Глава 12. Доброе утро, киса

На утро я проснулась от сильной головной боли — вчерашний алкоголь не хотел отпускать меня так просто. Через минуту я услышала, как кто-то сопит слева от меня. Я повернула голову и увидела Петю. Одеяло было до бедер, а его торс лежал голым. Кудрявые волосы были в беспорядке, руки раскинул в стороны. И тут в голове начали всплывать воспоминания прошлой ночи: как я кричала, стонала, скакала, а он рычал и стонал вместе со мной.

— Боже, какой позор, — закрыла я лицо руками и простонала.

Вдруг я осознала, что лежу совсем голая. Быстро огляделась, нашла пижаму, надела и направилась в ванную.

Папы дома снова не было — он, как обычно, на своих переговорах и перестрелках. Но мне это было вроде даже на руку: меньше расспросов, почему его дочь выглядит как чучело и спала голой рядом с личным охранником.

Приняв душ и помыв голову, я обмотала волосы полотенцем, надела пижаму и отправилась на кухню искать таблетку от головы — боль всё ещё не проходила. Спустя минут десять я выпила таблетку и услышала, как кто-то спускается с лестницы. Это был Петя.

— Доброе утро, киса, — сонно произнёс он.

— У кого доброе, а у кого и нет, — ответила я, всё ещё с головной болью.

Петя прищурился, словно вспоминая что-то, а потом резко улыбнулся.

— Тебе что-то вчера не понравилось? — он явно пытался меня подколоть.

— Петь, отстань. Без тебя мне и так плохо, — только утро, а он уже меня раздражает.

— Ладно, но знай: мне вчера всё понравилось, — сказал он, замолчал на минуту, а затем продолжил: — Ты реально охуенно трахаешься, и тело у тебя — просто отвал башки.

Я бросила на него злой взгляд, развернулась и ушла в комнату — подальше от него. Мне уже не стыдно, мне действительно всё понравилось. Петя — красивый и в теме, но мы не встречаемся, хотя и переспали.

В этот момент в комнату постучали.

— Входите, — крикнула я, не отрываясь от окна.

Вошёл папа. Я даже не услышала, как он пришёл.

— Мне охрана сказала, что в доме был какой-то крик. Я у Пети спросил, он сказал, что вы просто ужастик смотрели, — удивил меня отец, и я офигела: Петя прикрыл нас перед папой.

— А... да, смотрели ужастик, — сказала я, вспоминая кадры той ночи.

— Ну тогда хорошо. Я поехал. Я заскочил домой тебя увидеть. Мне ещё на розборки, поэтому я уже уезжаю, — проговорил папа, уходя из комнаты.

— Хорошо, удачи тебе, — сказала я.

Когда машина отца скрылась за воротами, я ещё несколько секунд стояла у окна, вцепившись пальцами в подоконник. В ушах всё ещё звенело от его голоса, а перед глазами стояло улыбающееся лицо Пети, который только что спас мне шкуру. Или не спас. Или просто отсрочил приговор.

Я выдохнула, отпустила подоконник и уже собиралась сесть на кровать, как дверь комнаты скрипнула. Даже не постучал. Козёл.

— Что тебе? — спросила я, не оборачиваясь.

Петя вошёл. Я слышала его шаги, чувствовала запах его геля для душа. Он что, успел помыться? Наверное, пока я была в ванной, он тоже привёл себя в порядок. Вот только мои волосы всё ещё были мокрыми, а полотенце на голове съехало набок.

— Красивое зрелище, — сказал он. — Ты сейчас похожа на мокрую кошку, которую вытащили из лужи.

— Ты пришёл, чтобы оскорблять меня? Тогда вали отсюда.

Я всё-таки повернулась. Охранник-любовник стоял в дверях, облокотившись о косяк. На нём были только серые домашние штаны, низко сидящие на бёдрах, и больше ничего. Торс — вчера я видела его в полумраке, но сейчас, при дневном свете, он выглядел ещё лучше. Пресс, плечи, татуировка на ребрах, кажется, какая-то надпись. Я быстро отвела глаза.

— Я пришёл проверить, жива ли ты после вчерашнего, — сказал Петя спокойно. — Ты пила как не в себя.

— Спасибо, что напомнил.

— И ещё я хотел сказать... — Он замялся, что было на него не похоже. Пётр обычно говорил быстро, уверенно, с ухмылкой. А сейчас смотрел куда-то в сторону. — В общем, не парься. Вчера было хорошо. Но если ты будешь делать вид, что ничего не было, я тоже не против.

Я хмыкнула.

— Я не собираюсь делать вид. Просто у меня голова болит, я хочу нормально поесть, а ты ходишь передо мной полуголый и мешаешь мне прийти в себя.

— Так я мешаю? — он усмехнулся, наконец возвращаясь в привычный образ. — Могу уйти. Будешь сидеть одна, страдать от похмелья и пялиться в стену.

— Лучше уж одна, чем с тобой.

Петя пожал плечами, развернулся и пошёл вниз, насвистывая какую-то мелодию. Я осталась одна. Странно. Я думала, он начнёт приставать, доводить, лезть с разговорами. А он просто ушёл. Это даже немного обидно. Нет, не так. Мне было плевать. Абсолютно.

Я села на кровать, сняла противное мокрое полотенце с головы и начала расчёсывать волосы. Отражение в трюмо показало мне лицо бледное, синяки под глазами, губы припухшие. Класс. Выгляжу как после армагеддона.

Внизу звякнула посуда. Петя включил чайник. До меня донеслось его бормотание, кажется, он разговаривал с котом, если таковой у нас был. Я снова вздохнула, решила, что надо привести себя в порядок. Собрала волосы в пучок, умылась, накинула халат. Теперь я выглядела почти прилично. Ну, насколько это возможно после такой ночи.

Спустилась на кухню. Петя стоял у плиты, жарил яичницу. На плите шипело масло, по кухне пахло жареным беконом. У меня желудок свело.

— О, снова ты, — сказал он, не оборачиваясь. — Садись. Кушать будешь?

— А ты умеешь готовить? — подозрительно спросила я, садясь за стол.

— Для тебя — всё что угодно. Но только яичница, — он перевернул её лопаткой.

Он поставил передо мной тарелку с яичницей и беконом, рядом положил кусок хлеба, налил кофе. Я смотрела на это, и внутри отчего-то становилось тепло. Вот он, охранник, которому вообще не положено проявлять заботу, а он кормит меня с утра. Я взяла вилку, попробовала. Нормально. Даже вкусно.

— Спасибо, — буркнула я.

— Не за что. Что киса с утра не добрая?

— Я тебе сейчас в тарелку плюну, — огрызнулась я.

Петя засмеялся. Сесть за стол он не стал — стоял напротив, облокотившись на столешницу, и смотрел на меня. Я чувствовала его взгляд кожей, каждой клеточкой. Вот от этого было и стыдно, и приятно одновременно. Точнее, совсем не приятно. Я просто ела и старалась не смотреть в его сторону.

— Слушай, киса, — начал он, — может, обсудим вчерашнее?

— Нечего обсуждать. Это была ошибка. У всех бывает.

— Ошибка? — Петя приподнял бровь. — Значит, это была ошибка? А я думал, тебе понравилось. Судя по тому, как ты кричала...

— Замолчи! — я швырнула вилку на стол. — Мне стыдно, понятно? Я напилась и переспала с охранником своего отца. Это максимально неловко, и я хочу забыть об этом.

— А я не хочу забывать, — спокойно сказал Петя. — И могу говорить за тебя: тебе тоже понравилось. Так что хватит строить из себя недотрогу.

— Ах ты...

Я встала, но он быстро подошёл, взял меня за плечи и усадил обратно.

— Сядь. Ешь. А когда поешь, будем разбираться.

— Что разбираться? — я надулась.

— То, что между нами произошло, и что будем делать дальше. Потому что, если мы будем притворяться, что ничего не было, станет только хуже.

Его голос стал серьёзным, без насмешек. Я подняла на него глаза. Он смотрел на меня в упор, и в его взгляде больше не было ухмылки. Только что-то твёрдое, уверенное.

— И что ты предлагаешь? — тихо спросила я.

— Для начала — выкинуть из головы то, что я «всего лишь охранник». Я уже не раз говорил, что ваша семейка — это моя работа, но то, что было вчера, — уже не работа. Это было по-нормальному, по-человечески. И если ты думаешь, что я просто захотел тебя и теперь забуду и пойду дальше, — ты не права.

Я молчала, комкая в руках край халата. Внутри всё дрожало. И от похмелья, и от его слов, и от того, что он стоял так близко. Я чувствовала тепло его тела, запах мыла. Вчера ночью я не думала ни о чём, просто была пьяная и хотела. А сейчас трезвая — и оттого страшно. Потому что он прав. Он не просто охранник. Он человек, который видит меня каждый день, знает мои привычки, мои истерики, то, какая я невыносимая. И если он всё ещё рядом... значит, что-то в этом есть.

— Я не знаю, Петь, — честно сказала я. — Мне стыдно. И странно. Я вчера вела себя как дура.

— Ты вчера вела себя как живая девчонка, — он сел напротив меня. — Не как папина дочка, а как обычная. Нам хорошо вместе. Почему ты боишься этого признать?

Я подняла на него глаза. Его лицо было серьёзным, но в уголках губ пряталась лёгкая усмешка. Он что, добивает меня?

— Я не боюсь. Я просто думаю, что мы перегнули палку.

— Так давай не будем думать. Будем делать. Как вчера.

— Ты невозможный, — я покачала головой, но невольно улыбнулась.

— Да, — он тоже улыбнулся. — Ешь давай, зайка. Яичница стынет.

Я съела. Петя убрал посуду, сел рядом со мной на диван. Телевизор не включали. В комнате стояла тишина, только часы на стене тикали.

Я сидела, поджав ноги, и смотрела в окно. За стеклом было солнечное утро, за окном чирикали птицы. Нормальная жизнь. Но здесь, в этой комнате, всё было не нормально. Я чувствовала рядом его бедро, его плечо — он сидел слишком близко. И мне это нравилось.

— А что ты скажешь отцу, если он спросит, почему ты до сих пор дома? Он рассчитывал, что ты уедешь на выходные или ещё куда, — спросила я.

— Он не спросит. Я его машину прошлой ночью чинил, помнишь? Колесо. Так что у меня законный повод быть тут.

— Ты вчера чинил? Ты был со мной.

— Ну, формально — чинил. Я же ночью к машине выходил, в гараже. Отец видел, как я ковырялся. Вот все и сошлось.

— Ты всё продумал, — покачала я головой.

— Для того чтобы меня не уволили и не прибили, приходится продумывать, — он подмигнул. — Так что ты со мной в безопасности, киса.

От его слов почему-то по спине пробежал холодок. В безопасности. Я снова посмотрела на него. Взяла его руку, лежащую на колене, и сжала.

— Спасибо, — шепнула я.

Он перевернул мою ладонь и сплёл наши пальцы.

— Не за что. Только больше не напивайся так, а то у меня сердце останавливалось, когда ты с дивана полезла на стол танцевать.

— Я с дивана на стол? — я поморщилась от нахлынувших картинок.

— Ага. И чуть не упала. Я тебя поймал, и ты вцепилась в меня как обезьяна. Пришлось нести тебя наверх.

— Боже, какой позор, — я закрыла лицо рукой. — Мало того что я напилась, так ещё и на стол лезла. Ты теперь будешь меня этим шантажировать?

— Нет, — он наклонился ко мне и тихо сказал, — я буду этим наслаждаться.

Я шлепнула его по плечу, но он поймал мою руку и поцеловал в запястье. Я замерла. Сердце забилось как сумасшедшее.

— Петь, мы так не договаривались.

— А мы вообще ни о чём не договаривались, — он отпустил мою руку, но не отстранился. — Я хочу тебя снова. Но если ты скажешь «нет», я слушаюсь.

Я смотрела на него. На самого близкого человека в этом доме. На того, кто меня защищает, бесит, смешит и заставляет чувствовать себя живой. И я поняла, что не хочу говорить «нет».

— Я не скажу «нет», — тихо ответила я.

У него сверкнули глаза.

— Точно? Я не хочу, чтобы ты потом жалела.

— Точно.

Он притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в его шею. Закрыла глаза, вдыхая его запах. Вчера было пьяно, быстро и шумно. Сейчас же он целовал меня медленно, нежно, как будто боялся, что я разобьюсь. Мы снова оказались наверху, в моей комнате, и на этот раз я всё помнила: его руки, его губы, его тихие слова, когда я дрожала.

Потом мы лежали, голова у меня на его груди, он гладил меня по волосам. Я чувствовала его сердце — оно билось ровно. А моё до сих пор барабанило.

— Так что мы делаем дальше? — спросила я.

— А что мы должны делать? — он пожал плечами. — Живём, кушаем, ты учишься, я тебя охраняю. То, что мы вместе — это только наше дело. Отец не узнает.

— А если узнает?

— Если узнает, я возьму удар на себя. Скажу, что сам всё начал, что соблазнил тебя. Он меня уволит, но тебя тронуть не даст.

Эти слова ударили в грудь. Он был готов подставить себя ради меня. Прямо так, легко, без рефлексии. Я села, посмотрела на него сверху вниз.

— Ты чего такой добрый?

— А ты чего такая красивая? — парировал он.

Я фыркнула, но потом наклонилась и поцеловала его в губы. Коротко.

— Ладно, — сказала я, вставая с кровати и натягивая пижаму, — тогда давай это, договор. Ты остаёшься моим охранником и тем, кто ночует в моей комнате, но по утрам улыбается папе и говорит, что мы просто смотрели фильм. Идёт?

— Идёт, — он лениво потянулся, закинув руки за голову. — А преимущества у этого договора есть?

— Если будешь себя хорошо вести, я не буду брызгать в тебя водой из-за того, что ты входишь без стука.

— И ради этого я должен хорошо себя вести? — протянул он. — Заманчиво.

— А ещё, — я сделала паузу, — если будешь хорошо себя вести, сегодня вечером снова получишь бонус.

Он мгновенно сел на кровати, глаза его загорелись.

— Это я люблю. А сейчас можно мне обратно в кровать? Я ещё не всё получил.

— Нет, — я засмеялась, отбегая к двери. — Ты обещал папе, что проверишь сигнализацию. Иди работай.

— А поцелуй на дорогу? — он сделал щенячьи глаза.

— Заслужи потом, — я выскользнула в коридор и закрыла за собой дверь, слыша за ней его довольный смех.

В голове у меня гудело, но уже не от похмелья. Впервые в жизни я чувствовала, что делаю не то, что положено папиной дочке, а то, что хочу сама. И это было волнительно. Я спустилась на первый этаж, подошла к окну, посмотрела на улицу. За калиткой маячил охранник, свой. Я улыбнулась своим мыслям.

— Я ещё та штучка, — пробормотала я сама себе. — И у меня теперь есть тайна.

Где-то наверху зашумела вода — Петя полез в душ. Я закатила глаза, но губы сами растянулись в улыбке. Это было то самое утро, когда я поняла: мы с ним не просто переспали. У нас что-то началось. Что-то опасное, запретное, но до дрожи приятное.

Телефон завибрировал на столе. Я подошла и посмотрела: сообщение от отца.

«Хотел спросить, как тебе охранник. Не слишком ли он навязчивый? Если что, заменю».

Я усмехнулась, нажала «ответить» и написала:

«Всё хорошо, па. Он очень... заботливый. Оставь его, я привыкла».

Отправила. Подумала ещё пару секунд и добавила вслух:

— Он даже слишком заботливый, — и хихикнула, как девчонка.

Сверху скрипнула дверь, и послышался голос Пети:

— Я слышал, ты там хихикаешь. Надеюсь, по моему поводу.

— А ты хотел бы?

Вместо ответа на лестнице показался он — снова только в штанах, с мокрыми волосами. Подошёл ко мне, провёл пальцем по моей щеке и тихо сказал:

— Хотел бы. И буду хотеть. А теперь давай работу работать, а то ещё подумают, что меня наняли только для того, чтобы ты мной любовалась.

Я рассмеялась, но внутри всё пело. Вот так и начинаются все большие неприятности — с улыбки и дрожи в ладонях. Но мне почему-то было не страшно. Совсем не страшно.

━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━

Если вам понравилось продолжение, поддержите фанфик звёздочкой ⭐ и обязательно оставьте комментарий. Мне очень важно знать ваше мнение — именно ваши отзывы вдохновляют меня писать дальше.

Подписывайтесь на мой ТГК «Поля пишет» — там выходят спойлеры к новым главам, новости о фанфике и даты выхода продолжения.

С любовью, ваша Поля.