Меня звали Асей

Библиотека/Вставленный_текст_исправленный.txt

Меня зовут Ася, я жила в маленьком городке далеко на юге Урала. Мои серые дни всегда проходили однообразно. Я просыпалась, шла в колледж, отсиживала (да просто отсиживала) пары, даже не пытаясь хоть как-то усвоить материал, который преподаватели так старательно рассказывали... После какого-то перекуса, по типу булочки и сока, снова пары — и вот домой. Заканчивали мы обычно где-то в 2–3 дня. Приходя домой, я часто наблюдала одну ту же картину, бутылки из-под чего-то крепкого и не очень, местами обычные или одноразовые стаканы, кружки, тарелки, столовые приборы, ну и как вишенка на торте мать на диване, либо с истлевшим бычком в пальцах, либо с остатками алкоголя в руке, которые одиноко свисали над грязным полом (его наверное мыли раз в полгода, может раз в год и то когда она не пила, либо когда её не было дома). — А теперь нужно притвориться невидимым ниндзей, чтобы не разбудить алко-мать, — пронеслось в моих мыслях. Я натянула капюшон от чёрной толстовки на голову, стараясь наступать между мусором и бутылками. Так обычно пыталась добраться до двери в свою комнату. Тут моя нога отступает и задевает одну из бутылок, она катится в сторону другой бутылки и ударяется об неё со звоном. Я замираю и уже мысленно молюсь всем богам, чтобы мать не проснулась, но.... — Доча? Это ты? — раздаётся полупьяный голос моей матери. — Ты уже пришла с колледжа? — Да, мам, это я, — нехотя отвечаю я. — Дочь, родная, сходи в магазин, можешь купить мне винца, — жалобно просит она. — Ма, мне нет 18... — Так, ты сходи к тёть Любе, скажи, что от меня, — более настойчивым голосом проговорила мать. — Мам, нет, мне нужно сделать домашку, чтобы не отчислили, если так невтерпёж, попроси своих алко-дружков, либо сгоняй сама. У меня дела... — Не выдержала и ответила я более грубо. — Что ты сказала? Каких ещё алко-дружков? Это ты так про дядю Толю отзываешься, который тебе каждый раз шоколадку приносит и денег на еду? Совсем страх потеряла?! — начала мать орать... Как обычно. — Мам, мне нужно хоть как-то окончить эту четверть, я и так не могу спать по ночам из-за твоих вечных бухичей. Если спиваешься, то спивайся хотя бы, я не знаю, на улице или у своих дружков. Чё ты их вечно к нам-то тащишь?! Меня уже зае....достало, что они вечно у нас, как в притоне каком-то ошиваются. Хочешь дальше бухать иди за бухлом сама, а я тебе алко-курьером не нанималась! — начала орать я ей в ответ. — Ах, ты мерзавка! Как ты смеешь орать на меня в моём же доме?! — кричит она, пытаясь встать с дивана. — Эта квартира по завещанию принадлежит мне! — злобно крикнула я. — Ах, вот как! Тогда сама покупай продукты и приноси в дом деньги! А то только и знаешь, как права качать! Не доросла ещё, чтобы на мать родную голос повышать! — наконец встала она и, гремя бутылками, начала двигаться в мою сторону. — Да, я от тебя за три года, как папа умер, ни одного доброго слова и хотя бы кусок хлеба не видела! Ты себя матерью называешь?! Та в гробу я такую мать видела! — В гробу? Я тебе блядь, сейчас устрою в гробу, пиздуй в свою комнату иначе я убью тебя прямо там, где ты стоишь! — швырнула она бутылку с того места, где сейчас стояла. Бутылка пролетела буквально в паре сантиметров от моей головы и разбилась вдребезги о стену позади меня. — Да иди ты нахуй, мам! — крикнула я ей, развернулась и, перешагивая через мусор, выбежала из квартиры. Вслед я слышала только "куда ты намылилась, вернись обратно мразь" и тому подобное. .... Я сижу на трубах теплотрассы и медленно затяжку за затяжкой потягиваю сигарету. Да, мне 17, и да, я курила. Но только после таких вот ссор. Да, я согласна, что сама в некотором роде вывела её из себя. Но были ситуации где я молчала и меня молча избивали до огромных гематом, мои вещи могли выбросить, сломать, порвать и т. д. Три года назад в автокатастрофе умер мой отец, Пётр Васильев, ему было 40 лет. Когда он шёл на обгон фуры,, водитель этой самой фуры уснул за рулём и въехал в отца.. Машину папы закрутило, и она влетела в отбойник прямо носом. Папа был в коме две недели, а потом нам сказали, что его мозг перестал функционировать и он скончался. Мне было очень тяжело в это поверить, и я на протяжении трёх месяцев выходила из комнаты только в туалет и иногда что-нибудь перекусить. А мать всё это время просто пила-пила-пила и пила. Когда я вспоминаю жизнь с папой, ком сдавливает моё горло и не даёт вздохнуть без боли. В это время меня посещает мысль: просто послать всё к чертям и отправиться за отцом, лишь бы так не страдать. Что ж, пора подумать, где мне сегодня заночевать.... Попробую позвонить бабушке, может, она мне в этом поможет. Я шарю по карманам... Тц... Телефон предательски остался дома, спасибо скотина сенсорная... ... Я стою напротив окон, своей пошарпанной старенькой хрущёвки. В некоторых окнах горел свет, а рядами, друг за другом, будто в колонны, выстраивались балконы. На редких таких балконах фитолампы освещали молодые ростки, наверное каких-нибудь, я не знаю может быть, там помидоры, огурцы и т. п. Разглядывая свой же дом и думая о чём-то, я замечаю, как дружки мамашки курили на нашем балконе и о чём-то своём громко разговаривали. Благо, меня в капюшоне было особо не видно, так как фонарь напротив моего подъезда уже давно не работал. Я делаю глубокий вдох и большими шагами иду к своему подъезду, открываю магнитным ключом домофон и через ступеньку поднимаюсь на третий этаж. Стоя как вкопанная, напротив двери квартиры, не могу заставить себя войти, мне страшно, вдруг изобьют или отберут вещи, или может мать смогла разблокировать мой телефон и увидеть страшные записи о том как я её ненавижу... Страшно, Господи, как же страшно.... Я пытаюсь унять своё сердце и дыхание и тут дверь моей квартиры открывается. На пороге стоит... мать... — И чё ты стоишь? — спрашивает она. — Заходи, разговор есть... — О... Он до завтра не подождёт? — пытаясь смелее выдавить из себя слова. — Нет, не подождёт, заходи, — разворачиваясь, она кивает. Я иду за ней, мельком бросаю взгляд в зал, где мать проводит большую часть времени и замечаю, что пол был без мусора, а её мужики как обычно сидели на диване и табуретках. Мы пересекаем зал и идём ко мне в комнату. Моя комната была небольшого размера, при открывании двери сразу стояла кровать, которая занимала 1/3 часть всего помещения. Почти в притык к ней стоял стол, под столом небольшой офисный стул, а напротив стола шкаф-пенал, в котором была моя одежда. Постеры, которые мы клеили ещё с папой, когда мне было 10 лет. Какие-то полочки с фигурками, тетрадями и книгами. На столе лежали блокноты, скетчбуки, маркеры для рисования, небольшой стакан с карандашами и ручками, и старенький папин ноутбук. Мы с мамой зашли в комнату, она выкатила стул и кивая на кровать сказала: — Садись... — Что не так? — уже успокоившись, сказала я. — У меня есть к тебе предложение... — Ма, что на этот раз? — Давай продадим эту квартиру и купим две раздельные, одна твоя, другая моя — не мешкая, говорила она. — Тебе будет проще без меня, а мне без тебя, не будем просто мешать друг другу жить. — Что ты вообще несёшь? — озлобилась я. — В смысле что? Меня достали наши стычки. Тебе скоро 18. Пора жить самостоятельно, плюсом я хочу строить жизнь с Толей. — Мам, если хочешь жить со своим ненаглядным Толиком, то можешь просто уйти, со своими манатками — скрестила я руки. — А то есть вот так, да? Ты готова родную мать променять на квартиру и просто выкинуть меня на улицу?! — встала она с криком. — Да... — Ну, хорошо, я тебя услышала — это последнее, что сказала мама, и ушла. Когда она ушла, я просто переоделась в длинную футболку и шорты, расправила кровать и забравшись под одеяло, просто отключилась, видимо очень устала физически и морально.... ........ Я проснулась от укола в шею. Когда смогла разлепить глаза, то мельком увидела темный силуэт в полумраке, который держал меня за шею. В моё ухо врезались обрывки перешептований, по всей видимости в комнате были не только я и напавший силуэт. — Алла, куда её? — А дозировка точно не большая? — Да, точно. Ты чё, бля, сомневаешься во мне? — Ну...ладно, тогда тащи на кухню.......мерзавка, выкинуть меня хотела представляешь? — Ой, да не бурчи Алка, ща её раскумарит, она подпишет тебе дарственную, квартира станет твоей, а её к мамке в деревню отправим, пока ей 18 нет. А там и дарственная в силу войдёт и всё будет чики-пуки. В моей голове проносились самые разные мысли... Нет, быть не может. Как же так, мою мать Аллой зовут, неужели она решила так от меня избавиться?! Я чувствовала, как вокруг всё начинало потихоньку плыть, а мысли куда-то далеко-далеко улетать. Меня усадили на стул, а перед лицом положили кусок бумаги с чем-то написанным: — Подписывай! — врезался голос дяди Толи в моё ухо. — Н... не буду... — через силу выдавила я. — Я сказал подписывай иначе хуже будет — пригрозил он. — Я тебе с... сказала... ч-что не... не буду... — Ты мне не оставляешь выбора, сучка малолетняя. И тут он замахнулся, и резкий шлепок пронёсся сквозь кухню, а по моему лицу и голове пробежала резкая боль. Щека сразу же начала пульсировать от боли и опухать, а во рту почувствовался вкус крови. Я подняла на него глаза. Секунду погодя, плюнула ему в уродскую рожу. Слюна вперемешку с кровью попала ему на щеку и начала медленно стекать по ней. Мужик рассвирепел и с силой, наотмашь, кулаком ударил. Кулак попал мне по той же щеке и уху, мою голову отбросило в сторону и тело последовало за ней, я чуть не улетела вместе со стулом на пол. Еле удержавшись на нём,, я упёрлась руками в стол, вернула корпус обратно в сидячее положение. Голова очень сильно раскалывалась, ухо и щека пульсировали, изнутри будто всё тряслось то ли от страха, то ли от боли, то ли от злости. Внутри меня все чувства перемешались, я хотела и плакать от всей горести, что переживаю сейчас, и смеяться от всей тупости этой ситуации, и злость, хотелось просто встать, взять этот чёртов стул и со всей своей силы разбить его о голову этого чёртова недомужика. — Я СКАЗАЛ ПОДПИСЫВАЙ ПОТАСКУХА! — заорал Толя. — Пошёл ты к чёрту, урод вонючий... — тихо сказала я, поднимаясь со стула, уперевшись в стол. Мои волосы свисали на стол, так что моего лица не было видно. Он наклонился ко мне, будто ничего не услышал. — Что ты там пизданула? Тут я его схватила двумя руками за голову и притянула к своему лицу так, что наши лбы почти соприкоснулись. Я смотрела ему прямо в глаза. Он начал брыкаться и орать, его лицо исказилось от страха. Он начал резко бледнеть, встал на колени, а после его глаза закатились наверх и он обмяк, я его отпустила. Он повалился на бок и упал на пол. Я посмотрела на стол и вижу тот самый листок. Взяла его в руки и увидела на нём большими буквами «ДОГОВОР ДАРЕНИЯ КВАРТИРЫ». — Ммм... интересно... — проговорила я вслух. С этим листом я медленно прохожу в комнату и вижу, как мать со страхом в глазах стоит недалеко от входа в кухню. Ещё несколько мужиков, кто стоит, кто сидит, с непоколебимым ужасом и все смотрят в мою сторону. — К...к...кто ты? — еле выдавила из себя мать. Я взглянула на неё и её глаза наполнились ещё большим ужасом, будто она увидела во мне чудовище. — Ты хотела квартиру? А я? Я же твоя дочь, как ты можешь?! — закричала я. — Ты?! ТЫ НИКОГДА НЕ БЫЛА МОЕЙ ДОЧЕРЬЮ! — Что? Что ты такое говоришь мам?! — Что ты несёшь?! Я встретила твоего отца, когда ты уже была у него на руках! Перед моими глазами всё начало плыть, пытаясь опереться на дверь, под моим весом она двигалась всё дальше, а в голове предательски путались мысли. — Помогите — проносилось в голове — избавьте меня от этого всего.. Сжав голову руками так, что кончики пальцев побелели, я почувствовала, как голова начала сильно болеть. Я кричала и плакала. Я опустилась на одно колено, продолжая закрывать лицо. Сквозь пальцы я видела силуэт матери, её лицо, искажённое в страшной улыбке и то, как она замахнула руку. Сзади почувствовался прилив воздуха, и яркое голубое свечение озарило зал. Мои глаза уже закатывались, сквозь пустоту, где-то вдалеке я слышала треск стекла. А дальше тишина и темнота.