжается по плитке.

Фонарик в панике шарит по стенам и дверцам холодильников." Что это было? Ветер? Да какой ветер, тут даже окон нет!" мозг лихорадочно пытается понять что могло дать такой звук. Разве что... Стол.
Металлический стол на котором лежало тело. Но какого хера он будет ездить по полу? Почему? Девочка всё так же лежит. В той же позе что и минуту назад. Это не она.

Мёртвые ведь не могут ожить...

Да ?...

Быстро выйти из помещения получается не сразу. Руки мелко противно дорожат. Доходить

до второй двери не хочется. Получается лишь дойти до поворота к комноте отдыха , а там уже почти сорваться на бег.

Что-то там точно было не так.

***

- А ты чего? - первое, что слышит Никита, забегая в коморку.
- Да так. Ничего.

Сколько бы Вова не пытался, ни слова вытащить из друга не получилось. Единственное, что остаётся - уснуть до утра, в надежде, что оно не прийдёт опять.

***

- Эй! Просыпаемся!

Грубый мужской голос резко вырывает из сна. Палыч опять пришёл на смену.
- Ну чё? Весело вам тут? - с насмешкой спрашивает он.
- Нормально. - отвечает Вова.
- А вы есть не хотите? У нас тут целая кострюля наварестого супа. - всё не отстаёт Палыч, открывая холодильник.
- Да можно. - быстро отвечает Никита, садясь за стол.

Как бы Вова не пытался отказать, но переубедить этих двоих было невозможно.

- Ну что? Как супчик? - спрашивал Палыч, наблюдая за парнями.
- Нормально, я только не пойму, что это за мясо. - сказал Никита, явно радуясь такому подгону.
- Ну так... Это... - он немного зямялся, будто выбирая что сказать, а затем, быстро придумав, ответил - Ягненок. - а дальше уже спокойнее продолжил - У меня знакомый на ферме работает, вот и привёз такой подарок. Дома полно этого мяса, что уже не знаем куда девать. Я как прийду домой, так сразу что-нибудь готовлю. Уж как жене моей нравится мясо на шампурах сразу с мангала. - философски глядя в окно говорил сторож.

Странно, мелко нарезанные, куски мяса явно не вызывали доверия. Есть их не хотелось вообще. А вот Никите явно понравилось. Он даже по просил добавки, Палыч лишь добродушно улыбался, подлива в тарелку ещё.
Из коридора его кто-то позвал, и он сразу же вышел, ничего не сказав.

- Никит, будешь моё? - спросил Вова, смотря в тарелку.
- Ладно.

Что-то подсказывало, что есть это мясо не стоит.

- Я сейчас приду. - говорит Вова, идя к двери.

***

Найти сторожа и того мужика не сложно. Они стоят в каком-то помещении. Приоткрытая дверь позволяет немного заглянуть туда. Они стоят над телом девочки, совсем маленькой. Тихий гул голосов доносится лишь едва.
- Ну чё, съели?
- Ну да. Один так вообще аж добавки попросил, понравилось ему. - с какой-то совершенно мерзкой улыбкой сказал Палыч.
- Это хорошо. Это тот, темненьктй что-ль?
- Ну да. В него наверное и вселится. Да и лучше если в него. Он крепкий, видно тело молодое, сильное. Может хоть чуть позже будем переселять в седующий раз. А то, та девка уж совсем слабая была. Худющая, да больная от ног до головы.

- Это точно. - согласился мужчина, странно водя лодонью по детскому бедру - Они вон все сейчас такие, костлявые, да больные. Нормальных нет, а нам что? Нужно же как то жить. И есть некого, а старики сам знаешь, это не то что бы первый сорт. Вот ещё лет десять назад, и то лучше было. А девки-то какие... - он мечтательно закатил глаза, явно вспоминая что-то.

- Да ладно тебе, Петрович. И сейчас нормальные есть, если по искать. Но теперь лучше будем подселять в пацанов, девки уж очень не долговечные. А та вообще, мы чё, ей вроде челюсть выбили стулом, да? Ну когда она убежать пыталась. - с интересом спросил Палыч, а затем добавил - Умная мразота попалась. - недовольно рявкнул он.
- Слушай, а ты из чего на этот раз-то суп сделал? Нам же нормальных девак не привозили. - с неким подозрением спросил Петрович.
- Ну так нам же группу ребят привозили, тех четверых, которые в машине разбились.
- Ты с них?
- Ну я читал, что мясо полового члена очень приятное на вкус если правильно приготовить. Вот, вчера весь день у плиты стоял. Ну они съели, значит нормально. - Палыч гордо распрямил плечи.
- Да ладно? Ну значит по пробую. Ты же ему в тарелку добавлял, да?
- Ну да. Я же не дурак всё в одну кастрюлю высыпать, нам тоже есть надо. Он считай как с перцем ел - опять смеясь, сказал Палыч.

Человечина...
Пиздец...

Идти назад крайне сложно. Хочется бежать, так быстро как никогда. Хватать Никиту и просто уходить. Но как? Он явно не согласится.

Он ведь не знает...

***

- Никит, нам надо уходить. - как можно спокойнее пытался сказать Вова.
- В смысле? Давай по сидим ещё. Не охото по улице шляться.

Никита стоял у окна, странно опустив руки. Клышав голос, он медленно повернулся к Вове.

Что-то в его голосе было не так. Слишком монотонно было сказано.

- Нет, давай быстрее. Нам просто надо уйти.
- Ну ты скажи почему.
- Не могу. Просто надо.

- Как обычно, нихера мне не говоришь! И в прошлый раз тоже, и в этот! Почему только ты блять решаешь, что нам делать!? - слишком неожиданно прозвучал крик.

Толкоко сейчас Вова понял, что не так.

Что с самого начала, с самой первой секунды нахождения в комнате напрягало, эти глаза были слишком стеклянными.
У живых людей таких глаз не бывает. Раньше они были такими яркими, с чем-то очень живым. А сейчас, они стеклянные. Зрачки не естественно широкие, закрывают почти всю радушку. В них нет привычного азарта и уверенности, в них лишь злость и жажда крови.

- Никит, ты чего? - страх медленно ползёт по телу, сковывая его в свои неприятные объятия.
Ответа нет. Смотреть в глаза очень не хочется, но и отвернуться кажется невозможным.
Чужие руки резко цепляются за ворот кофты, начиная трясти.
- Да ты заебал!

Последнее что успевает увидеть Вова, это занесённая для удара. Очень сильная пощёчина не приятно режет лицо. В глазах на секунду темнеет.

Получается понять лишь то, что Никита опять хватает за кофту, только уже сильнее. Он резко разворачивается Вову спиной к себе, заламывая ему руку. Единственной опорой остаётся деван, а к которому его прижимаю.

- Блять, отпусти!

Крики, попытки вырваться ни к чему не приводят. Руку всё больше выворачивает под неестественно углом, кажется можно услышать хруст собственного плечевого сустава. Сильная боль расходится по всему телу. На смену злости приходит страх. Он явно сильнее, а может это и не Никита?

Может это оно...

Повернуться и посмотреть себе за спину крайне сложно и больно. Но ещё больнее становится при взгляде в эти глаза.
В мягких рассветных лучах, карие глаза кажутся совсем чёрными. Но ещё больше черноты им добавляют не естественно расширенные зрачки. В них нет ничего человеческого.

Они слишком пустые.

Улыбка медленно расползается на лице. И даже она, и то, слишком чужая. Будто из тела лучшего друга смотрит что-то слишком инородное. Оно слишком ужасно, что бы называться живым.
То мерзкое лицо вспоминается сразу. И тот мерзкий голос тоже. Но больше, и ярче всего вспоминается страх. Тот самый, который невозможно контролировать.
- Никит, хватит! Больно, пожалуйста прекрати... Дай мне сказать...!

Хочется молиться и надеяться, что эти слова будут услышаны. Что Никита услышит.
С каждой секундой крик всё слабеет, силы медленно заканчиваются. Никто не прийдёт. Они явно только и ждут, когда эта мразь завладеет его телом, а то, что будет с Вовой их вообще не волнует.

Кричать бесполезно.

Рука уже вся онимела. Кажется, что болит уже всё что угодно, только не она. Ладонь грубо хватает шею, сжимая. Дышать уже не возможно.

- Блядство...

И опять. Оно хватает за шиворот, и ставит на ноги, как тряпичную куклу.

Или не оно...

Лишь одного взгляда хватает, что бы понять это Никита. Он то и дело переводит взгляд со своих рук на Вову и обратно.
- Прости я не знаю... - он пытается сделать шаг ближе. Вова отступает назад.
Заметив это, Никита выглядит ещё более растерянным.
- Блять, что это было? - спрашивает Вова, пытаясь размыть ноющее плечо и руку.
- Я не знаю... Просто... Я в какой-то момент перестал контролировать что делаю, а дальше не помню. Что я сделал?

Это вопрос был совершенно искренними, и из-за это ещё более пугающим.

Это точно было оно

- Да ничего. - пугать его рассказами о том, что он сделал не хочется.
- Говоришь, я тебе ничего не рассказываю, да? - со страной улыбкой спрашивает Вова.
- Нет. Я не это...
- Не оправдывайся. Хочешь знать, так я скажу. То, что было в тут первую ночь. Все эти шаги, голоса стуки в дверь. Всё это было оно...
- Погоди. Это был не сон? Мне казалось, просто преснилось и всё.
- Нет. Я хер знает что

это. Но живым его назвать нельзя. И тогда я удалил несколько его фото с телефона, ведь оно додумалась сфоткаться на фоне нас. Оно было тут, стояло пока мы спали. - с каждым словом Вовы, Никита всё больше бледнел. К нему медленно приходило осознание всего происходящего. - И эти мужики тоже. Они канибалы. Я уверен в этом. И то что ты ел сегодня, это тоже человечина. Ты понимаешь? Они, блять, пытались накормить нас человнчиной. Но и это ещё не всё. Они туда что-то подмешали, и пытались переселить это существо в одного из нас. И похоже у них это получилось. Ты хотел правды, ну и что, как? Нравится?

Мерзкий вкус того мяса вспоминается сразу. Да. Ни одно другое мясо не может быть таким на вкус.

Тошнота медленно подкатывает к горлу.

- И чё нам делать? Это звучит как бред, но сука это правда. Я будто прилагаю усилия что бы управлять своим телом. Что бы просто стоять нужно сильно напрягаться. Или...
- Хватит. Надо просто что-то делать, а не стоять. Просто так мы не выйдем. Да даже если и сможем, оно уже вселилось в тебя. И с этим нужно что-то делать. Если скажем кому то, отправят в психушку и всё. А экзорцист... Не думаю что мы его найдём.

***

Никита смотрел в пол. Контроль тела давался всё сложнее с каждой секундой. Необъяснимое ощущение окутывало откуда то из самых глубин сознания. Медленно присваивая себе тело и власть над ним.

Попытки найти хоть какой-то вразумителтный ответ в интернете ни к чему не привели. Были лишь статьи о болезни куру. И менее известные про психиз виндиго. Но ничего из это не было полностью похоже на всю это ситуацию. Они описывали и объясняли лишь малую часть.
Ещё десять минут, и статья на одном из практически заброшенных форумов была наиболее похожей на всю ситуацию.

- Я нашёл тут кое что. Это о каком-то существе, что жаждет страха, крови и боли. И люди раньше приносили ему жертвы что бы оно могло перерождаться и жыть, но со временем перестали в него верить. И если человек был принесен в жертву против его воли, то ему уже почти ничего не поможет. Надо что бы оно приняло, что человек хочет сопротивляться, но тут не сказано как это сделать. Можно по пробовать выгнать его из тела...
- Мы тут сейчас обряды проводить будем? - с досадой усмехнулся Никита.
- Нет. Просто нужно ограниченное пространство где человек сможет не сдерживать это.

- Получается, я в любом случае умру?

Вова молчит. Он и сам всё понимает.
Всё это похоже на бред. Он просто спит, сейчас откроет глаза и всё будет нормально, как раньше. Нет

Никита медленно накрывает ладонь Вовы своей. Взгляд этих карих глаз уже другой. Мелкие бусины зрачков смотрят пристально. Но не так, как та мразь.
- Я знаю что да. Просто скажи, что ты тогда хотел сказать. Я помню отрывками, но ты пытался мне что-то рассказать.

Жар медленно прилевает к щекам.

Блять.

Мысли путаются, хочется просто отшутиться или сказать что это был бред от боли. Но ни один ответ не устроит ни Вову ни Никиту. Остаётся только правда. Собрать все оставшиеся силы воедино очень сложно, а произнести заветные слова ещё сложнее.

- Мне кажется, что... Я влюбился... В тебя.

Тишина длится всего пару секунд. Смотреть на Никиту крайне сложно. Последнее, что хочется увидеть в глазах напротив - осуждение и презрение.
- Круто, я тоже. В тебя.

Чужая ладонь медленно ложится на щёку, поворачивая к себе. Никита очень близко, всего пара сантиметров разделяет их лица. Чужие губы медленно касаются собственных. Немного по тресковшеися, но такие горячие и желанные.

Это даже не поцелуй, а просто долгий чмок. Никита медленно отстраняется , смотря в глаза. В них нет страха, ни беспокойства, только пугающее спокойствие вместе с решительностью. Рука медленно сползает с щеки на шею, немного сжимая.

Будь что будет. Уже плевать.

***

Ладони сжимают бедра всё сильнее. Хочется ещё и ещё. Вова отрывается от столь желанных губ.

- Никит, ты чего... - получается спросить не громко.
- Ничего. - он медленно опускается на колени перед деваном, поглаживая колени перед собой.
- Ты что...
- А что? Ты против?

Это вопрос застает врасплох. Вся ситуация давит на мозг и не даёт здраво мыслить. Но это в принцыпе уже не важно.
- Нет... - выдыхает Вова, поддаваясь рукам, раздвигая колени.

Никита лишь молча, со странной убылкой, ластится щекой о ткань джинсов. Ладони сжимаю бёдра с новой силой. Эти карие глаза гипнотизируют, заставляя смотреть.

***

Ладонь медленно водит по стволу . Большой палец надавливает сильнее, ведя вниз.

Дыхания сбивается, перед глазами всё плывет. Ладони сжимаютсяя до побелевших костяшек. Зубы сильно впивается в губу, заставляя лишь глухо выдохнуть.

Пальцы сжимаются у основания, губы медленно обхватывает головку. Горячий язык водит по кругу, в конце давя а щель в центре. Пальцы давят на основание, усиливая ощущения.

На прокушенной губе медленно наливается капля крови немного отрезвляя разум. Зрение на несколько секунд становится явным. Взгляд сползает вниз, туда где медленно, смакуя ощущения, двигаются чужие губы. Дурманяще приятное, почти обжишающее, чувство жара на плоти сносит здравый рассудок. Приятная тяжесть завязывается узлом внизу живота. А отправой точкой становится взгляд. Карие глаза смотря снизу вверх, точно следя за реакцией. Но пугает другое.

Зрачки.

"Хочешь вкусить нетленное блаженство их вечности.
Страх сильнее воли, голов сильнее любви,
Смерти анншь вровень когда в плоть вонзятся клыки"
* Neverlove "Добро разжаловать на бал"

Слишком расширенные, слишком не живые. Слишком похожие на те, какими смотрела та мразь из его тела.

Осознание приходит слишком поздно. Последнее, что получается рассмотреть и понять, так это слишком мерзкая недо-улыбка вокруг головки.
Ладони сжимаю бедра удерживая.

Член на половину оказывается во рту, зубы впиваются в плоть. Кровь плещет фонтаном, заливаясь в глотку. Красное пятно медленно разливается между бёдер.
Крик застревает поперёк горла. Тело неконтролируемо трясётся, сознание покидает его. Боль почти не ощущается, всё будто разом заканчивается.
Зубы всё впиваются, ещё и ещё. Словно это кусок очень вкусного мяса, которое всё никак не хочет огрызаться. Металлический запах заполняет помещение, заставляя задыхаться от своей насыщенности.

***

И почему Вова просил прийти сюда?
Арсений пытался незаметно пройти до крайнего здания. Чутьё подсказывало, что светиться тут не стоит. Явно что-то не так. Всё буквально кричало об этом.

Слишком тихо, слишком не реально. Будто весь мир притаился в ожидании чего-то. Серое унылое здание было совсем близко.

До слуха долетают странные звуки.
Провал открытого окна манит заглянуть и понять, что же там такое. Секундного взгляда хватает, что бы от шока непроизвольно открылся рот.
" Он мне для этого писал? Что бы я на это посмотрел?", звучит в голове.
Он хотел по хвастаться как Никита сосать умеет? Или это только начало?

Поток мыслей прервал странный хрип. На этот раз всего секунды хватило, что бы резко зажать рот рукой. Тошнота подступает к горлу, а в лёгких неприятно давит.
Мерзкое чавканье с каким-то совершенно не человеческим рыком. Люди точно не умеют издавать такие звуки.

Но что это блять?!

Больное любопытство заставляет заглянуть снова.

В дверном преме показывается мужской силуэт. Он делает два быстрых шага, резким движением засаживая большой нож прямо в спину Никиты. Бездыханное тело начинает заваливаться на бок.
Арсений сильнее прижимается к стене. Руки мелко дрожат, а выдохнуть практически не получается. Мерзкая картина всё ещё видится в голове. Рукав футболки цепляется за металлический подоконник, тихий треск ткани почти не слышно из-за биения собственного сердца где-то в весках. Заглядывать ещё раз не хочется. Страх медленно сковывает тело.

Единственное, что он не заметил, так это ещё один мужчина в дверном проёме.

Палыч смотрит на нож воткнутый точно между лопатами. Он медленно поворачивается сначала к окну, а затем смотрит на Петровича. Он быстро кивает на окно, на что мужчина разворачивается и почти не слышно идёт к выходу.

Знать что происходит вообще не хочется, но мозг будто воспроизводит всё услышанное в голове. Малейшие звуки отображаются картинками

- Фу, мерзость - мужчина достаёт нож, и брезгливо встрязивант его от крови. Она юрызгает куда-то на стол. - А тебе надо для уверенности горло перерезать, ну чтоб точно - звук с которым нож проходится по мягкой шее, разреза кожу, жобираясь до самых глубоких сосудов и трахеи. Кровь брызжет на ворот фуболки, растекаясь всё дальше. Тело Вовы ещё сильнее содрогается в по смертных конвульсиях. - Может твой друг тобой и наестся потом, когда окончательно превратится? Хотя, ему похоже суп больше понравился. - точно можно услыщать как Палыч медленно улыбается, явно любуясь всей картиной. - А может у тебя крылья будут, а? Ну у девки зубы после стула, а у тебя крылья. Может ты летать будешь, нам хоть по легче будет. Надеюсь ты не начнёшь так же рано гнить, как она.

Нож отлетает в сторону. Странная возня и будто волочащееся по полу тело.

" Надо бежать" звучит единственная здравая мысль в голове.

Последнее, что додетает до слуха - звук хрустнувшенй ветки прямо у собственной ноги.

Лезвие скальпеля раассекает воздух, с хирургической точностью перерезая сонную артерию. Кровь выплескивается, а затем медленно стекает прямо под футболку. Тело медленно обмякает, сползая по стене. Из приоткрытого рта медленно начинает сочиться кровь со слюной. Глаза, наполненные первобытный ужасом, смотрят куда-то вверх. Далеко-далеко, выше неба и звёзд, выше этого мира.
Грубые мужские руки сжимаю мальчишичьи плечи, встряхивая уже бездыханное тело.

- Ну что? Тебя он съест первым. Как думаешь, ему бы это понравилось? Обед из собственных друзей, и причиной их смерти стал он сам.

Слабый утренний ветер легонько колышит листья на деревьях. Светлое небо, едва тронуто белёсыми оболками. Люди только выходят из своих домов на работу, учёбу, прогулку с собакой, но никто даже не подозревает, что в это утро оборвалось сразу три, ещё не успевшие начаться, жизни.

А где смерть ждёт тебя?