В темноте твои глаза не видно

Тусклый, мигающий свет еле-еле помогает Роме различить пятнадцать вооружённых до зубов силуэтов, идущих ровным и осторожным, но оттого не менее уверенным шагом впереди него.

Атмосфера напряжённая и мрачная, отовсюду веет неприятным холодом, а тишина и само помещение вокруг настораживает своим видом. Особенно липкие и мокрые стены, к которым лучше не притрагиваться: непонятно, какие виды плесени и мха на них обитают. Воздух вокруг тошнотворно скомканный, терпкий. Подвал ожидаемо пахнет сыростью, канализацией и крысами. Хотя Рома понятия не имеет, как пахнут крысы, но если бы пахли, то ему кажется, что именно так.

Вообще, в данной ситуации, где нужно быть предельно начеку и вслушиваться в каждый посторонний шорох, думать о крысах — не к месту. Сейчас намного правильнее думать о том, почему Равдин, он же Руслан, прячет свои стратегически важные сбережения именно в этом странном и Богом забытом складе, да ещё и ни капли не охраняемом. Рома, если честно, прям озадачен, ведь он рассчитывал встретить на пути преграду хотя бы из пяти плотно вооружённых человек, не меньше.

Например, все его важные «точки» — это недоступные и хорошо охраняемые объекты, а деньги лежат на защищённых банковских счетах по всему миру, поэтому выбор Руслана определённо странный, даже скорее глупый. Что-то тут нечисто, однозначно, и дело вовсе не в самом грязном подвале.

— Слышь, Акс, а ты уверен, что мы в правильном месте? — всё-таки хмуро уточняет Рома у одного из идущих впереди мужчин, одетого во всё чёрное и имеющего лёгкую проседь в негустой шевелюре, и оглядывает потолок, с которого ему чуть ли не за шиворот свалилась капля холодной воды.

— Честно, Ром, я уже и сам не уверен, — так же мрачно отзывается Алекс, останавливаясь, чтобы быть наравне с ним, и почесывая стволом затылок. — Сукаа, — шипит он зло и поднимает ногу, очевидно вляпавшись во что-то не очень приятное. — Если здесь реально ничего не окажется, я собственноручно пристрелю Триптихова! Надеюсь, ты не против.

— Я буду только «за», — низким баритоном отвечает Рома и продолжает двигаться вслед за своими ребятами, предусмотрительно держа в одной руке спущенную с предохранителя пушку.

Если бы дело напрямую не было связано с Равдиным, Рома бы в жизни не стал заниматься такими делами лично: слишком много времени это занимает, да и другой работы навалом, но так как разговор зашёл об одном из самых больших и важных складов Руслана, где хранятся почти все накопленные запасы, — как тут устоять и не поучаствовать лично?

Триптихову Рома, естественно, как почти никому в этом гнилом мире, не доверяет. Хоть тот и в доску свой человек в определённых кругах, а всё равно является мутным мелким типом, который вечно, разузнав какую-нибудь хоть мало-мальски важную инфу, тут же сливает её тому, кто больше предложит. На этом и строится его выживание в тёмном мире криминала. И обычно для такой крупной шишки, как Рома, информация того не имеет никакой ценности, но в этот раз, предложив слить склад «боеприпасов» Равдина, Петя действительно сумел заинтересовать.

Рома никак не мог пройти мимо шанса досадить Руслану. Тот в последнее время возомнил себя королём всея Руси и беспределил неконтролируемо, из-за чего в последнюю их встречу они даже чуть не перестреляли друг друга к чертям собачьим, благо, вмешались другие влиятельные друзья обоих.

Рома имеет огромную и успешную фирму по производству строительного оборудования, обслуживающую клиентов по всему миру, несколько фирм поменьше, вытекающих из этой же отрасли, содержит подпольные казино и рестораны, акции в партнёрских компаниях и ещё много каких активов, через которые можно отмывать деньги. Также он держит в своих руках большую половину криминальной части города, в то время как вторую часть занимает Равдин, сумевший каким-то образом подкупить всех тех, кого ещё не успел подкупить сам Рома, и теперь считает, что обладает влиянием и способностью внушать страх, равным его, как всегда и мечтал.

Но нет, не всё так просто.

Рома подмял под себя как наверху, так и внизу слишком много, чтобы никто не смог через него переступить. Были те, кто пытался, только никто так и не преуспел. Но ведь не зря же его в тёмных кругах Москвы, да и за её пределами, называют дьяволом.

Выудить сознание из мыслей заставляет выстрел пистолета и громкие выкрики. Рома даже толком не успевает ничего сообразить или разглядеть в полумраке коридора: настолько быстро его люди смешались с явно чужими силуэтами, но благодарит свою отработанную моментальную реакцию, из-за которой успевает перехватить и с силой прижать чьё-то нападающее на него тело во влажную от плесени стену.

— Сука! Люди Равдина! — слышится где-то рядом выкрик Алекса, пыхтение и неразборчивый мат, перемешанный со звуками борьбы вокруг.

— Никому не стрелять!!! — А вот этот наивный женский приказ уже раздаётся около самого лица Ромы, который в этот момент со всей имеющейся силой прижимает рукой источник голоса к стене и подносит ко лбу той пистолет, тут же всматриваясь в очаровательно-сконфуженное, но одновременно зло сверкающее глазами в сторону, видимо, своей небольшой шайки, лицо впереди.

— Может, нам ещё, блять, в ноги им поклониться?! — Кто-то из шайки явно не согласен с решением своего босса. Или не босса, хер пойми, кто она там.

— Милаш! Только попробуй! — злится женский голос.

— Рома, мы ждём твоего приказа! — Алекс звучит раздражённо, но собрано, а свой пистолет на полной готовности направил в сторону какого-то армянского коротышки с коротким стильным причесоном, который, в свою очередь, держит свой пистолет зеркально его.

Все остальные в помещении либо стоят в такой же сложной ситуации, либо, схватив чужаков, прижимают им ствол в висок, ожидая дальнейших указаний. Таких, к счастью, большинство.

Рома, за секунду оценив обстановку, переводит взгляд обратно на свою пойманную жертву, которая, к удивлению, ведёт себя очень странно и вовсе не похожа на среднестатистическую пойманную жертву, оказавшуюся перед лицом смерти, потому что она хоть и стоит смирно, однако, смотрит прямо в глаза, вот так вот напрямую и с неким вызовом, даже интересом, но а самое главное, что удивляет больше всего остального — без капли страха. Там, в глубоких тёмных глазах, ни малейшего намёка на испуг. Наоборот, приятно угловатые из-за скомканных подвальных теней черты лица кажутся абсолютно расслабленными, нос, словно его кончик был кем-то откушен, вздернут высокомерно вверх, а пухлые губы приоткрыты, наверняка от того, что дышать в подвале тяжело, волны длинных волос из-за пота прилипли ко лбу, а грудь тяжело вздымается, будто девушка перед ним недавно бежала километровку.

— Я спрошу всего один раз, — наконец разрушает напряженную тишину своим спокойным и холодным голосом Рома, заставляя себя отставить бесполезную оценку внешности на второй план, — а если не получу ответа, — он сильнее прижимает пистолет к чужой коже, не отрывая пронзительного взгляда, — сделаю тебе дополнительную дырку во лбу. Итак, сейчас чётко и ясно, кто вы и что здесь забыли? — ему хочется убрать руку, положенную поперёк груди незнакомки, чтобы только не слышать бешенный стук всполошенного сердца под ней, но слишком велик риск потерять контроль над объектом, поэтому приходится только чуть отодвинуться корпусом назад, чтобы хотя бы тяжёлое чужое дыхание не проходилось так горячо по шее и подбородку.

Девушка напротив еле заметно, так, что Рома бы даже не разглядел, если бы не находился слишком близко, приподнимает уголок губ, а в глазах у неё самонадеянная усмешка.

— А мы зоологи, изучаем местных крыс, — отвечает она, всё также шумно дыша через рот, но ясно и чётко, как и просили, без капли шутки или издевки в прямом красивом голосе.

Позади раздаются тихие смешки, и застывший в ахуе с чуть приподнятыми бровями Рома даже не уверен, от кого они исходят: от своих или от чужих.

Экзотика. Нонсенс. Аномалия.

Единственное, что думает он. Такого в его жизни ещё не было. Ещё не было так, чтобы его в совокупности с пистолетом, а иногда даже и без, не боялись вот так вот открыто и нагло, вот так вот безбашенно и просто. Эта дура либо ещё не поняла, что сейчас её жалкая компашка в очевидно проигрышной ситуации, либо не разглядела, кто перед ней стоит, либо хочет побыстрее отправиться на тот свет. А может и всё сразу. Потому что по-другому такую отчаянную смелость не объяснить.

Рома, раздражённый потраченным временем, выдыхает шумно и показательно заносит палец над спусковым крючком, готовый сделать выстрел, ведь он всегда отвечает за свои слова, но его останавливает, тут же смутившись, незнакомка:

— Стой, стой, стой! Неловко, конечно, всё так пафосно... кхм... но я думала, ты и сам заметишь, — она скромно указывает глазами вниз.

Рома тут же опускает взгляд и снова шумно набирает в грудь прогорклый воздух. Он был так увлечен и немного ошарашен происходящим, что не почувствовал прижимающийся к паху ствол продолговатого навороченного пистолета с глушителем.

— Короче.

И насколько же гадко она смотрит и улыбается. Рома прямо чувствует, как вскипает кровь вместе с венами так, что хочется прострелить ей вовсе уже не голову, а мерзкий рот и противную улыбку, но он лишь поднимает выжидающий и спокойный, как водная гладь в безветренную погоду, взгляд.

— Сделаем так: сейчас твои ребята отпускают моих ребят, и мы расходимся в разные стороны, как в море корабли, делая вид, что только что никто никого не видел, а иначе... — незнакомка напористо не даёт вставить Роме слово, видя, как его брови, удивлённые такой наглостью, ползут вверх в насмешке: — иначе, я лягу тут со сквозняком в башке, это да, согласна, но ты в свою очередь на всю жизнь останешься без яиц и... достоинства что ли, и вот даже не знаю, честно, чья участь будет хуже, — победно растягивает уголки губ в абсолютно злорадной усмешке.

Мразь.

Самая что ни на есть мразь. Да ещё к тому же экзотическая. Почти вымирающий вид. От противности и мерзости сводит скулы.

Рома долго смотрит в серые, или какие они там, уже точно не понять, но определённо ужасные глаза перед собой, прокручивая в голове все исходы сложившейся ситуации. Определённо, импотентом он как-то не планировал становиться так рано. Да и людей терять не хочется, устрой они здесь сейчас игру у кого быстрее реакция, пусть даже по количеству охраны преимущество на его стороне, да и вообще во всей ситуации в принципе. А ещё это точно не шавки Равдина. Те никогда в жизни не отпустили бы без перестрелки и жертв, да и выглядят люди Руслана, как самые отпетые преступники: жилистые, крепкие, шрамированные вдоль и поперёк амбалы, абсолютно все. А эти ребята, особенно та самая отвратительная, что под рукой, больше похожи на моделей сошедших с журналов в своих модных и стильных шмотках.

Бродягин, за пару секунд обдумав всё и приняв верное решение, всё также держа абсолютно безразличное лицо и не спуская глаз с обнаглевшей незнакомки, отходит, но нацеленный на неё пистолет не опускает. В любом случае, всей целью приезда в эту дыру было досадить Руслану, и неважно, кто это сделал, главное, что миссия выполнена.

— Туго соображаешь, — грубо поторапливает тем временем настолько красивая, что аж противно, девушка в бордовом костюме, всё ещё покушаясь пистолетом на его достоинство.

— Отпустите их, — командует Рома своим людям, не сводя пристального зрительного контакта с этой безбашенной девицы.

Сколько они уже так смотрят друг на друга? Минут десять?

— Ром, ты ёбнулся? Скажи, что ты сейчас шутишь? — Алекс поворачивает к нему голову, до глубины души поражённый этим решением. Никогда ещё такого чуда не было на его веку. За всё время, что он работает с Ромой, тот ни разу не давал пощаду или второй шанс тому, кто так нагло и дерзко переступал ему дорогу, даже когда ситуации были намного сложнее и опаснее этой. Тут же хватит пары выстрелов, чтоб убрать этих непонятно откуда взявшихся выскочек.

— Мне повторить? — грубо отвечает Бродягин, но в его сторону не смотрит. Он не сводит пристального, изучающего взгляда с незнакомки впереди, которая, напротив, уже немного нервно глядит в сторону своих товарищей по засаде.

— Чё стали или особое приглашение надо? — рычит недовольно Алекс чужакам, переставая спорить, но и пистолет не опускает, только отходит, освобождая тем путь отступления, как и остальные его ребята, держа пистолеты на весу, тоже послушно отходят в сторону. — Вам сегодня повезло, свечку в церкви за вас кто-то поставил что ли, не иначе, — язвить он, провожая взглядом армянина-коротышку, на которого недавно покушался пистолетом, на что тот кривит лицо, беззвучно передразнивая его в ответ, за что получает строгое «Милаш!» от одного из своих дружков.

Рома цепко ловит взгляд темноволосой незнакомки перед собой, которая наконец смотрит на него, но немного обеспокоенно, словно ищет подвох в этом милосердном жесте протянутой трубки мира, и между ними снова на некоторое время происходит некое взаимное залипание.

— Тебе дорогу показать, что ли? — не выдерживает и спрашивает безразлично Рома, бегая по чужим глазам, в которых из-за тусклого света не видно ничего, кроме кромешной темноты, — туго соображаешь.

Девушка не отвечает, лишь отлипает своими пустышками от него и косит нервный взгляд на проходящих мимо друзей, и только когда все они до единого скрываются за первым поворотом узкого подвального коридора, гарантирующего их полную безопасность, сама делает шаги назад, держа пистолет на весу.

Рома свой уже давно опустил. Рука начала побаливать из-за долгой концентрации мышц, да и знает, что за спиной все его люди начеку, поэтому нет смысла. Он лишь разворачивается всем корпусом к тонкому удаляющемуся силуэту и произносит громко, чтобы этот силуэт точно услышал:

— Советую зарезервировать себе и своим людям место на кладбище.

Нет ничего легче, чем прямо сейчас убрать с пути всё дальше отдаляющуюся фигуру парой чётких выстрелов, но Рома почему-то не делает этого, не даёт команду своим людям, вообще никак не реагирует на происходящее. Сам не знает, откуда взялось такое глупое решение отпустить с миром, но противиться странности, происходящей внутри себя — не получается.

Херня какая-то получается только.

Темноглазая девушка тем временем в ответ на сказанное только смеётся, мелодично так, красиво, поднимая на секунду голову кверху и прикрывая глаза, пока за ней наблюдает десяток вооружённых человек, готовых в любой момент пустить вдогонку доброе количество пуль по одному лишь слову своего босса.

«Ну точно отборное ебанько», — думает в шоке Рома, провожая её снисходительным, чуть нахмуренным взглядом, а потом лицо отдаляющейся девушки с нечеловеческой скоростью меняется: оно становится жёстким, серьезным, устрашающе-огненным, а глаза начинают гореть чем-то демоническим, опасным, даже издалека так отчётливо, к тому же ещё и приправленные темнотой, что Роме больше и не думается вообще.

— А я вот не буду настолько доброй, — оповещает стальной ледяной голос, неожиданно пуская собой мурашки по коже, — закопаю тебя и твоих приятелей под первым же придорожным кустом. — И исчезает за поворотом вслед за своими ребятами.

Раздражающая своим частым миганием лампа тут же полностью перегорает, погружая одну треть коридора в полный мрак.

Рома ещё пару секунд смотрит в оставшуюся темноту. Без мыслей. Скорее просто пытаясь принять тот факт, что его чем-то кем-то зацепило, чем и что кто конкретно, в хорошем или плохом смысле — не ясно, да и разбираться — нехрен делать.

Он разворачивается к своим людям.

— И что за... ебанутая это была? — хоть его голос звучит спокойно и ровно, ребята всё равно чуть ли не вжимают головы в плечи, потому что все остальные чувства выдаёт глубокий пронзительный взгляд его зелёных глаз.

Рома не помнит, чтобы хоть раз встречал эту темноволосую высокую девушку в криминальных кругах или в высшем влиятельном обществе, а у неё в придачу есть свои люди и пушки, и остаться при всем этом незамеченной, когда почти весь город принадлежит ему — некое чудо. Вот только Рома в них совершенно не верит.

Ответа на его заданный вопрос ожидаемо не следует. Слышится только нелепое молчание и редкое биение канализационных капель об пол.

— Акс? — Рома переводит взгляд на свою «правую руку», но тот только виновато пожимает плечами. — Хорошо, с этим потом разберёмся, — равнодушно выдыхает он и идёт к двери в конце подвала, чтобы точно убедиться, что в хранилище ничего не осталось, пока его люди уже вовсю обдумывают в голове план, как найти и похоронить всех тех отморозков.

°°°

— Алиса, — тучный мужчина в дорогом сером костюме, вальяжно развалившись на кожаном диване посреди богато обустроенного кабинета, в упор смотрит на Воронову и выпускает густой дым от толстой сигары.

— Что? — слегка раздражённо отзывается она, заправляя пряди кудрявых волос за ухо и снова закидывая руки в карманы брюк перед тем, как уставиться в огромное окно с видом на тонущую в ночных огнях Москву.

— Ты понимаешь с кем связалась?

— Да.

— Ты...

— Валерий Николаевич, — Алиса отворачивается от окна, подходит ближе к столу и, сев на широкую боковину кресла, берет в руку золотую табличку с гравировкой В. Н. Мальцев. Долго её рассматривает, вертит, проводит пальцами и ставит обратно, а потом говорит абсолютно уверенно: — Если бы в тот момент я не несла ответственности за свою команду, поверьте, тех людей бы уже давно не было в живых. Я прекрасно понимаю, кто такой Роман Анатольевич Бродягин, и какие сложности он может мне доставить, но, пока моя личность остаётся для него тайной, я решу эту проблему. Не переживайте по этому поводу.

— Пусть будет по-твоему, Алиса, только умоляю, держись от него подальше.

°°°

— Пожалуйста, как ты и просил, Ром, — Алекс пихает вперёд Триптихова, который от резкого ускорения путается в своих же ногах и падает перед тёмным дубовым столом, смотря испуганно вверх на главаря банды.

— Роман Анатольевич, прошу вас, я могу все объяснить! У меня не было выбора! Я ни в коем случае не хотел вас подставить, клянусь! — сразу же начинает быстро и жалко тараторить Петя.

Рома, медленно раскачиваясь на своём удобном кожаном кресле посреди роскошного бежево-черного кабинета, который находится в одной из его многочисленных баз, машет одобрительно рукой, типа «валяй».

Хоть он, на самом деле, за четыре дня уже почти и забыл о том нехорошем инциденте, занятый кучей более важных дел, но всё же сейчас будет рад услышать объяснения такой подставе от парня.

— Я, честно, не хотел вас подставить, Роман Анатольевич, клянусь, но у меня просто не было выбора! Алиса, она же...

— Алиса? — Рома моментально перестаёт раскачиваться и ставит руки на стол, наклоняясь чуть вперёд. Его люди за все три дня не смогли нарыть никаких данных на эту барышню, будто её не существует вообще, безрезультатно искали по всему городу, а тут вот какие новости оказываются.

— Да-да, Алиса! Алиса Воронова, — Петя хватается за свои знания, словно за соломинку утопающий, надеясь, хоть так сгладить вину и выйти сухим из воды.

— Алиса, значит, Воронова, — Рома задумчиво трёт подбородок, откидываясь обратно на спинку кресла. Вот, значит, как зовут эту ебанутую на всю голову с мрачными глазами.

— Н-у-и, что ещё ты о ней знаешь? — подаёт голос Алекс.

Триптихов хмыкает загнанно, оттягивая ворот рубашки от горла и сглатывая нервно, рукавом протирает взмокший от стресса лоб.

— Я... Э... Только... Кхм... Немного... Совсем немного на самом деле. И то только потому, что в молодости работал на тех же людей, что и она. Кхм-кгм... Да и узнавать много о ней, если честно, не хотелось. А вы что, правда, ничего не нашли?

— Ты жить передумал? — Макс, худой татуированный и коротко стриженный парень, стоящий рядом по другую сторону от Алекса, хватает Петю за рубашку, шипя: — давай-ка коротко и по делу.

— О ней хрен, что найдёшь, — отвечает задумчиво Рома. Хоть он и не прикладывал все силы на поиски этой Алисы, как мог бы, потому что нехрен делать заниматься какой-то, видимо, недавно родившейся и обнаглевшей шайкой, но всё равно странно, что люди, которые были заняты её местонахождением, ничего так и не узнали. Ни малейшей информации.

— Ну конечно. Да... Как же иначе. Конечно, я не удивлён, — тем временем разочарованным шёпотом соглашается, усмехнувшись, Триптихов, пока его снова не тормошит Макс.

— Говори, блять, что знаешь! Ты и так своим поступком подписал себе смертный приговор, так что сейчас все в твоих руках.

Рома одним выразительным взглядом делает Максу намёк быть помягче.

— Я знаю только то, что с Алисой Вороновой лучше не связываться, — вдруг несвойственно грозно рычит в ответ Петя, — она бывшая элитная наёмница, в своё время в одиночку исполнявшая такие заказы, что советую вам даже не спрашивать, от чьих лиц они исходили. О ней знал только определённый круг людей, и, уж поверьте, она и эти люди сделали все, чтобы так и оставалось, поэтому вы ничего на неё в жизни не нароете. Алиса Воронова - настоящий призрак. А я знаю столько, только потому что приходилось с ней сотрудничать один раз. И сейчас, рассказывая вам эту информацию, я рискую своей жизнью, потому что её личность во всех чёрных листах и крайне опасно о ней что-то вспоминать. Но Алиса определённо профессионал своего дела, всегда работала чисто и бесшумно. Тот бедолага, на чьё имя приходил заказ, был обречён со стопроцентной вероятностью, какими бы связями и охраной ни обладал. Но это ещё не вся её тёмная сторона. Подробностей я, увы, кхм-кхм, не знаю, не застал, да и... эээ... не было такого уровня приближенности, но знаю, что в одно время между ней и одним ну очень влиятельным человечком разразилась такая кровавая война, что головы только и летели в разные стороны. До тех пор, пока тело того очень важного человечка не нашли в собственном коттедже с кучей дырок в голове. Кхм, ну, вы понимаете. После этого инцидента, лет пятнадцать назад, может больше, я уже точно не помню, Алиса уехала из России и больше я ничего о ней не слышал. А недавно вот она вернулась на родину, можно даже не гадать зачем, и, конечно же, первым делом заявилась ко мне по "старой дружбе". Попросила помочь достать оружие там всякое разное на первое время. Я посоветовал ей ребят, к которым можно обратиться и за неплохие деньги, но она сказала, что ей надо, чтобы было без посредников, либо достаю я, либо даю наводку. А я уже в то время сказал вам про склад, и других вариантов у меня не было. Простите, Роман Анатольевич, у меня правда не было выбора, я лишь надеялся, что вы её там пристрелите.

Рома, молча анализируя со сложным лицом полученную информацию, чешет затылок, а потом зачесывает назад уже отрастающие заново чёрные пряди волос. Бывшая наёмная убийца, значит. Профессионал своего дела, значит. Так вот откуда такой вгрызающийся в самую душу взгляд, оставляющий после себя только пепел.

Он-то сам обычный парень с района, поднявшийся с самого дна и завоевавший уважения лишь своими собственными силами, учившийся драться на опыте и синяках, а стрелять от своих дворовых приятелей. И он понятия не имеет и почти никогда не связывался до этого времени с какими-то там киллерами, наёмниками и прочими элитными мудаками, так что и выводы об опасности этой Алисы ему сейчас сделать трудно, да и не особо интересно на самом деле. Если понадобится, с этим уже будут возиться его люди.

— Ты сказал, что можно даже не гадать, зачем она явилась, почему? — пока все задумчиво молчат, каждый занятый своими рассуждениями, Алекс берет на себя всю инициативу. Он складывает руки на груди и чуть тревожно всматривается в лицо Ромы, пытаясь прочитать его мысли.

Триптихов выпускает короткий надменный смешок, а затем начинает говорить, но с каждым словом его голос звучит всё тише и тише, словно он кого-то боится, а под конец так вообще становится еле различим:

— История - давняя и мутная. Опять же, кхм, у меня не было такого уровня доступа, чтобы сейчас сказать обо всем наверняка, но одно я знаю точно: приезд Алисы напрямую связан с одним прошлым проектом Суханова под названием «Сталь», который сейчас решил возродить всем нам известный и многоуважаемый Артём Денисович Балабанов.

Рома переглядывается с Алексом.

— Было дело. Артём говорил мне об этом что-то недавно. Типа, у него есть один очень масштабный проект, разработанный ещё его старым приятелем в девяностые. Предлагал и мне в нем поучаствовать, но я сказал, что пока неинтересно, — Бродягин хмурится, не разрывая зрительного контакта с Алексом, который смотрит в ответ обеспокоенно. — Этот проект... Я даже не знаю, как его описать, но он показался мне немного бредовым. Контроль разума и тому подобная хуйня.

— Да. Именно, — подтверждает тихо и безрадостно Петя, будто самому себе, — но это лишь вершина айсберга. Повторюсь, я не знаю всего, но подробности вы можете легко узнать у вашего приятеля Дуденко, думаю, его уже давно просветили. Я, конечно, понимаю, что вам не нужны ничьи советы, а мои тем более, но все равно скажу: не связывайте себя с этим делом, Роман Анатольевич, там скоро всё будет полыхать адским пламенем, — он чуть наклоняется корпусом вперёд и снова переходит на еле слышимый шёпот: — очень много других влиятельных людей хотят уничтожить проект, и я даже полагаю, что вы понимаете, о ком идёт речь. В ближайшее время тут развернется такое противостояние элит, что лучше держаться от всего этого подальше, а особенно, Роман Анатольевич, особенно от Алисы Вороновой, потому что именно она станет самым эпицентром всего происходящего пиздеца.

В кабинете воцаряется полнейшая тишина, до того момента, пока Макс не цокает раздраженно.

— Ой, да завались ты уже наконец, сделал из одного человека проблему! Мы просто найдём и убьем её, тоже мне, блять, неуловимая нашлась, — раздражается он, смотря решительно на своего задумчивого и отстранённого босса.

Алекс же переводит на него сложный сомневающийся взгляд, а Петя хмыкает:

— «Просто».

— Что ты сказал?

— Просто не получится, — спокойно поясняет Триптихов, — пока вы только учились держать ровно пистолет в руках, стреляя по банкам во дворе, Алиса в одиночку уже могла справиться с небольшой армией. Поэтому, думаю, не стоит говорить, что она может сейчас. «Просто» не получится точно. Или ты действительно считаешь, что вы первые, кто захотели её смерти? — Петя искренне смеётся, — нет, ребят. Овер дохуя, кто хотел, но вот только теперь из-под земли вряд ли дотянутся. Алиса - профессиональная убийца, поймите же наконец. Её такой воспитывали с самого детства.

— Как нам на неё выйти? — наконец подаёт голос Рома, перебивая зарождающуюся перепалку. Он задумчиво потирает пальцем подбородок, но ничего толком не думает и не боится уж тем более. Если Алиса действительно так опасна, как о ней говорят, то стоит показать ей, что он опаснее раз в десять, и такие трюки, как в их первую встречу, больше не прокатят.

Стоит, наверное, всё-таки познакомиться поближе.

— Не переживайте, она сама скоро даст о себе знать, — сглатывая вязкую слюну, отвечает со страхом и принятием полной неизбежности Петя, определённо, что-то ещё не договаривая.

Рома это понимает, но ему больше и не интересно, потому что он узнал всё, что ему было нужно для правильного решения и после него, следуя народной мудрости, о мёртвых плохого не говорят.

*ꗥ～ꗥ Пару дней спустя ꗥ～ꗥ*

Рома медленно и расслабленно пропускает через лёгкие плотный кальянный пар, лениво наблюдая за танцующей стриптизершей около барной стойки. На столе перед ним стоит недопитый стакан коньяка с тающим льдом, а басистая музыка пробивает барабанные перепонки в ушах своей громкостью. Из-за разноцветного полумрака знакомых людей, обычно тоже тусующихся по вечерам после своих грязных дел, не видно, чему он несказанно рад. Настроения говорить с кем-либо нет от слова совсем. Ожидая скорых новостей от Алекса и развалившись удобно на фиолетовом бархатном кресле, он бездумно, уже который час, наблюдает за красивой длинноногой девушкой, танцующей для недавно пришедшего в клуб Климницкого. Роме бы с тем сейчас кое о чём важном переговорить, но ему так лень вставать, что он просто продолжает и дальше выпускать изо рта седой дым и рассматривать красивый женский силуэт, кружащийся вокруг сверкающего шеста. Прошедший день сильно вымотал его эмоционально, так что теперь просто хочется сидеть и ни о чём не думать.

Ни о чём и ни о ком.

— Забирай себе, — молодой татуированный парень кивает в сторону стриптизёрши и без всяких разрешений плюхается рядом с Ромой на бархатный диванчик. За ним следом, только по другую сторону, садится ещё один мужчина в чёрных очках, со светлыми на концах короткими волосами и приятными чертами лица, после вальяжно кладя руку на спинку дивана.

— Нет настроения, — безразлично выплевывает Рома, отпивая коньяк и смотря, как в стакане после кружатся кубики льда.

Эд с Сашей — мелкие криминальные авторитеты с большой репутацией мельком переглядываются между собой, после чего последний осторожно спрашивает:

— Равдин всё-таки сорвал поставку?

Рома поджимает губы и в разноцветном свете огней видно, как играют его скулы.

— Он собирает людей и с каждым днем к нему присоединяется всё больше, — Эд делает рукой соответствующий знак бармену в униформе клуба, проходящему с пустыми стаканами недалеко от них.

— Это не надолго, — еле слышно цедит Рома, сверлят мрачным взглядом новые пируэты блондинки за шестом.

На несколько мгновений воцаряется молчание, разбиваемое только громкими басами из колонок. За это время бармен успевает поставить на стол поднос с разноцветными шотами, закуски и ещё один кальян, который Эд сразу пододвигает к себе.

Рома продолжает бездумно следить за стриптизершей, хотя даже уже скорее не за ней, а просто так, смотрит в пустоту.

— Кирилла подстрелили вчера ночью, слышал? — как бы между прочим, выдыхая дым, интересуется Эд, явно чувствуя себя некомфортно в этом молчании и стараясь разукрасить тишину свежей новостью.

Рома переводит на него взгляд, в котором еле мелькает интерес, следом мотает головой и снова отворачивается, разглядывая потихоньку заполняющийся людьми зал.

— Саш, — Эд делает жест головой, призывая того рассказать подробности.

Вершков набирает воздуха побольше и наклоняется вперёд, складывая руки на коленях.

— Не знаю, знаешь ты или нет, но недалеко от казино Равдина открыли клуб недавно.

Рома кивает, наблюдая за тем, как Климницкий пожимает руку только пришедшему Рыбину, молодому светловолосому парню, человеку из близкого круга того.

— Что-то такое слышал, — говорит он отстраннёно.

— Так вот, — продолжает Саша, — Равдину это не понравилось. С какого это хуя какой-то левый чел будет на его территории бабло рубить, да ещё и без спроса. Правильно? Правильно. И он отправил свою правую руку и несколько ребят разобраться с наглецом, на крайняк требовать долю. А я вчера в этот клуб чисто из интереса поперся. Ну, тип, узнать, чё да кто. Думал, обычный клуб, каких пол города. И вот вроде оно так и есть, музыка, танцы-шманцы, все дела. Обычный гуляка даже в ус не дунет, но... — Вершков кидает загадочный взгляд на Эда и Рому, — но само помещение огромное, в два этажа. На первом - танцпол и тому подобное, как я понял, на втором - явно что-то типа места, где они все собираются. И всё вокруг настолько кошерное и богатое, сразу видно - дохуя денег вложено. Ещё на парковке такие тачки стоят, что становится понятно, какие люди туда приходят, а охраны, я вам скажу, больше чем обычных людей. Короче, что-то там явно не чисто и не просто какой-то поверивший в себя долбоеб этим всем владеет.

— Это и так понятно, бля. Никто левый в жизни бы не стал строить на территории Равдина без его разрешения, — весело констатирует Эд, всасывая кальянный дым и махая кому-то рукой.

Рома, всё также не сильно заинтересованный беседой, попивает медленно свой коньяк, время от времени перебирая дорогущие кольца на длинных пальцах.

— Да это понятно. Ну так вот, к сути. Выхожу я, значит, покурить на задний и слышу знакомый голос. Стену огибаю, а там Кирилл собственной персоной со своими ребятами стоит, напротив них какая-то незнакомая чувиха, не рассмотрел её, темно уже было, но я её раньше точно не видел. И она, короче, тоже со своими людьми была, и их прям, я вам так скажу, раза в два больше. Ну а я чё? Я так прислонился к стеночке аккуратно, думаю, понаблюдаю чуток, а вокруг тишина, никого нет, поэтому всё, о чём те базарят, слышно. — Саша останавливается, когда официант приносит им по желанию Эда ещё тарелку с закусками. Пользуясь случаем, выпивает залпом шот: один, второй. Облизывает губы от соли и продолжает, расслабленно откинувшись на спинку: — Кирилл там чё-то кричал про важность разрешения от Руса, объяснял кто он такой и что здесь ничего так просто и без ведома того не происходит. В общем, заливал много про своего ебучего босса и почему его надо бояться. Прям красный весь от злости стоял, — он смеётся, — а той девке, которая, видимо, у них самая главная, хоть бы хны. Вообще похую. О ленд ровер свой облокотилась и слушает молча. Ещё глазенками так следит безотрывно, за каждым движением наблюдает. Я прям даже, честно, немного на её уверенность в себе подзалип. Ну вообще чувиха ничего не боится! А дальше самое интересное: в один момент Кирилл срывается, поняв, что всё мимо ушей пиздит, берет эту девку за рубашку, а второй рукой ствол хватает и на неё. Я думаю: ну всё, спектакль окончен, можно расходиться. Но не тут то было. Эта незнакомая тёлка чё-то как-то так резко, я даже не успел проследить, в секунду пушку перехватывает и как в ногу Кириллу целых три раза подряд шмальнет! Он сразу скулит и на колени падает, ребята его подрываются помочь, оттаскивают к машине, за свои пистолеты хватаются, но людей той девки в раза два больше, поэтому не рыпался никто в итоге. Поугрожали напоследок и укатили, видимо, боясь, что она ещё кого подстрелит. Короче, вот такая вот история вышла. Блять, понятно, естественно, что девка эта своим поступком подписала себе смертный приговор, но все же она была хороша, — Саша морщится, когда кладёт в рот кусочек лимона в сахаре.

Рома хмуро смотрит на него пару долгих секунд, а потом снова теряет всякий интерес, затягиваясь кальяном и уводя взгляд в зал.

— Стрелять не по ногам надо было, — стелет он дымом вид впереди.

Эд с Сашей снова молча переглядываются между собой, подмечая не очень хорошее настроение друга.

— Я, кстати, могу тебе её показать, если хочешь. Может, узнаешь, — Вершков тут же лезет в карман за телефоном, поясняя: — снял так, на всякий случай, чтоб инфу про неё узнать, если что.

— И что узнал? — подаёт голос Эд, заинтересованно наклоняясь ближе и через Рому всматриваясь в галерею товарища.

— Дааа... нихуя. Никто её ни разу не видел, либо мои придурки плохо искали, — Саша включает десятисекундное видео и поворачивает экран к Роме, который лениво косит на него взгляд.

На видео в свете жёлтых фонарей заднего двора стройная девушка в чёрном костюме складывает руки на груди и провожает безотрывным взглядом пару уезжающих джипов, рядом с ней, чуть позади, стоит мелкий коротышка в розовом худи, спрятав руки по карманам безразмерно широких штанов, по другую сторону — внушительный ленд ровер, две БМВ и человек пятнадцать около них.

Когда на видео Саша приближает лицо незнакомой особы, во всей красе показывая её чёткие контуры лица, скулы и чудной нос, Рома резко и раздражённо отпихивает от себя руку с айфоном, шумно выдыхая.

Эд с Сашей тут же смотрят на него сложно и удивлённо, словно пытаясь прочесть мысли по нахмуренным бровям.

— Ты её узнал что ли? — первым высказывает догадку Эд.

— Мг, — доносится короткий ответ сквозь сомкнутые челюсти. И это ещё в свете неоновых огней не видно весь спектр эмоций на лице.

— Ебать, — Вершков смотрит пораженно.

— Вот, — Эд показывает на него пальцем, — согласен: нихуя себе. И-и-и? — он откладывает выпивку, рукой здоровается с проходящим рядом знакомым, после чего полностью поворачивается к Роме, готовый слушать. — Может, расскажешь нам кто это?

— Алиса Воронова, — Алекс Прибалтский, с парой ребят позади себя, появляется совершенно неожиданно, но очень вовремя, тут же кивком головы здороваясь со всеми сидящими. — Ромыч, мы её нашли. Сейчас поедем знакомиться, ты с нами?

— С вами. Всё равно не дают спокойно выпить, — Рома встаёт с места, расправляя смявшуюся чёрную рубашку, расстегнутую на две пуговицы. Он не планировал ехать, но и беседовать весь вечер об этой противной тоже не хочется. Хотя видеть её не хочется в два раза больше, но всё же нельзя лишать себя удовольствия пройтись пару раз окольцованным кулаком по её людям, чтобы неповадно было. 

Саша фыркает, прощается небрежным взмахом ладони, после переходя за столик к своим приятелям.

— Мы потом ждём подробностей, — вставая следом, кидает Эд, на что Рома только поднимает руку в согласном жесте.

К спортивному одноэтажному фитнес клубу подъезжает четыре чёрных тачки, обращая на себя внимание идущих домой с работы зевак, некоторые из которых даже фоткают, казалось бы, не такое уж и редкое явление в Москве. Переливающиеся в свете яркой вывески спорт клуба и фонарей дорогие машины, конечно, всегда завораживают, но ещё больше завораживают люди, все как один в чёрной одежде, выходящие из этих самых дорогих машин, словно какая-нибудь картина из знаменитого американского боевика, где крутые парни приезжают на очередную разборку.

Рома поднимает голову кверху, рассматривая ничем не примечательный фитнес-клуб, находящийся достаточно далеко от центра, а ещё ему странно, что вокруг совершенно пустая парковка, не считая их и ещё пары машин. То есть, очевидно, он ждал, что Алиса не будет здесь одна, но никакой хотя бы намекающей на это тачки рядом нет.

Очень и очень глупое решение. Очень и очень странная эта Алиса.

Рома заходит внутрь следом за своими ребятами. Их тут же встречает просторный светлый холл вместе с замершим в испуге персоналом, совершенно не ожидавшим такой делегации. На входе предусмотрительно сразу остаются несколько человек, которые должны будут не пускать новых гостей клуба и контролировать ресепшен. Остальные движутся дальше, через небольшой коридор, направо, минуя раздевалки, попутно выводя попадающихся клиентов.

Рома всё ждёт подвоха: когда же навстречу выскочит кто-то из ребят Вороновой, угрожая огнестрельным, но везде чисто, тихо, одни лишь обычные люди, что слегка настораживает. Когда ты за пару недель сумела перейти дорогу двум людям, имеющим огромное влияние в городе, нельзя просто так взять и пойти куда-то без охраны. Это же так тупо. Рома абсолютно не понимает намерения и действия этого человека. Абсолютно. Чего добивается? На кого работает? Что хочет сделать?

Когда внушающая страх одним лишь своим видом банда Бродягина наконец заходит в сам зал со спортивными тренажёрами, то тут же распределяется по всему помещению, оперативно и бесшумно выводя всех тех, кто не Алиса Воронова. С коридора на другой стороне зала уже вовсю спешит навстречу Роме перепуганный директор сия заведения и возмущённо, пытаясь не подать виду своего испуга, спрашивает о том, что происходит, на что Рома, наклонившись к его уху, спокойно шепчет ответ, а ещё то, что тому следует сделать, если не хочется плачевных последствий для своего клуба. В итоге мужчина только болванчиком быстро кивает, побледнев до уровня снега, забирает своих сотрудников и уходит прочь.

После того, как все лишние люди наконец покидают зал, всё внимание получает один лишь единственный оставшийся человек.

Алиса, размеренно бежавшая на беговой дорожке, нехотя останавливает её, когда по бокам от неё возникают два незнакомых парня в чёрном. Она на мгновение опускает голову и коротко ухмыляется, после чего сходит с полосы и снимает наушники, не спеша поворачивается и наблюдает полностью пустой зал, за исключением человек двенадцати, смотрящих на неё в упор, некоторые из которых даже злорадно улыбаются.

Алиса медленно и смиренно кидает наушники на скамью рядом, поджимая накрашенные блеском губы и бросая короткий взгляд искоса на оставшихся стоять позади неё двух человек, а затем и на всех остальных.

В этот момент в центр выходит Рома. Его приятное худое лицо с мягкими чертами скул и губ расслабленно, на вид спокойно и безмятежно, а зелёные глаза высокомерны и бесчувственны, с интересом рассматривают свою только пойманную жертву. Рассматривают её стройную подтянутую фигуру, розовую, облигающую впалый живот, майку, широкие спортивные штаны, пепельные волосы, собранные в высокий хвост, длинны которых всё равно хватает, чтобы достать до самого плеча.

Алиса делает рукой движение, словно снимает шляпу, и улыбается так мягко, почти по-доброму. Не удивлённо. Снова спокойно так. Умиротворенно. Без страха. Без малейшего испуга. Замешательства. Растерянности. Тревоги. Ужаса. И всего того, что испытал бы совершенно любой другой адекватный человек, оказавшись на её месте.

«Больная», — думает Рома. Он снова удивлён, но этого не показывает. Ничего не выражает его эмоций. Он даже почти не испытывает отвращение, зато Алиса испытывает его, смотря своими, как теперь видно при свете ламп, безумно голубыми глазами.

Надо же. Цвет чистого неба и такая беспросветная тьма...

Рома медленными, вдумчивыми шагами подходит ближе. За ним чуть дальше останавливается Алекс. Все остальные остаются ждать на своих местах.

— Как жизнь? — немного повеселившись с такой гробовой тишины, повисшей в зале, легко и с весёлыми смешинками в голосе спрашивает Прибалтский, — чё там, место на кладбище успела зарезервировать?

— Да как-то не было времени, — отвечает ему Алиса, но не смотрит, потому что всё её внимание приковано к Роме, беззастенчиво её разглядывающему. От головы до пяток и обратно.

— А чего так? Клуб успела открыть, а на остальное времени не хватило? — продолжает бессмысленный разговор Алекс, ставя ногу на невысокое сидение одного из тренажеров.

Алиса закидывает руки в карманы серых спортивных штанов и наконец переводит на него взгляд. Такой саркастичный, сучий.

— А чё пивко не захватил? Мы бы с тобой подольше поболтали. Я бы последними новостями поделилась, а ты бы мне рассказал, почему мама в детстве твоего босса не научила, что трое на одного - нехорошо, а тем более шестнадцать и на хрупкую беззащитную девочку.

Алекс искренне смеётся.

— Это ты, что ли, беззащитная? А вот насколько хрупкая, это мы сейчас и проверим, — он переводит взгляд на Рому, передавая ему слово.

Бродягин шумно выдыхает и усмехается, удивившись тому, откуда Алиса знает, сколько их приехало, но говорит совершенно спокойно и отстраненно, снова привлекая внимание голубых глаз:

— Тебя, я смотрю, мама в детстве тоже не всему научила. Например, что брать чужое нельзя. И вот что по-настоящему нехорошо, Алиса, так это когда люди берут чужое, а потом наивно думают, что им за это ничего не будет.

— А-а-а, — озаряется наигранно Воронова, будто вспомнив о ненужной мелочи, и хлопает один раз в ладоши, — ты про тот случай в подвале.

— А-а-а, — передразнивает её едко Рома, тоже хлопая в ладоши, — да-а-а. Прикинь, как бывает. Оказывается, рано или поздно за все приходится платить.

— Ммм, — Алиса кивает, мельком просматривая всех людей в помещении и возвращая свой взгляд обратно в зелёные уже не на шутку серьёзные глаза. — Может, договоримся? У меня есть просто прекрасное предложение. Обещаю, тебе понравится, — она приподнимает игриво идеальную бровь.

— Не договоримся, — в секунду отрезает грубо Рома, держа безэмоциональное лицо, но оставаясь довольным от изменившегося лица Алисы, видимо, ожидавшей получить совсем не такой ответ. — Знаешь, что я делаю со всеми, кто встаёт у меня на пути?

— Что? — чуть раздражённо спрашивает Воронова, — долго разговариваешь?

Ребята сзади душат непроизвольные смешки.

— Не угадала, — холодно говорит Рома, а после резкой подсечкой сбивает её с ног, — я делаю так, чтобы они на моём пути больше не вставали.

Воронова, упавшая на колени, ядовито усмехается, потирая ладони и выпрямляя спину. Снова смотрит в глаза Ромы. И снова в её глазах ничего нет. Ничего кроме насмешки. Ничего кроме жгучего холода. Такие мрачные голубые и пустые глаза. Такие глаза, в которые можно смотреть вечно и даже в какой-то момент потерять в них себя. Настолько там темно, пусто и холодно. Настолько долго Рома в них смотрит, находя в себе такие выводы.

— Как скажешь, солнце, — спокойно и с ласковой усмешкой выпускает тем временем Алиса, горделиво приподнимая подбородок.

Алекс приподнимает брови. Ребята позади переглядываются между собой, понимая, что кого-то скоро придётся поднимать с пола.

Был бы на месте Алисы кто-то другой, кто-то мужского пола, то уже собирал бы зубы по ламинату, но бить девушек не хорошо. Даже таких. Всё-таки, не смотря на чужие слова и его собственную тёмную сущность, мама Рому хорошо воспитала. Поэтому Рома девушек не бьёт, по крайней мере, пока те границы совсем уж не переходят. Он вздыхает устало, заёбанно и садится на корточки, пытаясь заглянуть в чужое лицо.

— Инстинкт самосохранения, знаешь такое? — он даже начинает раздражаться. Нет, то, что она ебнутая на всю голову, это понятно стало сразу, но не настолько же. Какая-то адекватность должна же присутствовать всё-таки. Перед тобой шестнадцать до зубов вооружённых людей, настроенных не чай попить и жизнь обсудить, что за безрассудное поведение?

Алиса голову опустила и не поднимает, сверлит глазами пол. Отвечать, видимо, тоже не планирует.

Рома устал. Очень сильно устал, и интерес ко всей ситуации в целом потихоньку пропадает.

— Короче, убивать я тебя не буду. Пока! Раз уж на то пошло, что у тебя сейчас тёрки с Равдиным, я с удовольствием посмотрю, кто из вас двоих кого быстрее прикончит. В любом случае, я буду только в выигрыше. Да и, блять, если убить тебя сейчас, то я таким образом, получается, помогу Русу, а это хуйня идея. Так что, считай, ты родилась в рубашке, но, смотри, у тебя передо мной теперь должок висит, — Рома осторожно, но требовательно приподнимает пальцами лицо застывшей Алисы за подбородок, чтобы она посмотрел на него, но она не смотрит. Вот же упрямая. Сука, ну какая же упрямая! И зачем все усложнять постоянно? Рома не понимает. Рому это сильно бесит. — На меня смотри, — спокойно, но властно приказывает он.

Алиса выдерживает долгую секунду, прежде чем наконец поднять опущенные глаза на него. И вот теперь в этих глазах нет былой пустоты. Вот теперь там плещется что-то совершенно плохое. Они всё такие же ледяные, но одновременно пугающе надменны и разъярены. Словно самое начало грозы или тот самый момент в фильме ужаса, когда обстановка накаляется до предела, и ты понимаешь, что вот сейчас. Тот самый момент, когда перехватывает дыхание и замедляется сердце.

— Спасибо, — искренне благодарит Рома, ненадолго пропадая в этой предгрозовой страшной пучине. — Я так понимаю, ты вообще ничего не боишься? — вопрошает он через некоторое время. Ему и правда интересно.

Алиса по-прежнему ничего не отвечает. Просто всё также смотрит. Всё также убийственно красиво. Так, что любой другой на месте Ромы не выдержал бы этого взгляда и уж точно не стал бы подходить настолько близко. И может, между ними в плане сумасшествия не такая уж и большая разница. Правда, сейчас это всё неважно, потому что Рома никогда и никому не позволит переходить ему дорогу.

— Меня стоит бояться, — в его голосе появляются стальные ноты, а во взгляде твёрдость и грубая высокомерность. Он отпускает чужой подбородок, — ещё раз встанешь у меня на пути, у моих людей, у тех, кто со мной работает, ещё раз доставишь мне проблемы, и мы встретимся с тобой снова. Вот только, поверь, этой встречи ты не захочешь, — он встаёт, последний раз кидая взгляд сверху вниз на Алису, снова застывшую с опущенной головой. — Приятно было ещё раз повидаться... — Рома усмехается как-то задумчиво, перекатывая вроде простое слово на языке: — солнце. — И тут же удаляется прочь вместе со всеми своими людьми.

°°°

— Ну и? На что ты рассчитывала? — Милаш, как самый настоящий друг, заботливо растирает мазь на чужих коленках. И не потому, что девушка перед ним не может сделать этого сама, а потому, что эта самая девушка считает ненужным заботиться о себе, поэтому приходиться всё брать в свои руки, а точнее одни очень ушибленные коленки.

— Ммм, больно, блин! — возмущается Алиса.

— Когда падала, стонать надо было, а сейчас рот захлопни и терпи! Тоже мне, блять... Это ж каким местом надо было думать вообще? Я, говорит, просто к старому приятелю заскочу. Заскочила, блин, к приятелю, — Малинин наклоняется к совершенно не сожалеющему лицу, пытаясь увидеть хоть проблески совести в голубых глазах. — Приятель, как я погляжу, не особо-то тебе и рад был.

— Я думала, мы договоримся, — потухши комментирует ситуацию Алиса, вырывая пачку ледяных пельменей из рук друга и пересаживаясь от стола в кресло.

— Мг, — Милаш складывает руки на груди, поворачиваясь к ней, — дай-ка подумать. Так, мы увели у него из под носа добычу, чуть не расстреляли друг друга к херам собачьим, ты обещала отстрелить ему яйца, потом пригрозила закопать всех его людей под придорожными елками...

— Кустами, — хмуро поправляет Воронова, держа пельмени «За милую душу» у коленей.

— Да хоть папоротниками! У тебя не было ни единого шанса договориться, придурошная ты! — Милаш стучит кулаком по мраморному белому столу, — хорошо, что живая вообще осталась и только коленями отделалась. И, кстати, правильно сделала, что даже не попыталась сопротивляться, что удивительно, зная тебя.

— Только потому, что Мальцев и все остальные боятся его и запретили трогать. Только поэтому ничего не сделала. Только поэтому, Мил, — ерничает едко Алиса, беря пульт и включая телик.

— Они не боятся его, а пытаются переманить на свою сторону, а ещё прекрасно понимают, какие проблемы он может обрушить на их головы. Жаль только, что ты этого не понимаешь, — сетует Малинин, собираясь покидать богато и стильно обустроенный кабинет, расположенный на втором этаже нового клуба Москвы.

— Я пыталась договориться по-хорошему.

Милаш кидает на неё шокированный таким изречением взгляд.

— Ёбнулась, ну точно ёбнулась, — с отчаянием выдыхает он и хлопает дверью.