27 глава. Золотая Тюрьма

---

На этот раз он очнулся от того, что почувствовал, как дрожь прошлась по его телу. Будто бы кто-то смотрел на него.

Тогда он открыл свои темно-карие глаза и обнаружил Сашу. Спокойно сидящую, положив руки на колени. Смотрящую прямо на него своими глазами - будто бы заглядывая в его душу. От чего невольно по его спине пробежали мурашки.

А за её спиной находились золотистые, как солнце, прутья, не позволяющие покинуть это место.

Они сидели не на голом холодном металле. Под ними, покрывая дно клетки, расстилался удивительно мягкий ковёр - густой, глубокого красного цвета, с вышитыми по краям золотыми узорами. А по углам, там, где ноги касались пола, лежали небольшие расшитые золотом подушки, похожие на те, что можно найти в богатых дворцах.

Стефан устремил свой центр тяжести на руку, чтобы присесть. И при этом почувствовал, как же приятно было на нём. Казалось, что это был не просто ковёр, а что-то вроде плюшевой игрушки, которые были в его комнате - такие же мягкие и приятные на ощупь.

И вот он медленно присел на мягкий бархатный ковёр.

- Но почему в тюремной камере так всё? - пролетела в голове Стефана эта мысль. И он снова взглянул на Сашу, собирая все мысли воедино, думая, что же ей сказать. Но его мысли тут же развеялись, когда она тут же обняла его своей крепкой хваткой, пусть и выглядела она хрупкой девочкой. Она положила руки на его шею и прижала его к себе, отчего ему стало затруднительно дышать.

И он услышал её звонкий голосок.

- Я так рада, что мы живы... да, спасибо Господу за Его милосердие, что позволил ещё пожить на этой земле, - сказала она с радостной интонацией, что можно было понять её бесконечное счастье. Но Стефан этого не разделял, ведь он был на грани жизни и смерти от её объятий. Он мог только прохрипеть:

- Отпусти меня...

Стефан потянул руку, чтобы хотя бы немного отодвинуть Сашу. Хотя даже если смерть его не ждёт сейчас, он явно чувствует дискомфорт - приятно, но болезненно

Саша тут же отпустила Стефана из своих объятий, когда услышала его хриплый голос, молящий о том, чтобы его отпустили. Тут же она резко села на пол и поклонила свою голову вниз, опустившись, и сказала печальным голосом. Она явно чувствовала вину за затеянное.

- Ой, простите, я не хотела ни в коем случае вам навредить... Просто была так рада, что вы живы. Что... разум затмила эта мысль, и я не сдержалась.

Стефан положил на своё горло руку и прокашлялся. Воздух со свистом ворвался в лёгкие, и он выдохнул с облегчением, и с тем, что он чуть не потерял сознание. Казалось бы, какая мелочь, а как приятно, что ты можешь дышать, подумал про себя Стефан. Он опустил взгляд на Сашу и тут начал ей говорить, немного занервничав от того, что опять заставил её извиняться.

- А да ничего страшного, не стоит так делать. Просто не обнимай так крепко... - и тут же он поймал себя на мысли, что раньше даже не волновался о чувствах других так сильно, как сейчас. Возможно, это из-за того, что он привязался к ней? Пусть она и была болтливой.

Саша медленно подняла голову. Её глаза блестели от всего. Она часто заморгала, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла виноватой. Но тут же виноватая улыбка ушла с её лица, и появилась опять весёлая, непринуждённая. Но на глазах потекли горячие слёзы с её глаз.

И капли, что вышли оттуда, поднялись вверх, и каждая капля слезинки расплылась по разным углам.

Стефан опустил руку с горла и провёл ладонью по бархатному ковру, чувствуя под пальцами, и он решил перевести тему, не зная, как поддержать её.

- Ой, смотри, какие капли слёз стали! Ой, они расплылись по комнате, как классно! - говорил он явно наигранно, пытаясь как-то выйти из этой темы. Указывая указательным пальцем на капли. Показывая ей свою наигранную улыбку, чтобы она позабыла о том, что произошло, хотя это было невозможно. После всего, что случилось, ребёнку не стоило проходить через это в столь раннем возрасте, да и всем в принципе.

Саша увидела его мимолётную улыбку и тоже улыбнулась, но только сильнее, чем обычно. Она перевела взгляд на свои слёзы, которые стали маленькими шариками, которые всячески немного перемещались.

Что заставило его улыбнуться по-настоящему, когда он увидел её улыбку? Это даже было неловко? Непонятное чувство.

Стефан всё ещё смотрел на Сашу, чувствуя, как его собственная улыбка медленно сходит с лица, оставляя лишь тёплый осадок где-то внутри.

Их уже никто не вёз и не охранял, они были в тюрьме, где были и другие люди. На удивление, они были спокойны.

Кто-то спал, кто-то ел. Еда была роскошная, в золотых чашах.

Стефан оглянулся, и пронеслась у него мысль - тогда русалка говорила что-то о королеве и что-то связанное с едой. Неужели они нас откармливают, чтобы потом... мы как скот. Тут же его радость сняло как рукой, и он опустил взгляд вниз, не зная, что же ему делать. Как поступить? Как помочь Саше? Его руки лежали на коленках, он сжал ткань в руках от того, что все эти хорошие деньки снова закончились, и они оказались здесь.

Лишь было слышно мерзкое чавканье других людей за решёткой, что заставило Стефана поморщиться.

Человек, находящийся напротив них, сказал невозмутимым, хриплым голосом:

- От ваших милых разговоров меня блевать тянет.

Стефан даже не обратил на него внимания, погрузившись в свои мысли.
Саша же откликнулась на слова мужчины и повернулась тут же в его сторону и спросила:

- Вы знаете, как отсюда выбраться?

Мужчина рассмеялся и сказал:

- Уже можете забыть о свободе. Отсюда невозможно выбраться. То, что находится за тюрьмой, - нету воздуха для нас людей, сразу же помрёте. Да и зачем тут есть еда и вода?

Конец 27 главы.