Новое имя - Новая Я

Свет солнца мягко греет мою щеку и пытается пробиться сквозь тяжёлые веки. Запах свежих булочек — папиных булочек — щекочет мой нос. Я приоткрываю глаза и вижу светлую комнату моего старого дома, где мы жили вместе с отцом и матерью (Аллой).

Нежные кремовые обои, без намёка на какие-либо рисунки, люстра с разными завитушками и кристалликами поблёскивала и играла с лучами послеобеденного солнца. Бежевая стенка со стеклянными дверцами, стоящая прямо напротив дивана, в которых годами пылятся разные глиняные фигурки и старый хрустальный сервиз, доставшийся как подарок то ли на свадьбу, то ли на чей-то день рождения, и самые разнообразные фотографии — мои, отца, бабушки, матери и ещё каких-то родственников, а также вековые грамоты и письма благодарности, вставленные в обрамления стекла самих дверок шкафчика. А прямо посередине стенки, в углублении, стоит пузатый телевизор.

Я лежала на диване из замши сероватого оттенка и разглядывала фигурки, тоскливо смотрящие на меня. Видела и кота с рыбацкой удочкой, который по-своему радовался улову — серебристо-синей рыбке, и белую птичку-дудочку с гжельской росписью, и дедулю с бабулей, пьющих чай из самовара, и другие фигурки.

Немного выпрямив голову и опустив подбородок, мой взгляд упирается в занавешенное немного пожелтевшей тюлью окно напротив меня. За тюлью прямо на подоконнике выстроились в горизонтальный ряд 3 коричневого цвета горшочка с зелёными растениями. Если приглядеться, то можно на одном из них увидеть яркие розовенькие цветочки герани, на втором — вытянутые в разные стороны стволы алоэ, а на третьем — толстенькие и упитанные листья денежного дерева.

Я упёрлась локтями, подтолкнула своё тело и приняла положение сидя, а после развернулась и опустила ноги на пол. Ногами я почувствовала мягкий, такой родной ковёр, который расстилался на всю комнату. В моей голове всплыли воспоминания, как я играла на нём, пока папа и мама смотрели разнообразные передачи по телевизору и разговаривали о чём-то своём, что мой детский мозг не мог воспринять и усвоить.

Немного оглядевшись, замечаю и стол, стоящий рядом со стенкой, на котором в детстве я рисовала, изображая разные цветные, весёлые каракули на листе бумаги. Папа частенько сидел со мной и старательно маленьким ножечком подтачивал карандаши или расспрашивал, что я там такое рисую. А на стене над столом висела семейная фотография, большая и пёстрая. На ней мы всей семьёй стояли на фоне зоопарка. Если немного перед ней постоять и поразглядывать, то позади можно увидеть и жирафа, и льва, и даже зебру.

Над диваном, на котором я сидела, была большая картина в резной рамке с золотистыми элементами, со стеклянной картиной, на которой изображены водопад, зелёные деревья и пара панд, поедающих бамбук. Эту картину я отчётливо хорошо помню. Если взять от неё провод и подключить в розетку, то она начнёт красиво подсвечиваться и издавать звуки природы, будто ты смотришь не на картину, а в окно, из которого виден этот пейзаж.

....

После пробуждения головная боль не отпускала меня, но это не помешало мне расслышать звуки из дверного проёма, который ведёт на кухню, в другую комнату и в коридор. Я отчётливо слышала голос отца, который шумел кухонной утварью и что-то напевал себе под нос. На меня нахлынули снова воспоминания, в которых мы вместе готовили те самые маковые булочки, запекали что-нибудь или готовили разные супы и вторые блюда. Я попыталась произнести, но горло сжалось от тоски и защипало в глазах. И всё же я произнесла это слово.

— П... пап?

— Да, милая, подожди минутку, я почти уже всё приготовил и заварил твой любимый смородиновый чай.

Мне резко кольнуло сердце, я не могла поверить в то, что снова слышу его такой тёплый и бархатный голос.

Тут он входит с небольшим металлическим подносом, с золотистыми ручками. Запах булочек сразу же разносится на всю комнату. С той самой изюминкой, которая будоражит до самого сердца. В рецепторы носа жадно впиваются запахи сахара, мака, корицы, и их подгоняет приторная ваниль. Я вижу еле заметные поднимающиеся струйки пара от чая и булочек, которые переплетаются между собой, будто они исполняют на сцене прекрасный вальс.

Фигура отца перекрывает собой этот прекрасный танец и медленно приближается ко мне. Мой взгляд заостряется на аккуратно выглаженном воротнике той самой рубашки, в которой он поехал в его последний день в мире живых.

— Доченька, что случилось, почему ты такая бледная у меня? И глаза на мокром месте, ты что, заболела?

Я не решаюсь поднять свои глаза и просто смотрю в одну точку. Моё сердце пропускает удар с каждым его словом.

Он наклоняется ближе к моему лицу и прислоняет свой лоб к моему. Он всегда так делал, когда думал, что я болею. Таким интересным методом он сравнивал температуру своего тела с моим, будто это соревнование: у кого тело горячее, тот и победил.

— Хм... температуры нет, так что случилось?

Я всё-таки решаюсь сказать слово, с неуверенностью. Будто всё, что я пережила, — это обман и сон, а отец вот он, рядом, прямо передо мной.

— Я не могу поверить, что ты здесь...

— Как это? Вот он я, воплоти.

Он берёт мою руку и кладёт её себе на грудь, и я чувствую, отчётливо чувствую.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук.

Мои слёзы градом начинают падать из глаз и падают прямо к нему на плечи. Он накрывает своей слегка шероховатой, от тяжёлого труда, рукой мой затылок, и я чувствую тепло, исходящее от него.

— Папочка, пап, мне приснился такой ужасный кошмар.... Будто тебя не стало, будто я прожила 3 года в аду, мама пила не переставая, избивала меня, а тебя просто не было рядом..... Никто меня не мог обнять, пожалеть, прошу, скажи мне, что ты не уйдёшь!

Он взял меня за плечи и легонько отстранил от себя и посмотрел прямо в глаза. Его лицо всё так же излучало свет, тепло и спокойствие, в кончиках губ всё так же виделась искренняя доброта, а взгляд всё так же наполнен глубокой заботой и мудростью.

— Девочка моя, я никогда и не уходил, я всегда был и буду рядом с тобой. Запомни, радость моя, даже если я далеко-далеко, даже если ты не можешь меня видеть, я всегда остаюсь с тобой, вот тут.

Он перенёс руку и указательным пальцем слегка коснулся места, где находится сердце, а после крепко обнял и немного тише, практически шёпотом, произнёс:

— Ааах, доченька моя, я так сильно тосковал по тебе и переживал. Теперь всё будет хорошо, ты в безопасном месте, и твой кошмар наконец-то закончился.

Я уже перестала плакать и просто крепко обнимала его. У него всё так же были широкие плечи и еле ощутимый запах одеколона. Когда мне становилось слишком тоскливо, я доставала из рюкзака его одеколон и брызгала толстовку.

— Да, пап, ты же теперь со мной...

— Я всегда с тобой, а теперь тебе пора проснуться...

— Что? В смысле? Я же уже проснулась... — моё лицо переменилось в непонимание.

— Нет, тебе правда нужно открыть свои глазки... прости, зайка, но... ты сейчас спишь, а я смог наконец пробиться к тебе в сон...

Мои глаза снова начинают намокать.

— Но как же так? Папочка! То есть...

Ко мне приходит снова понимание, что весь мой мир рухнул уже давно.

Отец перекладывает руки на мои щёки.

— Доченька, что бы ни случилось, будь сильной, ты же папина дочка, ты со всем можешь справиться. Если запутаешься или не будешь знать, что делать, то просто перед сном подумай об этом месте, и мы снова встретимся... — он слегка согласно кивает — ...а сейчас закрой глаза и просыпайся.

Я повторяю движение согласия папы и делаю, как он говорит.

.....

Открыв глаза, я прихожу в шок от того, что всё вокруг меня кардинально поменялось. Не было ни старого дома, ни той квартиры, в которой мы жили с матерью.

Вокруг меня был просторный светлый зал из серого камня. Формы камней отличались друг от друга по размеру и форме, но вместе составляли и стены, и пол, и потолок. Посмотрев вправо, я увидела большие высокие колонны, находящиеся на равном расстоянии друг от друга, которые шли от стены позади меня и на большое удаление вперёд. Вверху колонны встречались друг с другом капителью и каменной рамкой, а внизу оформлены усиленным камнем, чтобы вся конструкция просто не рухнула. Стёкол не было. Вид открывался просто невероятно прекрасный: ночной воздух заполнял лёгкие, а ночное небо переливалось и сверкало яркими звёздами, будто звали и откликались друг другу. Тёмно-зелёные луга уходили далеко за горизонт, а вековые деревья стояли плотным ограждением по всему периметру.

Я поворачиваю голову влево и вижу несколько рядом стоящих кроватей из тёмного дерева, аккуратно застеленные простыни и не менее аккуратно сложенные одеяло и подушку. На изголовье кровати нанесены узоры, будто мастер корпел над каждым завитком своего шедевра, чтобы спящий на кровати мог каждый день любоваться искусством плотника.

Так же возле каждой кровати стояли ровные, из более светлого дерева, тумбочки. С первого взгляда видно было, что их изготавливал тот же человек, что и вырезал узоры на изголовьях каждой кровати.

Над каждым таким местом свисали молочного цвета вуали, чтобы человек, который спит на любом из мест, мог задёрнуть её и создать свой маленький личный островок, показав всем, что он желает уединиться со своими мыслями или снами.

Когда я оглядывала помещение, поняла, что оно представляет из себя некую большую спальню на несколько десятков человек.

И, посмотрев вперёд, я замечаю, что возле моей кровати, чуть поодаль от моих ног, сидя на стуле и облокотившись на кровать, мирно дремал молодой юноша с серебристыми, как одинокая луна, волосами и единственным, выбивавшимся из всей шевелюры волос, чёрным локоном.

Пытаясь выбраться из-под одеяла, я случайно потревожила сон юноши. Он с небольшим недовольством выпрямился, не вставая со стула, и, подняв руки наверх, потянулся, прогоняя последние остатки сна. После этого вроде обыденного действия обратил внимание на меня.

— Ты уже проснулась? Долго ты, однако, спишь. Как самочувствие?

Я, не понимая, где нахожусь и кто он такой, согласно кивнув, тактично промолчала.

— Ты разговаривать не умеешь или где?

— ...умею... — почти шёпотом произнесла я.

— Может, боишься?

— Нет... просто я не понимаю, где я нахожусь и кто ты... — более уверенно ответила я на вопрос.

— А, ну это просто. Ты находишься в академии Нолвистарион, а меня зовут Нарлоте, — он немного помолчал с задумавшимся выражением лица и резко продолжил: — ...я забрал тебя из дома и доставил сюда, и мне нужно удостовериться, что с тобой всё в порядке, чтобы сдать.... ой, мне нельзя это говорить.

Он посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Я подняла на него взгляд и заглянула в его глаза. Они были прекрасны, яркого янтарного цвета, похожие на вечерний закат, это красиво сочеталось с ровными и плавными чертами лица юноши. Глаза будто подсвечивались на фоне освещения зала и ночного неба на улице, они притягивали и манили меня, как завороженную. Если бы я встретила его на улице у себя в городе, то, возможно, как загипнотизированная следовала за ним.

— А в каком городе мы находимся или на какой улице? — резко я нарушила тишину.

— Оу, в Миндо — это город-академия на границе между континентом полулюдей и зверолюдей. Ах, да, совсем забыл, ты же вообще не из этих мест. В общем, щас вернусь.

Он встал со стула и направился в противоположный угол зала-спальни, взял оттуда прямоугольный предмет и вернулся обратно. При приближении я разглядела предмет в руках — это оказалась доска с тёмным покрытием на лицевой стороне, что-то похожее на обычные учебные доски, на которых преподаватели пишут мелом учебный материал.

Он отцепил палочку, прикреплённую на верхней части доски, посмотрел на неё. Палочка немного засветилась, и на ней появился белый кончик — это действие повергло меня в шок, будто фокусник впервые показывал мне своё выступление.

— В общем, смотри... — он нарисовал на доске две сферы и две горизонтальные линии, соединяющие эти сферы, поставил крестик по центру одной из сфер. — Ты родом отсюда, и я перенёс тебя в свой мир, — с этими словами он начертил от крестика по импровизированной трубе в центр другой сферы линию со стрелочкой на конце.

Я вскинула брови наверх в удивлении.

— Чего? Зачем? И как?

— Ну, это тебе объясню потом, у преподавателей спросишь, — пожал Нарлоте плечами.

Он вызывал у меня некое доверие или, возможно, использовал один из своих фокусов для гипноза.

— В общем, я понял, что с тобой всё в порядке, пожалуй, я пойду, у меня ещё дела есть.

Он встал со стула, а я с небольшой грустью посмотрела на него. Я приметила, что он был довольно высокий и даже прилично выше меня. Как только он собирался уходить, дверь в конце зала распахнулась, и к нам вошла женщина в тёмно-фиолетовой мантии. Когда она подошла к нам, сказала немного приказным тоном, обращаясь к Нарлоте:

— Постой, не уходи, Нарлоте. Пришёл приказ сверху, твоей новой обязанностью будет курировать эту девушку, — кивнула женщина в мою сторону.

— Но, мисс Лютиэн...

Не дав договорить парню, женщина продолжила:

— Тебе необходимо 2 семестра обучения помогать ей. Так как она является наследницей мыслящей. И так как она всю жизнь прожила не здесь, ей необходима помощь, а также, если ты этого не сделаешь, то слетишь с бюджета, и рекомендательное письмо не поможет тебе. Мистер Белег поручился, что ты исполнительный юноша.

Я смотрела на всё происходящее между ними и не понимала, что вообще происходит. Но я заметила, как женщина утончённо выглядела. На вид ей было лет 45–50, но при этом возраст выдавали только небольшие носогубные складочки. Рыжие гладко уложенные волосы с аккуратным пучком на затылке. Карие, почти чёрные глаза с густыми ресницами, которые украшают очки с золотистой оправой. Она элегантно держала руки перед собой, закрывая верхнюю часть левой ладони правой рукой, будто она совершенно из другой эпохи, где дамы носили ажурные перчатки и пышные платья.

Меня отвлёк от разглядывания женщины голос Нарлоте.

— Хорошо... я понял... я помогу девушке освоиться в академии и городе... — немного с досадой проговорил он.

— Отлично, тогда отведи её в комнату проверки способностей, нам нужно убедиться, что она действительно потом мыслящей, и дать ей другое имя, соответствующее стандартам нашей академии.

Женщина посмотрела на меня, в знак прощания наклонила на секунду голову, развернулась и строгой, но по-своему красивой походкой ушла из зала. Мы с парнем посмотрели друг на друга.

— Ну, тебе придётся долго терпеть наличие моей персоны рядом.

— Всё в порядке.... Нарлоте.

— Зови меня просто Нар или Лотте.

— Хорошо, Лотте, меня зовут Ася, — выразив приличие, я...

— Я знаю, но тебе придётся вскоре привыкать к новому имени. Если ты уже отдохнула, можем прямо сейчас пройти в комнату проверки способностей.

— А что это за комната вообще?

— Ну, там ты подойдёшь к хрустальному шару, и он определит, к какой способности у тебя предрасположенность, и после у тебя появится похожий амулет на мой, — он большим пальцем указал на грудь.

Там действительно висел амулет на чёрной верёвочке. До того, как он указал на него, я вообще не обращала на него внимание. Амулет был в серебристой, местами немного почерневшей от времени огранке, а в центре располагалась радужка глаза. Она была трёхцветной, такого цвета глаз я не видела в природе. В центре, возле зрачка, был ярко-карий цвет, который лучами переходил в жёлтый, а по краям он был зелёного цвета. Это выглядело необычно, но так же красиво, как и глаза владельца амулета.

— Да... да, давай сходим. Слушай, тебя не затруднит отвести меня по пути в эту комнату, в... уборную? — запнулась я о своё же смущение на последнем слове.

Нарлоте немного покраснел и отвёл глаза в сторону.

— Х... хорошо, без проблем. Тогда после мероприятия можем немного пройтись по зданию академии... а потом получить у хоз. распределителя необходимые вещи....

Я кивнула и встала с кровати.

— Ну, идём?

— Угу.

.....

Мы шли по длинному коридору, с оформлением стен, как и в зале. Единственные отличия были в том, что на полу лежал красный, расстилавшийся по всей длине ковёр, с золотистыми линиями по краям, разные пейзажи и портреты на стене по левую сторону. На портретах были изображены разные люди, эльфы и зверолюды, будто сошедшие с разных сказок на холст. И через равные промежутки, примерно в 20 шагов, располагались двери, они были выполнены из тёмно-алого дерева. Мы прошли по прямой, встретив на пути 4 двери, и завернули за угол. Пройдя ещё немного прямо, остановились напротив двери, которая выбилась среди всех остальных — она была белая.

— Мы пришли.

— Уже? И что мне нужно делать там?

— Эм.... просто заходишь, встаёшь возле шара, кладёшь на него руку и смотришь в зеркало напротив, а дальше интуитивно разберёшься.

Улыбнулся Нарлоте и легонько подтолкнул вперёд.

— Давай, ты справишься.

Я глубоко вздохнула.

— Лааадно, чем чёрт не шутит.

Я открыла дверь и вошла в комнату, дверь сама закрылась. Внутри было темно, очень темно. Шагов через 5 действительно стоял постамент, а на нём в небольшом углублении находился хрустальный шар, который слегка светился, освещая часть постамента и зеркала позади. Зеркало было в металлическом обрамлении, верхушка которого была украшена узорами.

— Ну, видимо, мне туда.

Я подошла к шару, посмотрела в зеркало и поняла, что мне бы хорошо сходить в душ и расчесать волосы. Я посмотрела на шар и смогла разглядеть в нём парящие светящиеся пятнышки.

Нехотя положила на шар руку, на ощупь он был прохладным. После посмотрела в зеркало, и меня неожиданно, будто током, окатил импульс. Голова загудела, а виски начали пульсировать, резко напряжение с головы перешло на глазницы. В отражении зеркала я увидела, что мои глаза начали источать яркий голубой свет. От шока я пыталась их закрыть, но как только мои веки смыкались, появлялись разные изображения и звучали разные голоса. Я слышала гомон голосов, будто кто-то рядом размышлял о том, как ему поступить в той или иной ситуации, или кто-то думал, что он хотел поесть на завтрак, или кто-то думал, что написать своей второй половинке в письме. Среди этих созвучий голосов я смогла расслышать голос Нарлоте, который говорил будто мне, что всё пройдёт хорошо и что я справлюсь с этим.

Когда я открыла глаза, то в отражении надо мной я заметила амулет. Он был в металлической узорчатой рамочке, а в центре — вытянутый глаз с ромбовидным зрачком. Он был фиолетового цвета. Я протянула к нему руку, и он рухнул мне на ладонь. Тут же глаза перестали светиться, а хрустальный шар перестал источать свет.

— Я так понимаю, что прошла, да?

После этой фразы я развернулась и сделала 5 шагов в сторону, откуда зашла, на ощупь искала дверь, но предательски мой бок нашёл её первой, точнее, мой бок нашёл ручку от двери. Я пыталась толкнуть её. Но Нарлоте, видимо, решил, что он джентльмен, и потянул её с обратной стороны. Я поддалась амплитуде и рухнула прямо на пол перед его ногами.

— Я, конечно, красавчик, но не бог, чтобы падать передо мной ниц.... ох, блин, извини, давай помогу подняться.

Он преклонил колени, протянул руку и помог подняться на ноги.

— Оставь язвительные шутки при себе, будь добр.

— ...прости, я не хотел, это моя вина...

Он посмотрел на меня с жалостливым видом, а я просто вскинула одну бровь наверх.

— Итак? Какое у тебя новое имя?

— Я не знаю, где его узнать?

— Посмотри на обороте амулета, — он направил указательный палец на мой амулет.

Я перевернула фиолетовый глаз и на обороте увидела надпись «Аиста».

— Ооу, ну, там написано Аиста.

— Красиво, что ж, позволь представиться ещё раз. Меня зовут Нарлоте, приятно познакомиться, Аиста. Что ж, нам осталось сходить до хоз. распределителя, и можно немного пройтись.

Он мягко улыбнулся и, сделав поклон, показал в нужную сторону. Мы снова шли по коридору, я разглядывала картины, висящие на стене, а Нарлоте просто молчал, периодически на меня поглядывая. Через некоторое время он остановился возле одной из дверей, на ней висела табличка «хозяйственное распределение».

— Подожди здесь, я получу твои и мои вещи.

Он зашёл туда, а я подошла к колонне и облокотилась на неё. Всё это время я держала амулет в руке. В голове возникла мысль поразглядывать его, я поднесла его ближе к лицу и всматривалась в глаз. Я заметила, что радужка всё время движется — от центра до края, будто это не глаз, а врата, из которых сочится некая энергия. Ещё поразглядывав пару минут, я надела цепочку на руку и намотала цепь так, чтобы амулет висел как браслет.

Как только я закончила, Нарлоте вышел из кабинета. У него в руках было две коробки, сложенные друг на друга.

— Аиста, сможешь мне помочь?

— А, да, конечно.

Я быстрым шагом подошла к парню и сняла одну коробку.

— Дойдём до спальни, хорошо?

Нарлоте посмотрел на меня, а я просто согласно кивнула.

Мы дошли до спальни, я прошла до той кровати, на которой проснулась, и поставила на неё коробку.

— Слушай, я за сегодня устал немного, может, прогуляемся в следующий раз? В любом случае учёба начинается только через пару месяцев? Как вариант, можем завтра сходить вместе на завтрак? А сейчас я могу проводить тебя до ванной, и ты там отдохнёшь?

— Да, я согласна с тобой, Лотте. На самом деле я тоже чувствую себя вымотанной.

Я посмотрела на него и немного улыбнулась. Он проводил меня до ванной. Как только я залезла в горячую воду, меня моментально расслабило, и я закрыла глаза.

В мою голову пришли мысли о случившемся за этот день: пьяная мать, отчим и обрывки о том, что юношу, который дремал на кровати, я уже видела. В момент, когда мать пыталась меня ударить. Я сразу знала, что не смогу Нарлоте об этом спросить, но будто понимала, что сереброволосый спас меня от той жизни. Внутри сердце пропустило удар, и тепло раскатилось по телу. Это тепло означало, что с сегодняшнего дня у меня появился шанс начать жизнь заново, и всё это благодаря парню, который дремал на моей кровати. Между прочем, симпатичному парню.

Об этом я подумала ещё пару минут, пока мыла волосы. После этого я ополоснулась, вытерлась полотенцем и надела хлопковую пижаму на голое тело, а полотенце закрепила на голове.

....

Когда я открыла дверь, возле неё, оперевшись на стенку, меня ждал парень с серебряными волосами. Он стоял с закрытыми глазами и скрещенными руками на груди.

Когда я подошла и ткнула указательным пальцем в плечо, он резко открыл глаза.

— А, что? А ты всё уже? О... Ох...

Его лицо резко забагровело, и он рукой прикрыл рот и перевёл взгляд в сторону.

— Лотте, что случилось?

Он снова перевёл взгляд на меня, и его глаза, изучая, бегали по моему телу. Он понял, что явно не стоит так делать, и перевёл руку со рта на глаза.

— Прошу тебя.... прикройся.

Я перевела взгляд на грудь и поняла, что пижама намокла и из-под футболки виднелись ореолы моей груди и торчащие соски. Мои щёки тут же вспыхнули румянцем. Сдёрнув полотенце с головы, я замотала его поверх пижамы и присела на корточки в диком смущении, закрывая лицо руками.

— И.... извини.. — пропищала я.

— В... всё в порядке, ты не виновата, прости, что я так дико пялился на тебя... д.. давай я пойду вперёд, а ты следом?

— Х... хорошо... — я приоткрыла глаза и заметила: когда парень разворачивался, чтобы пойти в сторону спальни, из его чёрных брюк торчал бугорок.

В тишине мы дошли до спальни, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разные стороны большой спальни (в Нолвистарионе они были общие). Я подготовилась ко сну и опустила вуаль. Когда я взглянула в сторону его постели, то у него тоже была задернута вуаль, и через неё виделся подсвеченный силуэт с книгой. Я помахала в его сторону, забралась под одеяло и закрыла глаза.

После такого трудного дня я очень быстро уснула.

.........