Столетний пир

И вот,

И вот стою в другом мирке.

Он пахнет чудно, словно торт,

Но всё же это как-то не по мне,
Ведь больше мне по нраву тот,

Кто истину мне всю расскажет,

Так ещё быть может и покажет,

Как жить тебе и мне в этом мире,

В этой мгле,

В этой пустой норе...

Пройдя немного по тропинке,

Я набрела на двух страничный дуб.

Он творение творца, который в той сатире,

Что проживают все, как он, как труп.

На дубе том есть цепь.

А нет, её украли..

Точнее, продал её кот,

Что не учит, а наказывает тех,

Кто не учит его том,
Написанный наспех,
Чтоб продать и сыграть на дом.

－ Учёный, не подскажешь ли ты путь?

Я тут совсем одна, а ты вроде и не волк.

По сему прошу помочь мне найти ту суть,

Что начертила я сама на листе, в котором толк

Лишь письма странные писать самой себе.

－ Не часто гости бывают в наших краях.

Ну хорошо, скажу я правду тебе,

Но истины не жди от меня в закромах,

Ведь её тебя расскажут на всемирном пире.

－ Пир? Это что же получается и голода нет?

－ Отнюдь не так, ведь на стульях сидят всегда.

－ Так значит у них может быть ответ?

－ Возможно, но будь на стрёма у стола!

－ Но почему? Зачем столь нужно трепетать?

－ Иди к дому старика!

Кот ушёл и осталась только пустота.

Героиня не знала что и сказать,

Ведь опять история повторяется,
Ведь вновь мучительное пустота.

Пройдя по лесу дальше,

И наблюдая за живьём,
Набрела она на чащу,

В которой жил не абы кто,

А старый маг, что носит чашу

С отваром, с мыслями его.

Отвар кипел и горячил,

Кипел по жилам того мага,

Горячил рассудок, лишая сил,

Но давая невиданное благо.

－ Прошу прощения старик,

Но не подскажешь ли ты путь

До столов где есть пикник,

И где отдыхает здешний чудный люд?

－ А нужен он тебе, дитя?

Неужто ты решила, что в них есть толк?

－ Но как иначе может быть-то?

Что ты пытаешься скрывать, милорд?

Старик угрюм,

Старик стар,

Старик молчилив

И даже так,

Он всё же мудр

И красив,

Но наша главная всего бытия

Не может познать его мир,
Ведь полон он таким, что даже здания

Под ним лежат, как под людом пир,

Что даже сам старик познать себя не может

И от того всё время у него праздник,

По поводу или без, не важно,
Ведь главное, что он на нём проказник,

Творитель мира и добра,

Творитель смерти и жития,

Конечно же, по божьим заповедям.

－ Да ты старик, как погляжу совсем не промах,

Не из сдешних ты краёв.

－ Дитя разумное ты однако, вон как сильна в приёмах

По разоблачению чужих миров.

－ Так, как пройти та?

－ Иди по зову кошки.

Попращавшись, пошла она,

Пошла по тропам и тропинкам.

Идя сквозь ветви и поля,

Дошла она до осабняка.

Особняк красив и белокаменен,

Весь в стразах и камнях чудных,

Наполнен он всякими вина́ми,

И прочим отвратным блеском их.

На крыше была кошка,

И кошка ого-ого,

В трёхцветную полоску,

С ушками и усами немножко.

Она грфиня, она княгиня,

Она и та и ся, и может даже Бог,

А хотя нет, никакая она не героиня,

Она простой кошак с комочком блох.

－ Ваше превосходительство, позвольте...

－ Замолкни челядь, я лежу!

－ Но всё же, как мне пройти до тел?

－ В могиле лежат, лопата в углу.

－ А остроумие у тебя в чести́,
Но всё же я бы желала знать,

И не дай Бог ты будешь вопреки,

Я оторву тебе твою последнюю знать.

－ Моя знать со мной на вечно,

Но твой нрав мне по душе,

Так что дам я тебе ответ, но

Тебе придётся отвечать и мне, конечно.

－ Вопрошай!

－ Скажи ка, как поживает кот гнилой?

Не продал ли он ветви свои?

－ Лишь цепь свою, но порой

Желает всё до конца довести,

А именно сыграть на дом.

－ Видно, после развода он совсем отупел.

－ Вы с ним того?

－ Ох, лучше б он уже давно сгорел,

－ Видно, что вы не добры к миру его.

－ Он гадок был, ленив и скучен,

А я краса средь этой мерзкой кучи.

－ Но на кой он вам был нужен?

－ Чтоб вытянуть из него гроши.

－ Так значит только средство видно в нём?

－ Иначе он бы не был на дубе том.

Вот так бывает в жизни этой:

Живёшь в любви, а ценят только денежной верой.

－ Ну я тебе ответ дала,

Теперь твоё черёд.

－ Конечно, я не врала,
Когда давала обещание,

По сему слушай меня:

Пройдя через тучи леса,

Через карманы и заплаты,

Ты набредёшь на кучу мерзкой

Челяди не покаянной.

－Что ж, да будет так!

Попрощавшись с дамой этой,

Героиня наша побежала.

Бежала по тропам старым.

И тут пошла дорога гравийная.

Город...

Город стоит средь глуши,

Над ним летаю тучи дыма,

А в городе и не души,

А только люд и пиво.

Столы стоят. Длинные столы стоят.

Людя спят. Люди тощие спят.

Подойдя чуть ближе к стульям,

Героиню кто-то схватил за ногу.

Это был один из жрущих,

Что потерял себя и душу.

Пнув его, она подошла к столу,

А за столом сидит Чума,

И Чуме уже давно невмоготу

Терпеть все эти вечера,

Что она проволит сидя за столом.

－ Простите Тело, но не подскажите ли путь?

－ Ты уже нашла своё прощение,

Теперь садись сюда, не будь как путь.

－ Но мне истина нужна,
Как я могу сидеть и сеять грусть?

－ О, истина тут есть всегда,

Вечность будешь с неё тут,

Вечность будешь постигать её,

И вечность будешь жрать свою грудь,
Пока не съешь в себе ты человека.

－ Но как так вечность?

－ А ты думаешь сколько мы уже тут?

－ Но вы же истину постигли?

－ Постигли и постигаем, пока все мрут.

Наш голод не утолить,

Наши тела не постичь,

Наше имя легко забыть,

Ведь в вечности всё вечно,

Пока мы на земле.

И тут понимание вещей,

Понимание мира и идей,

Всё пролетело перед лицом.

От страха, героиня побежала прочь,

Она бежала без оглядки на город,

Ибо от лицезрения множества порч,

В соль окаменеет и настанет голод.