Кот.

Алиса, Алиса звали голоса, она тихо сидела на кровати, свет в комнате мигал, под бит её сердца. Вдруг всё вокруг почернело, вокруг кромешная тьма, впереди яркий свет. Нахмурив глаза от сильного яркого света, я нахмурилась. Вдруг всё прекратилось, она открыла глаза, возле неё стоял мужчина в халате с безумной улыбкой. Это... Это же клыки! — подумала Алиса. Вдруг мужчина произнёс: «Интересно».

Тишина после слов доктора была густой, как смола.
Я сижу на кровати, сердце бьётся в такт мигающему свету — *тук-тук... тук-тук* — будто барабанит по стеклу.
Я немая. Не могу закричать, даже если бы захотела. Доктор сидит рядом — бледный, в длинном халате, пожелтевшем от времени и чего-то... другого.
Его улыбка слишком широка. Зубы острые, неестественные. Он протягивает руку... холодные пальцы касаются моей шеи.
— Пусто... — шепчет он.
И *рвёт*. Голова отлетает.
Темнота.
Ничего нет.
Никаких звёзд, мыслей... только пустота.
А потом...
Мяу-мяу! Мя-ВАУ!.. Кхееее...
Где-то из глубины раздаётся песня кричащих котят — искажённая, как плёнка проигрывателя под дождём.
Я чувствую: меня кладут обратно...
Щёлк — голова на месте.
Шея целая? Да... но кожа горит, будто облитая льдом и огнём одновременно. Доктор уже не просто человек... На правой стороне его лица появляются полосы чёрной шерсти. Один глаз становится кошачьим: вертикальный зрачок сузился до иглы.
Хвост медленно выползает из халата — длинный, жесткий... покрытый грязными прядями механисты крыс... Он тянется к столу...
Снимает крышку с кастрюли...

*Бульк... бульк...*

Запах ударяет сразу:
— сладковатый перегной,
— запах старых туфель,
— горящий сахар,
— и что-то живое ещё внутри...

"Это для тебя", — говорит он мягким голосом ребёнка...
И протягивает мне чашку чёрного зелья с плавучими волосками... которые шевелятся сами собой...
Как щупальца маленьких существ...
У меня нет выбора.
Подумала Алиса, взяв это чудо творение безумца, она медленно открывает рот и выпивает.

Кошачьи глаза доктора следят за каждым движением. Он не спешит — медленно наклоняет голову, будто играя в какую-то странную игру. Он улыбается слишком широко — в глазах мелькает что-то ненормальное, словно он ждёт какой-то реакции.

Живот Алисы напрягается — будто внутри кто-то давит на стенки изнутри.
Она хватается за край кровати, пальцы впиваются в ткань...
Дышать становится тяжело.

Внезапно — хруст.

Не костей... а *пространства*.

Комната вокруг *растягивается*. Пол уходит вниз, потолок взлетает куда-то за облака. Шкаф превращается в гору, лампа — в башню с молниями на вершине.

— Нет... — беззвучно шепчет Алиса. — Это не может быть...

Доктор медленно поднимается, его полукрысиная улыбка теперь видна сверху... и он кажется огромным.

— Ты начинаешь понимать?.. — шепчет он голосом сразу троих: человека, кота и ребёнка.
— Чем меньше ты становишься... тем больше открывается настоящий мир.

Её ноги дрожат. Каждый шаг гулко отзывается по полу... потому что она теперь ниже мышиного хвоста.

И тогда она слышит это:

Шуршание...

Где-то из щели между досками что-то выглядывает.
Красные глазки.
Острые зубы.
И знакомый запах...

*Живые крысы.* И они видят её сейчас не как человека...

А как еду.

Алиса поворачивается к доктору — глаза полны ужаса и ярости.
Рот раскрыт... но из него не вырывается ни звука.
Она кричит беззвучно, будто пытаясь разорвать саму тишину.

Доктор смеётся — звук превращается в мяуканье, потом в шипение.

Крысы двигаются хором — чёрные тени с блестящими лбами и слюнявыми пастью.
Одна из них поднимает голову... и *мелькает* что-то знакомое:

На её шее бирка... с тем же номером, который был на больничной кровати Алисы.

— Нет... — беззвучно повторяет она.

Доктор наклоняется, его хвост медленно обвивает стул:

— Они были людьми раньше тоже...
А теперь? Просто часть процесса.

Алиса сжимает кулаки — нет, с крысами не договориться. Они уже не люди. Доктор всё продумал.

Она бросается к ножке стола — холодной, гладкой, слишком высокой для её нового роста.
Сковородка рядом будто превратилась в щит великанов... верёвка от занавески — в шёлковую лестницу.
Пальцы дрожат... один шаг... второй...

Крысы уже у стены. Одна прыгает, почти задевает её пятку!
Алиса доходит до края столешницы. Воздух пахнет химией и мёдом.

Перед ней — чашка с остатками зелья... а рядом скальпель на серебряном подносе.

Доктор наблюдает сверху... не двигается... просто улыбается:

— Ты такая смелая... но ты *уже часть игры*...

Алиса хватает скальпель двумя руками...

Он тяжёлый. Как меч для настоящего воина-мыши.

Снизу слышится скрежет:
крысы начали лезть следом.

Алиса сжимает скальпель крепче. Снизу доносится шипение, скрежет и чавканье... а наверху, у лица, тянется чёрный хвост доктора, словно плетется.

Алиса смотрит прямо ему в глаза и... проглатывает зелье.
Горячий, травяной вкус заполнил её рот...

... она ждёт.

Алиса росла... и росла.

Стены застонали. Лампа со звоном разбилась у её ног.
Дверной проём стал до пояса. Шкаф — как игрушечный домик.

Она нагнулась, чтобы не пробить головой потолок... но трещины уже ползли по бетону, как паутина.

Доктор отступил к окну — его кошачья часть шипит, уши прижались к черепу:

— Это... невозможно... я не давал тебе это зелье...

Ведь оно было другим.
Одним из тех, что он сам ещё не проверял.

А теперь она здесь — гигантская девочка-богиня в детской пижаме, с мёртвой тишиной на лице и скальпелем в кармане...

Крысы разбежались в страхе.

А комната начала обваливаться...
Она ломает верхнюю стену
И осторожно ступает.
Под ее ногами - маленький коттедж.
Над ней - только небо.
А дальше серая дорога уходящая в лес. Кругом деревья: мелкие
Далеко-Далеко, за границей серого леса, начинается красный лес