Глава 2. Вязкая трясина

**Глава 1**

Возвращение к сознанию оказалось мучительным испытанием, словно вырывание из вязкого, ледяного болота. Первый вздох обжёг лёгкие раскалённым железом, каждое движение отозвалось тупой болью, будто тело пропустили сквозь мясорубку. Алексей открыл глаза. Над ним нависал потолок капсулы, покрытый тяжёлым конденсатом. Капли медленно стекали по металлу - для затуманенного восприятия они падали слишком медленно, словно в густом сиропе.

Первым вернулся слух - глухой, пульсирующий шум крови в ушах смешивался с низким гулом отказывающих систем жизнеобеспечения. Запахи проникали вслед за звуками: сначала чистый, стерильный озон, затем сладкий, гниющий аромат разложения. Сердце тяжело разгоняло кровь по онемевшим венам, заполненным криогенной жидкостью, превратившейся в густой, ледяной кисель.

Алексей попытался пошевелить рукой. Кончики пальцев отозвались слабым покалыванием. Преодолевая сопротивление собственного тела, он дотянулся до механизма замка крышки. Раздался неприятный чавкающий звук, выпускающий скопившийся вакуум, и крышка медленно приподнялась, скрипя ржавыми петлями.

Перебросив непослушные ноги через край капсулы, он упал на холодный металлический пол. Удар отозвался острой вспышкой боли в коленях. Некоторое время он оставался неподвижным, жадно глотая воздух. Когда он попытался сглотнуть, язык прилип к пересохшему небу с металлическим вкусом старой смазки.

*«По протоколу должно происходить одновременное пробуждение всего экипажа...»*

Алексей поднял взгляд. Кругом стояла полная тишина, прерываемая лишь влажным, хлюпающим звуком вентиляторов - словно дышало большое, раненое животное. Где остальные?

***

Отсек погрузился в зловещий полумрак. Аварийное освещение окрасило ряд закрытых капсул в кроваво-красный тон. Свет мигал в такт пульсу станции: яркий всплеск прожигал силуэт заклёпок на сетчатке, затем наступала тьма, заставлявшая сердце пропустить удар. Некоторые люки зияли открытыми ранами, большинство оставалось плотно запечатано.

Станция накренилась под невозможным углом; гравитация колебалась, словно тёплое масло в невесомости. Чтобы удержать равновесие, Алексею пришлось крепко держаться за поручень. Он посмотрел вниз на свои ботинки. Магнитные замки подошв продолжали работать - щелчок-крек металла о палубу остался единственным устойчивым звуком в этом хаосе.

Он встал на колени и пополз к ближайшему открытому саркофагу. Инженер-механик Сергей лежал спокойно, с расслабленной полуулыбкой на лице. Вот только кожа его приобрела болезненную прозрачность, напоминая фарфор, а под ней змеились тонкие ниточки, похожие на корешки растений. Под прозрачной плотью медленно проявлялись светящиеся сине-зелёные нити. Они мерцали в такт пульсации аварийных ламп. Из уголков закрытых глаз покойника тянулись полупрозрачные усики, вплетавшиеся в обшивку капсулы. Поверхность стекла соседней закрытой камеры была ледяной, но здесь оно было странно тёплым, почти горячим. Рядом на белой переборке красовались глубокие царапины от ногтей и выжженные кислотой контуры незнакомых знаков - кто-то отчаянно пытался выбраться наружу, когда инфекция начала пожирать его изнутри.

Алексей отполз назад, чувствуя, как желудок поднимается к горлу. Его дыхание звучало неестественно громко и гулко в пустой тишине коридора. Из соседнего ряда послышался слабый, едва уловимый звук - сухой треск ломающихся костей, похожий на хруст сухих ветвей.

Он поспешно покинул отсек. Массивные герметичные двери с шипением отъехали в стороны, пропуская его вперёд. Станция «Сириус» больше не походила на кусок мёртвого металла. Она жила своей мрачной жизнью.

Красный свет пульсировал в коридоре. По стенам метались искажённые тени. Где-то вдали раздавался ритмичный звук: тяжёлые удары чередовались с протяжным свистом - так станция плакала радиоактивными слезами или где-то прорвало магистраль жидкого азота. Труба водопровода прямо над головой набухла, покрываясь толстым слоем инея снаружи, но сочась чёрной слизью из швов.

Пробежав мимо двигательного узла, Алексей инстинктивно оценил разрушения. Центральный цилиндрический корпус двигателей был соединён с жилыми модулями сложной сетью трубопроводов, которая теперь выглядела как вскрытые артерии. Два огромных сферических резервуара внизу, служивших топливными баками ионного привода, потеряли герметичность - вдоль их сварных швов змеились трещины, выпуская в пустоту серебристую пыль замерзшего топлива. Корабль, который адмирал Котов называл вершиной инженерной мысли, превратился в искалеченный остов. Проект «Сириус» состоял из трёх компактных яйцевидных модулей, но сейчас жилой блок опасно деформировался, провисая на титановых креплениях.

Несколько шагов по коридору привели его к женщине, стоявшей напротив стены. Это была Елена. Алексей знал о ней только то, что она специалист по инородным организмам. Она слабо подняла голову, заметив его приближение. В её руке был зажат медицинский планшет; экран отображал карту сектора, испещрённую тревожными отметинами. Зелёные точки (штатный криостаз) исчезали одна за другой или загорались алым («Критическая биоактивность»). Лицо Елены казалось восковой маской, а на подбородке блестела высохшая дорожка слёз. От неё исходил резкий, неуместный запах дешёвого цветочного шампуня - последний привет мирного мира среди этого ужаса. Медицинские перчатки висели клочьями, задубевший от холода латекс распался в пыль, стоило ей сжать кулаки.

- Алексей... Ты тоже пришёл в себя? - прохрипела она. Её голос дрожал, взгляд лихорадочно бегал по сторонам. - Я обошла весь сектор... Все погибли. Их тела... трансформируются.

Алексей нахмурился. Он вспомнил странные нити под кожей Сергея.
- Что произошло?

Елена попыталась встать, но ноги подогнулись. Алексей поддержал её, чувствуя хрупкость грудной клетки под пальцами.
- Моя специальность - микробиология. Бактерии-симбионты, введённые в состав криораствора, могли выйти из-под контроля. Или произошла мутация... Почему мы с тобой остались здоровыми?

Их разговор прервал новый звук - глубокий, булькающий, переходящий в утробное рычание. Оба синхронно обернулись. Из-за поворота показался техник Вадим в порванной синей форме. Униформа превратилась в лохмотья, пропитанные маслянистой слизью цвета нефти с радужным бензольным блеском. Его кожа лопалась пузырями, обнажая нечто слизистое и пульсирующее. Голова развернулась к ним под невозможным углом, суставы трещали, хрящи рвались с влажным звуком разрыва пергамента. Рот существа растянулся в отвратительную карикатуру улыбки, демонстрируя зазубренные жвала. Воздух вокруг него дрожал от жара ускоренного метаболизма; частицы пыли поднимались вверх вопреки слабой гравитации, формируя миниатюрный сероватый торнадо.

- Нужно уходить отсюда, - выдохнул Алексей, инстинктивно положив руку на бедро. Кобура пистолета оказалась пуста.

Но существо уже двинулось навстречу, вытянув длинные, гибкие конечности.
- Нет времени, - прошептала Елена. Вместо того чтобы убегать, она сделала шаг вперёд, присев и выставив ладони вверх - древняя поза демонстрации мирных намерений или попытка биолога изучить поведение нового вида. Её научный разум боролся с ужасом. На долю секунды в искажённых чертах лица она узнала вчерашнего помощника, который помогал ей настраивать оборудование. Это короткое узнавание едва не стоило им жизни.

Алексей раздражённо цыкнул зубами, сознательно отключая магнитные фиксаторы обуви. Ботинки со скрежетом соскользнули по палубе, позволяя ему уклониться раньше, чем существо смогло перестроить баланс. Он резко потянул Елену за рукав, разворачивая её к дверям научного отсека.
- Идём туда, - уверенно заявил он, принимая решение. Колебания гравитации снова швырнули их к стене, но капитан сохранил устойчивость. - Другого выхода у нас нет.

Они побежали по коридору, преследуемые мерзким шорохом и клацаньем когтей позади. Мимо пронеслись научные лаборатории. Сквозь бронестекло одной из них виднелись ряды колб с гидропоникой - реактор холодного синтеза всё ещё вырабатывал кислород, поддерживая жизнь корабля. Впереди маячила дверь кают-компании.

Внутри царил тот же багровый сумрак. Длинный стол на десять человек был завален рассыпанными пайками. Гамаки обвисли, личные вещи были разбросаны в беспорядке спешки. Но главное - терминал бортового журнала на дальней стене продолжал тускло мерцать. Экран рябил, пытаясь загрузить последнее сообщение системы перед полным крахом:

***[БОРТОВОЙ ЖУРНАЛ | ПРОЕКТ «ИСХОД»]***
*Статус протокола: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ.*
*Инициатор заморозки: Проф. Иванов (архив).*
*Причина сбоя: Несанкционированная реактивация симбиотической колонии. Код "Заря-7".*
*Примечание капитана: Восемь лет в темноте. Идея Безумного доктора сработала. Мы долетели. Если это сообщение дошло до ядра, значит, анабиоз провалился. Бактерии эволюционировали быстрее, чем предсказывали тесты на собаках. Холод стал для них катализатором, а не смертью. Тело переваривает само себя, превращаясь в... [данные повреждены]. Не открывайте капсулы основной группы. Пусть хотя бы они останутся людьми...*

Запись оборвалась статикой.

Пока Алексей читал, динамики внутренней связи захрипели, прорываясь сквозь белый шум знакомым голосом. Спокойный, механически ровный баритон Ирины:
- Подготовленность к криостазу подтверждена для всего экипажа, исключая командный мостик. Начинаем процедуру погружения.

Сообщение проигрывалось по кругу, застывшее во времени. Ирина мертва, её идеальный расчёт криораствора убил их всех, но машина продолжала выполнять последнюю команду.

Из глубин жилого блока донёсся оглушительный удар. Металл застонал. Гравитация окончательно сошла с ума, на мгновение сменившись тошнотворной невесомостью, а затем вбив обоих людей в противоположную стену.

Преследующий их топот стих. За поворотом раздался влажный хруст, перешедший в низкий вибрирующий гул - монстр проламывал межпалубные перекрытия, сокращая путь. Елена судорожно вцепилась в ворот комбинезона Алексея, её пальцы побелели.

Прямо по курсу, в конце коридора, начали разъезжаться массивные ворота главного шлюза ангара. Там, за порогом открытой бездны, стоял спасательный челнок «Скиталец». До него оставалось около тридцати метров открытого пространства. Позади нарастал мерзкий, скрежещущий звук перестраиваемых суставов.

​​