20 глава

Меня выписали в воскресенье. В понедельник утром я встала, умылась, аккуратно зачесала волосы так, чтобы прикрыть синяк на скуле.

Я покушала. Потому что силы нужны.

---

Школа

Я переступила порог в десять минут девятого. В коридоре было шумно — первоклашки носились с портфелями, старшеклассники лениво переговаривались у стен.

Меня встретили взглядами. Я привыкла. Полина из универсама, девушка Марата. Я шла прямо, не опуская глаз, и тишина расступалась передо мной.

Первый урок — русский. Марья Ивановна, старая, добрая, делала вид, что не замечает моего синяка. Спросила домашнее задание — я честно ответила, что лежала в больнице и ничего не сделала.

Уч:Садись, Полина, — сказала она тихо. — На следующей неделе подойдёшь, я тебе объясню пропущенное.

Я кивнула и села за парту. Рядом — пусто. Марат учился в параллельном классе, уже как неделю. мы виделись только на переменах.

На втором уроке была алгебра. Ненавижу алгебру. Цифры плыли перед глазами, и я ловила себя на мысли, что думаю о другом: о том, кто сидит сейчас в соседнем классе, хмурит свои чёрные брови и пишет что то в тетрадь

Между третьим и четвёртым уроком я вышла в коридор.

И увидела его.

Марат стоял у окна, прислонившись плечом к подоконнику, и о чём-то разговаривал с пацанами. Увидел меня — и всё. Остальные исчезли. Он смотрел только на меня.

Я подошла. Он обнял меня нежно

М:Спина не болит? — спросил тихо.

По:Терпимо, — я усмехнулась

В его глазах была такая тоска и такая любовь, что у меня всё внутри перевернулось..

Это и есть любовь по-нашему, по-пацански: не перед всеми словами, а когда человек знает, что ты сильная, и верит в тебя.

Прозвенел звонок. Мы разошлись по классам.

---

Перемена после пятого урока

Я шла в столовую. В животе урчало — с утра съела только мамину кашу, а до обеда ещё три урока. Но на полпути меня перехватила Англичанка.

Англ:Полина! — голос у неё был звонкий, как колокольчик. — Твой английский хромает. Зайди после уроков, позанимаемся так как с Андреем не че поменяется

Я вздохнула.

По:Ладно, — сказала я.

В столовой было душно и людно. Я взяла чай и пирожок с повидлом  села за свободный столик. Через минуту рядом плюхнулся Андрей.

П:Мать твою, — сказал он, кидая рюкзак на пол. — Я за тебя на истории отдувался. Сидорова спросила про Парижскую коммуну, а ты забыла…

По:У меня была уважительная причина, — я хмыкнула. — Больница.

П:Я сказал, что ты болела. Но она всё равно влепила мне «три».

Мы засмеялись. Пирожок был вкусный.

П:Слушай, — Андрей понизил голос. — Айгуль сегодня в школе. Я видел. Стоит, зыркает. Будь осторожнее.

По:Пусть она будет  осторожно— отрезала я.

Андрей покачал головой, но спорить не стал.

---

После шестого урока

Я зашла к Англичанке. Сидела, переписывала слова, делала вид, что мне это интересно. На самом деле я думала о Марате. Он оставил записку у меня в рюкзаке — мятый клочок бумаги, на котором корявым почерком было написано:

«я ушёл после 5 урока.».

Я перечитала раз десять. Сжала в кулаке и спрятала в карман джинсов.

Англичанка закончила занятие через час. Я вышла из класса — и нос к носу столкнулась с Айгуль.

Она стояла, прислонившись к стене, и курила в форточку. Запрещено, конечно, но кому какое дело.

По:Иди сюда. — сказала я спокойно.

Айгуль замерла. Не ожидала.

Ай:Чего надо? — спросила она, но в голосе уже не было той наглости.

По:В туалет пойдём. Поговорим.

Я сказала это так, что отказаться было нельзя. Айгуль сжала губы, но пошла. Потому что при всех показать слабость — хуже, чем получить по лицу.

---

Туалет

Дверь за нами закрылась. Я повернула задвижку.

Мы стояли друг напротив друга. Она — в своей чёрной дублёнке, с распущенными волосами. Я — в старой куртке, с синяком на пол-лица. Но сейчас не она была хозяйкой положения.

Ай:Ну, —Айгуль попыталась улыбнуться. — Что ты мне сделаешь? Ты одна.

По:А ты меня била впятером, — сказала я, не повышая голоса. — И ничего. Справилась как-то.

Я шагнула вперёд. Она — назад, уперлась спиной в раковину.

По:Сними куртку, — сказала я.

Ай:Чего?

По:Снимай, говорю.

Она не двигалась. Я терпеть не стала — сама стянула с неё дублёнку и бросила на пол.

Потом толкнула её в кабинку. Она влетела, ударилась плечом о стену, охнула. Я закрыла щеколду.
По:Помнишь, как ты меня? — спросила я тихо. — По волосам, потом в живот, потом ногами. Я всё помню.

Айгуль попыталась ударить первой. Я перехватила её руку, вывернула — и она зашипела от боли.

По:Я тебя сейчас учить буду, — сказала я. — Как надо с чужими девушками разговаривать.

Я ударила её ладонью по лицу — не сильно, скорее унизительно. Потом ещё раз. Потом схватила за волосы и приложила головой о стенку кабинки — глухо, мерно, под счёт.

по:Раз, два, три, четыре, пять, — я считала вслух. — За каждую, кто меня била.

Айгуль захныкала. Я отпустила волосы, но не дала упасть — подхватила за воротник и прижала к двери.

По:Давай теперь по-другому, — сказала я. По:Извинись. Громко. Чтобы все слышали.

Из её глаз потекли слёзы — настоящие, не поддельные.

Ай:Прости, — прошептала она.

По:Не слышу.

Ай:ПРОСТИ! — заорала она. — Прости меня, пожалуйста!

По:За что?

Ай:За то, что… что я тебя била…

По:Неправильно. Скажи: «За то, что я, Айгуль,позвала Ингу и ещё троих, чтобы вы вдвоём побили Полину».

Айгуль всхлипнула и повторила, запинаясь:

Ай:За то, что я… Айгуль, позвала Ингу и ещё троих… чтобы мы побили Полину…

По:Вот так, — я отпустила её. — А теперь давай, выползай.

Я открыла щеколду, вышла из кабинки. Айгуль осталась сидеть на полу, с размазанной тушью и дрожащими губами.

Я подошла к раковине, включила воду. Спокойно вымыла руки, глядя на своё отражение в зеркале. Синяк всё ещё горел на скуле, но глаза были ледяные.

По:Забери куртку, — бросила я через плечо. — И запомни: если ещё раз подойдёшь — я не перевяжу тебе раны. Я их сделаю.

---

В коридоре меня ждал Андрей.

А: ты чего так долго? — спросил он.

По:Разговаривала, — я усмехнулась и пошла в сторону выхода.

Через минуту из туалета выскочила Айгуль. Растрёпанная, с опухшим лицом, быстрыми шагами пронеслась мимо, ни на кого не глядя. Куртку держала в руках — так и не надела.

А:Чё с ней? — удивился Андрей.

по:Не знаю, — ответила я громко. — Наверное, сама упала. В кабинке. Несколько раз.

Андрей покосился на меня, но промолчал. Он был не дурак.

---

По: Утро вторника началось как обычно. Я умылась, поела, завязала хвост. В зеркало старалась не смотреть — синяк на скуле уже пожелтел по краям, но всё ещё было видно.

Андрей ждал у подъезда. Молча протянул пирожок с повидлом.

Ан: Сегодня не ходи никуда одна. У меня предчувствие плохое.

По: У тебя всегда предчувствие плохое.

Я хмыкнула.

---

В школе

По: Первые три урока прошли тихо. Русский, алгебра, история. Я делала вид, что слушаю, но на самом деле смотрела в окно на серое январское небо. Марат прислал записку через первоклашку: «Держись. Вечером приду».

Я сжала бумажку в кулаке и спрятала в карман.

На четвёртом уроке — английском — я сидела на последней парте и рисовала в тетради чёртиков. Англичанка делала вид, что не замечает.

А потом прозвенел звонок.

---

По: Я вышла в коридор. Народу было много — все толкались, смеялись, кто-то бежал в столовую. Я уже повернула к лестнице, чтобы спуститься на первый этаж, как вдруг кто-то схватил меня за локоть.

Дёрнула руку. Повернулась.

Айгуль. А за ней — четыре её девочки. Те самые. Которые били меня тогда, в пятницу. Все здесь. Все смотрят на меня — кто с ненавистью, кто с любопытством, кто с испугом.

Аг: Ну что, Полина. — Голос у неё дрожал, но она старалась говорить громко, чтобы все слышали. — Вчера ты была смелая. А сегодня?

Я медленно сняла руку с её хватки. Посмотрела на неё. На синяк под её глазом — мой след. На опухшую губу — тоже моя работа.

Сегодня я такая же.

Вокруг начали собираться люди. Кто-то из пацанов, кто-то из младшеклассников. Я заметила краем глаза, как Андрей проталкивается сквозь толпу, но подняла ладонь — стоп.

Не надо.

Он замер.

Аг: Ты думаешь, ты одна можешь? — Айгуль шагнула вперёд. — Мы тебя вчера не тронули, потому что ты… потому что…

По: Потому что я тебя в кабинке размазала. — Громко. Чтобы всем было слышно. — Или забыла? Может, напомнить?

Её подруги переглянулись. Одна из них — невысокая, в розовой шапке — попятилась назад.

Аг: Не боись её! — крикнула Айгуль. — Она одна, а нас — пять!

По: вас пять. — Я повторила тихо. — Слышала уже. В прошлую субботу вы меня били. Впятером. А вчера я била тебя. Одной левой.

Я шагнула вперёд. Айгуль отступила. Её подруги — тоже.

По:Так что давай. — Я развела руки в стороны, показывая, что я безоружна. — Начинай. Раз ты такая смелая.

---

Из толпы

Голос пацана: Айгуль, слабо, что ли?

Другой голос: Она боится её! Смотри, трясётся!

Я услышала смешки. Айгуль покраснела — от злости или от стыда, не важно. Она сжала кулаки, шагнула…

…и в этот момент из-за поворота вышел Марат.

Он шёл медленно, руки в карманах, лицо спокойное, но глаза — холодные, как лёд.

Коридор затих мгновенно.

Мр: Я что-то пропустил? — спросил он, останавливаясь в двух шагах от Айгуль. — Ты, кажется, хотела что-то сделать?

Айгуль сжалась. Её подруги вообще растворились — кто в толпу, кто в класс.

Аг: Это… это она первая начала… — пробормотала она, глядя в пол.

Мр: Полина, ты первая начала? — спросил он, не поворачивая головы.

По: Я? — я усмехнулась. — Я просто стояла. Это они ко мне пришли.

Он кивнул, как будто только этого и ждал. Посмотрел на Айгуль сверху вниз.

Мр:Уходи. И чтобы я тебя больше рядом с ней не видел. Поняла?

Айгуль не ответила. Развернулась и пошла — быстро, почти бегом. Толпа расступилась перед ней, как вода перед камнем.

---

По: Я выдохнула. Марат подошёл, взял меня за подбородок, повернул моё лицо к свету — проверил, всё ли в порядке.

Мр: Цела?

По: А ты сомневался?

Я усмехнулась. Он ничего не сказал. Просто притянул меня к себе и поцеловал в лоб — при всех, не стесняясь. А потом развернулся и ушёл, бросив через плечо:

Мр: Андрей, проводи её до дома. И чтобы без приключений.

Ан: Без приключений? — хмыкнул Андрей, когда мы остались одни. — С тобой, Полина, это невозможно.

---

Мы шли домой. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло зимой и бензином от проезжающих машин.

Я думала о том, что сегодня я вышла одна против пятерых. И не струсила.

По:Андрей, — сказала я вдруг. — А ты бы на моём месте испугался?

Он задумался.

Ан: Я бы на твоём месте давно уже сдох. — сказал он честно. — Ты пугаешь меня, Полина. В хорошем смысле
Я усмехнулась
Андрей шёл рядом, засунув руки в карманы куртки, и пинал ногой замёрзшие комья снега.

Я молчала. Думала о своём.

Ан: Ты чего притихла? — спросил он, косясь на меня. — Обычно ты до самого подъезда языком трещишь.

По: А обычно меня не бьют пятеро девок и я не лежу в больнице.

Ан: Тоже верно, — он вздохнул. — Ладно, молчи. Я потерплю.

Мы прошли мимо продмага. Мимо остановки, где толпились люди с сумками. Мимо старых гаражей, где вечно кто-то курит.

По: Андрей, — сказала я вдруг, не глядя на него. — А ты не замечал… Марат стал какой-то другой?

Он не ответил сразу. Шёл, смотрел под ноги.

Ан: В каком смысле — другой?

По: Не знаю. — Я поёжилась от ветра и застегнула куртку до самого горла. — Раньше он постоянно рядом был. Звонил. Записки передавал. В больнице каждый вечер сидел, пока медсестра не выгоняла.

Ан: Ну так он и сейчас…

По: Нет, — перебила я. — Сейчас он… я не знаю. Он приезжал ко мне в больницу? Приезжал. А домой меня проводить? Провожал.а щас только тебя посылает.

Я замолчала. Слова застревали в горле.

По: Он меня не обнимает, Андрей. Понимаешь? — выпалила я. — Раньше — прижмёт к себе, голову на макушку положит и молчит. Я думала, он просто устал. Но он и за руку берёт как-то по-другому… отстранённо.

Ан: Может, дела?

По: Какие дела? Он может час на меня не смотреть. А когда встречаемся в школе — просто «привет» и мимо. Как будто я чужая.

Ан: Это он после больницы…

По: И ещё, — я чувствовала, как голос начинает дрожать. — Он перестал говорить… ну, то самое.

Ан: Что самое?

По: Ты дурак, что ли? — я усмехнулась через силу. — «Люблю». Раньше мог шепнуть в коридоре или записку бросить с этими словами. А теперь — тишина.

Я замолчала. В груди саднило.

По: Ты хоть понимаешь, как это — возвращаться в пустую квартиру? Мамы нет. Она умерла, её не вернуть. И я привыкла, что у меня есть хотя бы он. Что я ему нужна. А теперь…

Голос сорвался.

Ан: Полина, — Андрей остановился, повернулся ко мне. — Ты плачешь?

Я выдохнула и вытерла глаза рукавом. Зря он это заметил.

По:Нет. Снег в глаза попал.

Ан: Он дурак, — тихо сказал Андрей. — Мы все знаем, что он дурак. Но он тебя не бросил.

По: Откуда ты знаешь?

Ан: — потому что он боится. — Андрей посмотрел мне прямо в глаза. — Ты лежишь в больнице с разбитой мордой. Ты возвращаешься в пустую квартиру и сама готовишь себе ужин. А он ничего с этим сделать не может. Он себя винит. И думает, что если будет слишком близко — то принесёт тебе ещё больше беды.

По: Это глупо.

Ан: Это по-мужски, — поправил он. — Мы такие. Если не можем защитить — уходим в тень. Чтобы не мешать.

Я молчала. Глаза снова защипало, но я сдержалась.

---

Мы подошли к моему подъезду. Я посмотрела на окна своей квартиры на втором этаже — темно. Никто не ждёт. Никто не зажжёт свет.

Андрей, как всегда, остановился у двери, сунул руки в карманы.

Ан: Ты это… не грусти. Завтра поговори с ним. Сама. Скажи всё, что на душе.

По: А если я боюсь?

Ан: Чего? — Он искренне удивился. — Ты, которая в туалете Айгуль размазала? Ты, которая одна против пятерых вышла? Боишься разговора с собственным парнем?

По: Я усмехнулась. Но на душе было тоскливо.

Это другое, Андрей. Там — враги. А тут — он. Если он скажет, что я ему больше не нужна… я останусь совсем одна. Ни мамы, ни его. Только пустая квартира и тишина.

Андрей посмотрел на меня долго. Потом вздохнул.

Ан: Не скажет. Я его знаю. Он просто тупит. Но это пройдёт.

Он развернулся и пошёл прочь, махнув рукой на прощание.

Ан: Завтра увидимся! И поговори с ним. Без вариантов!

---

Я поднялась на второй этаж, открыла дверь своим ключом. В коридоре было темно и холодно — батареи еле грели, а я забыла закрыть форточку.

Включила свет. Сняла куртку. Пошла на кухню, поставила чайник.

Телефон зажужжал. Сообщение от Марата:

«Спокойной ночи. »

Я прочитала три раза. Ни «люблю». Ни «скучаю». Ни «я рядом». Просто «спокойной ночи ».

Как будто я уже не его. Как будто он отдалялся всё дальше и дальше.

Я положила телефон на стол. Чайник закипел, но чай я так и не налила.

---

Я сидела на кухне одна, смотрела на морозное окно и думала: когда я стала такой слабой? Когда успела привязаться так, что без него — как без воздуха?

Мама умерла. Марат отдаляется. И я не знаю, как просить его остаться.

---

Хотите следующую главу?
(2391 слов)