Шляпник.

Алиса направилась в замок, но тут она почувствовала, что на её ногу намотали что-то. Посмотрев вниз, она от ужаса отступилась и упала. 
— Ай! — произнесла она в мыслях, скривив лицо от боли. Нога была окровавленная, обмотана проволокой, но вопрос: «Кто??» Она подвинула аккуратно ногу в надежде снять, но из-за ужасной боли не смогла. Тут ей послышалось что-то похожее на: «Пи, пи, пи... мыши??» — подумала она. Вдруг около неё собралось стадо мышей. Алиса размахивала руками, чтобы их разогнать. Одна из них укусила её руку, и за ней последовали другие — они кусали её плоть до крови. Алиса не могла закричать, лишь открывала рот в надежде крикнуть о помощи. Алиса забыла о боли в ноге, она встала, мыши упали, и она начала топтать их ногами: плоть, кишки, все внутренности разбрасывались вокруг. Когда она закончила, образовалась лужайка крови. Слёзы? Нет, на её лице образовалось лишь удовлетворение, что всё закончилось.
Посмотрев на ногу, Алиса вспомнила о зелье кота. Нащупав в кармане бутылёк, достала и выпила его. 
— Ужасно! — подумала она. Вдруг она начинает уменьшаться, все те же ощущения. Она упала на землю, теперь лес уже не такой — он стал ужаснее. Проволка была огромной, зато нога цела! Из леса доносились крики кричащих детей, а потом выглянула фигура в лохмотьях, на голове потрёпанная шляпа с биркой: 01. Он вышел и произнёс: 
— Время укола. 
Алиса из кармана достала шприц. Она хотела отползти, но её позвоночник застыл в одном положении: 
Руки будто вросли в тело, 
Голова смотрела прямо перед собой, 
Глаза отказывались закрываться. 
Её быстро парализовало. Шляпник приблизился. Его голова медленно повернулась на 180 градусов — как у совы, выворачиваясь внутрь шеи. Безумная широкая улыбка: 
— Королева обрадуется подарку! Хи-хи-хи, издевательство не лишь. 
Алиса летела сквозь лес — но не по земле. 
Шляпник нёс её, как трофей, высоко над корнями, где провода вместо ветвей соединяли деревья в единую сеть. 
Лес изменился. 
Цвета стали кричащими: листва пульсировала фиолетовым и кислотно-зелёным, стволы дышали — растягивались и сжимались, будто живые лёгкие. Где-то вдали смех повторялся эхом: 
> *«Хи-хи... хи... хи...»* 
Это не был смех одного человека. 
— Это был хор пятнадцати голосов, словно дети играют на поломанной карусели времени. 
Наконец — замок. 
Не каменный. 
Не готический. 
— Живой. 
Из переплетённых тел мёртвых мышей, скреплённых проволокой и воском. 
Огромные двери открылись сами — на шарнирах из детских рук. 
Внутри: зал. 
Стол длиной во всю комнату. 
На нём — блюда с мясом странной формы... слишком похожим на части лица. 
Шляпник аккуратно опустил Алису на стул у головы стола. Её тело всё ещё не слушалось, только глаза могли двигаться — и они видели: 
Он подошёл к углу комнаты... и вытащил аппарат: 
металлический механизм, 
стальной ротоглоточный расширитель, 
как у стоматологов... 
только больше, 
острей, 
со шприцем внутри язычка инструмента. 
Щёлкнув переключатель, он произнёс: 
— Королева обрадуется... 
Аппарат он приложил ей ко рту... 
Его лицо исказилось в широкой улыбке до самых ушей: 
один глаз закрылся, 
другой остался открыт... 
смотрит прямо внутрь. 
Расширитель вошёл без сопротивления. 
Рот Алисы широко открылся против её желания — 
И тогда она поняла: 
он хочет не просто накормить её... 
А сделать следующим тортом для королевы. Он взял кусок торта из человечины и затолкал ей его в рот. Шляпник пристально смотрит на её лицо. 
Алиса всё так же не может пошевелиться, даже голову повернуть в сторону нельзя. 
А он словно рассматривает её, как какой-то особенно редкий образец для своей ужасной науки. 
— Видишь, как просто? — он подошёл ближе, почти касаясь её лица перчаткой из жгутов. 
— Ты не первая, не последняя... просто ещё один эксперимент. 
Убедившись, что она съела кусок, он берёт ещё один, но побольше, и кладёт его в рот. Алису отпустило, она выплюнула его из рта. 
Кусок человеческого торта ударился о пол. 
Алиса тяжело дышала, рот всё ещё был раскрыт аппаратом. Слюна и кровь смешались в тонкой струйке, капающей на грудь.
Глаз Шляпника дёрнулся.
Улыбка не пропала - только стала жёстче. Края рвутся до ушей, будто нитки порвались внутри кожи.
—О-о-о... Первая реакция?
-Как мило...
Он поднял перчатку.
С пальцев капает что-то чёрное — не кровь, а густая чернильная масса с искрами. Прикасается к её щеке. И в этот момент...
Голова Алисы взрывается от голосов: 
«Не трогай меня!» 
«Я не еда!» 
Мышцы дергаются. Тело отказывается повиноваться до конца... Но правая рука слегка поднялась, один палец согнулся — словно пробуждается от долгой зимы. Шляпник застыл. Его голова медленно скрежещет влево... потом вправо... Потом он просто начинает смеяться: 
— Хи... хихихииии!!! 
— Тогда начнём заново.
Кресло под Алисой внезапно оживает: ремни затягиваются сами, под ногтями загораются острые иглы контроля... Над столом опускается маска из проволоки и восковых глаз... И голос Шляпника становится глубже: не один... — а все пятнадцать детей одновременно говорят через него: 
— Ты будешь есть. 
— Ты будешь слушаться. 
— А если нет... 
Один ремень разрезает её плечо. Кровь вытекает чёрной струйкой... Ремни крепко сжимают её запястья. Аппарат всё ещё в рту, держит челюсти разведёнными, словно она — безмолвная жертва для жертвоприношения. Шляпник склонился к стене, возится с приготовлением торта. Где-то глубоко внутри, за болью, страхом и теми чёрными словами, что пытались переписать её язык... — просыпается ярость. Неистовая. Чужая. Она дергает правую руку — не аккуратно... А с такой силой, что слышится хруст плечевого сустава, затем трещина ремня, и...
Хлопок плоти — рука вырывается из захвата... только вместе с ней выскакивает кость предплечья со стрёмной петлёй мышц — она буквально вывернула плечо наружу, чтобы порвать лямки! Кровь фонтаном брызнет в сторону Шляпника. Он инстинктивно отступает: 
— Безумие! — крикнул он. 
Но она уже двигается дальше. Левой рукой она хватает аппарат в своём рту... С грохотом металла... И всей силой боли... ОТЛЁТЫВАЕТ НАЗАД! Он летит прямо в лицо Шляпнику! Стальная пасть раскрылась слишком широко... Пронзив его щеку... прибив голову к стене напротив! Кровь сразу потекла по древесине замка... но стена затвердела вокруг раны: начала пульсировать...
Между тем Алиса валится со стула на пол — но приземляется на колени, как зверь перед прыжком. Сломанная рука болтается мёртво... Она видит шприц рядом со столом — упал при взрыве движения... Хватает его левой (единственной рабочей) рукой... Поворачивается к Шляпнику: его глаз всё ещё открыт... смотрит прямо через дрожание боли... слабым голоском шепчет: 
— Подарок... испортился? 
— Да! — произнесла она. — Не может быть!? Алиса заговорила. Шляпник стоит как каменное изваяние, глаза широко распахнуты. Он выглядит совершенно ошеломлённым её дерзостью. Он медленно подходит ближе. Кровь всё ещё сочится по его щеке. 
— Ты же не думаешь... что сможешь сбежать? — шепчет он, склонив голову набок. 
Алиса берёт нож со стола, подходит к нему и вонзает в сердце.