19 глава

Кароч я захотела поменять имя Саши на Полина, поэтому не бейте

Прошло несколько дней. Похороны отгремели, слёзы высохли, и я, сама не заметила как, снова стала собой. Мы хохотали до колик, бесились на переменах, и даже странно было вспоминать, что недавно мир казался конченым. За неделю всё сплавилось в какой-то мутный сон.

24 января

В то утро я летела на остановку, потому что за мной гнались двое из Киноплёнки. Я их ещё по курткам узнала — дешёвый кожаный ширпотреб.
Сердце колотило рёбра, а ноги сами несли к раскрытым дверям автобуса. Я уже почти запрыгнула внутрь, когда что-то тяжёлое и злое врезалось мне в затылок.

Звон. Вспышка. Кровь.

По: Киноплёнка, чушпаны! — бросила я, зажимая голову ладонью. Жидкость противно текла между пальцами, но почему-то было смешно. Наверное, от дури.

Дверь захлопнулась, автобус дёрнулся. Я привалилась к поручню, как вдруг услышала над ухом:

?: Не смотри.

Я повернула голову. Парни. Двое. Смотрят на меня с каким-то суеверным ужасом.

?:Почему? — выдохнул его друг.

?:Это чёрная Полина, — тихо и очень серьёзноответил первый. — Из универсама. Она с младшим Адидасом ходит.

Я медленно скрестила руки на груди и прищурилась. Кровь всё ещё капала на куртку, но мне вдруг стало даже интересно.

По:Встали, — отрезала я.

Один подскочил как ошпаренный. А вот второй… этот демонстративно прилип к сиденью, делая вид, что он здесь вообще ни при чём.

По:Тебе что, отдельное приглашение нужно? — протянула я нараспев.

Он нехотя поднялся. Я тут же плюхнулась на их место, закинула ногу на ногу и усмехнулась.

По: Деньги есть?

?:А? — пискнул тот, что был посмелее.
Язык забыл? Деньги, говорю, есть? — мои пальцы нервно забарабанили по пластику.

?:Нет…

По:Так, — я наклонилась вперёд, почувствовав вдруг дикую злость. — Давай так. Если найду — оба в морду получаете.

?: Да, давай, — выдавил он.

По: Так у тебя нету. — Я даже хмыкнула от такой наглости. — Ты теперь давай… по прыгай. Ну, по прыгай!

И он запрыгал. Мелко, глупо, жалко. Из кармана с глухим звоном посыпались монеты.

По: Выворачивай.

Два рубля. Два несчастных рубля.

Я медленно поднялась и посмотрела на второго— молчаливого, трусливого.

По:Как наказывать будем, а? — я сделала паузу. — Давай так: ты пробиваешь ему фанеру. Только нормально. Не пробьёшь — тебе капец.

Он замотал головой. Быстро-быстро, как тряпичная кукла.

По:Ну ты сам решил, — бросила я и, не целясь, влепила ему по лицу.

Ладонь обожгло. Краем глаза заметила кровь на своих пальцах — и свою, и чужую. Вкусная, железная. Я облизала губу.

Автобусная дверь открылась. Я вышла, не оборачиваясь.

---

В школе Марата не было. Болел, чёрт.Я уже представляла, как зайду к нему вечером: с таблетками, с фруктами, с глупой улыбкой. Как он скажет что-нибудь вроде "Ты ко мне пришла…", и я закачу глаза, мол, не радуйся, придурок.

Но эти планы разбились об англичанку.

Англ:Полина! — окликнула она меня в коридоре. — Тебе надо английский подтянуть. Срочно. Я сейчас найду тебе кого-нибудь, а ты иди в мой класс. Come on, let's go.

Я вздохнула, потащилась в кабинет и упала на парту лицом вниз. Щека коснулась прохладного дерева. Глаза закрылись сами.

Через десять минут дверь скрипнула.

Англ:Просыпайся давай, — голос англичанки звенел как надоевшая муха. — Я тебе привела.

Я подняла голову.Андрей. ну ваще шикарно

Конечно. Кого ещё могла притащить эта божий одуванчик?

Мы с ним переглянулись. И я вдруг поняла — даже смотреть ничего не надо. Он и сам всё понял. И улыбнулись

По:Значит так, — тихо сказала я, пододвигаясь ближе. — Щас мы к Марату пойдём. Я хочу ему таблетки дать и фруктов.

П:Окей, — кивнул Андрей и вдруг спросил: — А ты хоть что-то знаешь из английского?

По:Ой, бля… — я даже растерялась на секунду. — Ну… Hi, how are you? I'm from Kazan and I speak Tatar. Как-то так. Ещё вроде… марату надо тоже поучить
П: Ну, буду вас двоих изучать, — улыбнулся он.

По:Угу, — я выпрямилась и повела плечом.
П:Кстати, а что Настя любит?

Он слегка опешил:

По:А нахуй тебе?

П: Хочу подарок сделать, — признался Андрей. Я усмехнулась.

По:Кольца любит. Подари кольцо. Только на колени не вставай. — И подмигнула.

Он засмеялся. Я засмеялась тоже.

Мы выскользнули из школы, даже не смотря по сторонам.

---

Дом Марата пах лекарствами и чем-то родным Мать его — добрая, уставшая — распахнула дверь и сразу пропустила внутрь.

Д:ой полинка, андрейка.. Проходите, он в комнате.

Я скинула куртку, скинула обувь и пошла по коридору. Постучалась. Вошла.

Марат лежал на кровати, бледный, взлохмаченный. Край уха скрывала белая повязка. Он подскочил, увидев нас, и лицо его вдруг осветилось.

М:Ооо, Полина! Андрейка!

Он обнял меня — осторожно, как стеклянную. Пожал руку Андрею. Я сунула ему пакет с таблетками и апельсинами.

По:Это тебе. А Андрея я притащила, потому что англичанка велела язык тянуть. Ну, хоть не скучно будет.

Марат улыбнулся, и вдруг я поймала себя намысли: он смотрит на меня так, будто я — единственное, что ему сейчас нужно. Без драк. Без улиц. Без этого дурацкого слова пацана.

Мы тогда не знали, что этот вечер — последний, когда мы смеялись втроём. Без оглядки. Без крови впереди.
Это получается очень драматичный поворот.
---

Суббота

Мы вышли от Марата уже затемно. Зимний воздух кусал щёки, фонари дрожали жёлтым светом, и где-то вдалеке лаяла собака — надрывно, тоскливо. Андрей шёл рядом, засунув руки в карманы куртки.

— Ну чё, — сказал он, — нормально посидели.

— Ага, — я кивнула и вдруг почувствовала, что улыбаюсь. Сама не знаю чему. Может, от того, что Марат живой. Может, от того, что Андрей не задавал лишних вопросов.

Мы дошли до моего подъезда. Он остановился, помялся, а потом выдал:

А:ладно давай, до завтра

По:до завтра)

Я зашла в подъезд, а он всё стоял. Я обернулась — и усмехнулась про себя. Хороший парень.но у меня маратик.

---

Утро пятницы началось с горячего душа и блинов. Я смотрела на себя в зеркало:одет костюм адидас, на скуле ещё виднелся фиолетовый след от камня, но глаза уже не были тупыми и пустыми. Я повела плечами, завязала хвост и вылетела на улицу.

Сборы. все с серьёзными лицами, как перед боем. Я встала рядом, скрестив руки на груди.

Адидас вышел в центр. Голос глухой, как выстрел в подушку.

В: Киноплёнка оборзела.

Я молчала. Кивала. Слушала, как сердце колотит где-то в горле.

---

После сборов я шла домой. Дорога пустая, только снег хрустит под ногами. Я уже думала про Андрея, про английский, про то, что надо бы завтра снова зайти к Марату.

И тут я их увидела.

Пять фигур.

Знакомые.

Айгуль — впереди, с собранными волосами и холодными глазами. А рядом… Инга?

Я встряхнула головой. Твою мать, откуда Инга? Она же в Питере. Она же уехала после того случая. Но нет — она стояла, уперев руки в бока, и скалилась как дворовая кошка.

А:Ну что,  Полина, — протянула Айгуль, — думаешь что мы забыли про тебя?

Я не успела ответить.

Первая врезала мне в живот. Я согнулась, выдыхая воздух куда-то в пустоту.

По:Ты че творишь, сука? — заорала я, но голос сорвался на хрип.

Меня били. Ногами, ладонями, чем придётся. Я прикрывала лицо, но руки почему-то не слушались. Айгуль что-то кричала про Марата, про то, что «я любила Марата», а Инга просто стояла и смотрела — без ненависти, даже без интереса.

Потом всё поплыло.

Земля ушла из-под ног. Я упала на спину и увидела небо — серое, низкое, чужое.

И: Хватит, — сказала вдруг Инга. — И так понятно.

Они ушли. Я слышала хруст снега, удаляющийся, равнодушный.

---

Очнулась я в больнице. Белый потолок. Запах хлорки. Где-то капает капельница — мерно, как секундомер.

Поворачиваю голову — боль простреливает висок. Рядом пустое кресло.

В дверь заглядывает медсестра:

Мед:Очнулась? Хорошо. Тебя парень привёз. Сказал, что ты упала.

По: Какой парень? — шепчу я. Губы потрескались, голос чужой.

Мед:Не знаю. Молодой такой, в пальто. Он пока ждал, всё порог топтал.

Я закрываю глаза.

Андрей.

Конечно, Андрей.

Мы тогда ещё не знали, что это только начало. Что мир не просто треснул — он раскрошился на куски, и я лежу прямо в этих осколках.

(1282 слов)