Глава 1.

Прилагается:
Theodor Bastard — Волчок (колыбельная)

На перекрестке судьбы встречаются персонажи, чьи жизни, словно карты в колоде, зависят от случайного жеста. Одинокая женщина с мечтами о богатстве, старик, шепчущий заклинания удачи, и молодежь, жаждущая острых ощущений, – каждый из них верит, что именно сегодня фортуна улыбнется. Но за блестящими фасадами скрываются темные углы – долг и безнадежность, сжимающие сердца, как паутина. Тем не менее, в этих мрачных тенях таится и свет надежды. В каждый новый день, как в новую игру, горожане входят с верой, что, возможно, именно здесь, среди блеска и страсти, они найдут свою «чёртову фортуну».

— Веришь в бесовщину?

Закрыв книгу, Даллас поднял глаза, встретив взглядом мужчину средних лет. Некоторое время, полного молчания, парень держал язык за зубами, прежде чем встать с кресла. 

— Чувствую её везде. 

Мужчина слегка усмехнулся, его глаза сверкнули в полумраке комнаты.

— Я тоже когда-то так думал. Но мир сложнее, чем кажется. Бывают вещи, которые мы не можем объяснить, но это не всегда значит, что за ними стоит что-то сверхъестественное. 

— Даже в этой обыденной суете, — продолжил Даниель, будто-то не слыша прохожего, — в каждом шорохе, в каждом незаметном движении, я ощущаю её влияние. Она живёт внутри каждого, в каждых стенах домов. От неё не спрятаться. Я слышал истории о том, как люди исчезали, никто не знал, куда. 

— Истории… — мужчина поднял палец, как будто собирался отстранить мрачные мысли. — Они могут быть лишь отражением наших страхов. Знай, что за каждым мифом скрывается человеческая фантазия. Но сын мой, раньше я замечал, что в моих снах появляется нечто странное, — продолжал он, вздыхая. — Это как будто неведомая тень, искаженная в кривых зеркалах. Она шепчет, убаюкивает, затем поднимает холодный страх, словно пытаясь притянуть меня к себе.

Даллас ощутил, как в груди свернулась неудобная дрожь. В этих словах чувствовалась реальность, о которой он предпочитал не думать. Темнота, о которой говорил собеседник, искушала, обещая могущество и знание, но она также была гибельной.

— Ты не обмани себя, — сказал мужчина, его голос стал тяжелым. — Бесовщина у всех на слуху, но она больше, чем просто сказки. Это сила готовая разгуляться, если мы дадим ей возможность.

Даниель стиснул зубы, временами испытывая желание сбежать от этой беседы, но ноги словно приросли к полу. Внутренний голос бурлил, гудел, пытаясь обратить его разум к известному. Но он знал, что бегство не избавит его от тьмы, она уже на пороге.

— Главное не дай ей завладеть тобой, — прошептал мужчина, словно укрываясь от невидимого врага. — Просто найди свет, чтобы противостоять этому злу, прежде чем оно разжижит и твои сны.

— Вы верите в бога? — вдруг спросил Даллас, его слова с треском отдались от ветхих стен библиотеки, повергнув мужчину в недоумение. Он опешил на мгновение, словно пытаясь распутать сложный клубок своих мыслей.

— Верить? — наконец вымолвил он, глаза его блеснули в слабом свете заходящего солнца. — Это один вопрос, а другой — знаешь ли ты его.

Парень наклонил голову, задумавшись, и мужчина продолжил: — Жизнь порою ставит нас перед сложными моральными выборами, и тут никакие правила не помогут. Существование бога или его отсутствие — это лишь часть нашего внутреннего мира, не всегда поддающаяся осмыслению.

Молодой человек на миг замолк, уставившись вдаль, как будто искал ответ на глубокомысленный вопрос, который, казалось, висел в воздухе.

— И в том, и в другом есть своя правда, — с тихой твердостью произнес мужик. — Но главное — это вера в нас самих и в добро, что мы можем делать каждый день.

Окинув взглядом помещение, Даниель кивнул страннику и, не желая оглядываться назад, направился прочь. Возможно, судьба решила изощрённо поиздеваться над ним, не предоставив ни единого шанса на успех.

— Чёртова фортуна, ты, должно быть, сговорилась с моим отцом.

Его слова, произнесённые в тишине, гремели в воздухе, словно вызов самой судьбе. Шаги звучали отголоском надежды растерянного человека, который, потеряв всё, искал хоть малейшую искорку света. Даниель двигался по узким улочкам, где фонари тускло светились, отбрасывая тени на каменные стены. Каждый шаг отдалял его от того, что прошло, но приближал к тому, что ещё могло произойти.

Он вспоминал о древних книгах, которые когда-то читал в библиотеке отца — о героях, бросавших вызов судьбе и находивших силы, когда надежды не оставалось. Может, пришла пора ему стать одним из них?

Мужчина не покидал сознание Далласа, его слова, казалось, обретали истину лишь в призме психологии. Отрицать сверхъестественное было невозможно — мир хранит в себе тайны, на которые нет ответов. Но почему они пожирают наши жизни, наши мечты? Зло торжествует, ибо в миг, когда добро возликует, защитная оболочка разорвётся, карая нас за наши же желания.

Даниель сидел на лавочке, окруженный пеплом затухающего дня. Он не мог избавиться от ощущений, которые мучили его разум. Мужик говорил о зловещих тенях, о том, как многие погружаются в бездну, когда утрачивают веру в свои мечты, но отрицал веру в бесовщину. Эти слова звучали в его сознании, как мантра, что не покидает уши, высвечивая темные уголки бессознательного. Сам он осознавал, что каждое желание — это не просто мечта, а порой безжалостное искушение, готовое поглотить своего обладателя. Настоящее описывало будущую погибель человеческой натуры. Упадок веры в гневность окружающего, лишь продвигало его ближе к сердцу. Полный дисбаланс, приводящий к разрушению.

Верить в бога и надеяться на лучшее, вот, чем питаются дикие мотивы, сокрытые в глубинах подсознания. Люди стали жертвами своих собственных иллюзий, запутанных в сетях потребительского общества. Каждый день они теряют связь с природой и собственной душой, поглощенные стремлением к материальному. Эта гонка за благами и статусом привела к утрате истинных ценностей, и чувство искренности вытеснялось фальшью. В таких условиях вера в нечто большее кажется всего лишь затуманенной идеей.

— Нам нет спасения, Отче Наш. — Даллас выдохнул, перекрестившись, словно ища утешения в последнем жесте веры. Его голос почти не трясся, но в глазах читалась тоска. В темном уголке заброшенной церкви, где пыль и паутина царили безраздельно, он ощутил, как тревога настигала его с новой силой.