Глава 3. Артём.

Среда. Обычный пасмурный день, который идеально подходил для запланированного. Прохладный ветер, предвкушение слякоти – всё это создавало необходимый фон для тех, кто понимает. После утренней лекции преподаватель сухо напомнил о практике во втором корпусе. Ничего нового. Рутина. Каждую среду в это время они спускались в архив, где работали с уголовными делами. Изучали материалы, подшивки, классификацию – скукота, достойная третьегосортного клерка.

В этот раз им поручили разобрать старые дела по насилию. Ирония. Я даже усмехнулся, листая папки. Судьбы, расписанные на десятках страниц. Кто-то кого-то избил, кто-то изнасиловал, кто-то избежал наказания. Пятна крови, отпечатки пальцев, протоколы допросов. Мелкая, примитивная игра. Но символизм играл в мою пользу. Это была хорошая прелюдия.

Коридоры второго корпуса были полупусты. Старое здание, которое давно пора было снести, пахло плесенью и пылью. Мы разделились, как и ожидалось. Варя оказалась в моей подгруппе – в архиве напротив старого читального зала. Ничего удивительного. Фортуна улыбалась.

Я присел за стол, положил перед собой папку с делами. Мои пальцы небрежно перебирали страницы, создавая видимость занятости. Мысли были сосредоточены не на документах. Я слышал, как Варя села через два стола. Аккуратно. Тихо. Словно боялась занять лишнее пространство. Светлый джемпер, волосы в тугой косе, взгляд прикован к записям. Классика. Такая неприметность – это не просто черта характера, это защитный механизм. А любой защитный механизм можно сломать.

Никита подошёл, скосив взгляд. Под видом делового разговора передал маленькую папку. В ней были листы. Заранее подготовленные. Чисто. Он молча кивнул. От него больше ничего не требовалось. Его роль была сведена к минимуму.

Час спустя, когда куратор отвлёкся на звонок и вышел из зала, я поднялся. Время. Я прошёл к Варваре. Её реакция была предсказуема – она вздрогнула, когда я появился рядом. Её глаза, за линзами очков, метнулись ко мне, полные обычной для таких, как она, растерянности.

— Препод просил отнести вот это в канцелярскую комнату, — ровным голосом сказал я, протягивая ей папку. — На нулевом этаже, знаешь где?

— Я... Не очень... — голос её был еле слышен. Слишком тихая. Слишком неуверенная. Идеально.

— Я покажу, — отрезал я. — Пошли.

Я знал, что она не откажет. Она не умела. Я смотрел на неё сверху вниз — спокойный, уверенный, с лёгкой полуулыбкой. Той, от которой у девчонок по группе дрожали колени. Она же просто кивнула — почти испуганно — и поднялась, прижав к груди папку, словно щит. Бесполезно.

Мы вышли в коридор. Шаги эхом отдавались в стенах, подчёркивая тишину. Никита мельком посмотрел нам вслед. Всё шло по сценарию.

На лестнице Варя немного замедлила шаг. Я чуть наклонился к ней, понизив голос, чтобы создать иллюзию доверия, конфиденциальности.

— Не бойся. Нам сюда.

Я обошёл её и стал спускаться первым. Уверенно. Расслабленно. Пусть почувствует себя в безопасности, пусть думает, что контролирует хоть что-то. Она немного помедлила, а потом пошла за мной. Куда же ещё ей идти?

Коридор на нулевом этаже встретил нас тишиной, такой плотной, что она давила на грудь. Варвара невольно оглянулась через плечо — позади никого. Ни звука шагов, ни голосов. Только глухой гул вентиляции и тусклый свет, мигающий из старых ламп над головой.

Воздух здесь был другим — спертым, затхлым. Она, должно быть, чувствовала, как сгущается атмосфера. Я видел, как она сжала папку в руках, пальцы побелели от напряжения. Тревога нарастала. Отлично.

— Ты точно знаешь, куда идти? — её голос прозвучал неуверенно, будто ребёнок, заглянувший в чужой лес.

Жалко.
Я остановился. Повернулся к ней.

— Уже пришли, — произнес я тихо, почти ласково.

Эта тишина была обманом. Момент истины.
В одно мгновение моё лицо стало чужим. Я видел это отражение в её расширяющихся зрачках — будто выключили свет в глазах. Человек исчез, оставив вместо себя что-то иное — бездушное, расчётливое, хищное. Моя истинная сущность.

Она не успела сделать и шага. Я резко схватил её за руку и притянул к себе. Пальцы, как железо, сомкнулись на её лице, перекрывая воздух. Земля ушла из-под её ног, когда вторая рука обвилась вокруг талии, и я потащил её в ту самую "глухую зону". Папка выскользнула из её рук и с глухим звуком ударилась о линолеум. Бумаги разлетелись, как белые птицы, которых никто не спасёт. Символично.

Она брыкалась, сопротивлялась, но всё было бестолку. Паника и страх накрыли её с головой. Я видел силуэт Никиты, мелькнувший в проёме. Он был там, чтобы убедиться. Чтобы быть свидетелем. Когда я затащил её в туалет и отпустил, Варя отстранилась от меня и прижалась к противоположной стене, тем самым загнав себя в угол.

— Что происходит? Что ты делаешь? — дрожащим голосом спросила она.

Надежда на розыгрыш. Как наивно. Мои глаза уже говорили об обратном. Я медленно наступал, а ей некуда было отступать.

— Ну что ты, Варечка. Всё хорошо, — почти ласково ответил я, нацепив на лицо маску обольстителя.

Ту самую, от которой эти дуры таяли и сами прыгали в койку. На ней не сработало. Показательно. Она стала кричать и вырываться.

Дверь открылась, и оттуда показался Никита.

— Артём, заткни ей рот, слышно на весь коридор её мышиный визг.

Дважды повторять мне не надо было. В ту же секунду я развернул Варю и прижал к стене, снова зажав ей рот. Она кричала мне в ладонь, плакала, царапала мою руку, пыталась оттолкнуть, но всё было бесполезно. Она слабее. Она ничего не может сделать против меня. Но Варя не хотела сдаваться, брыкалась, вырывалась, рычала мне в ладонь. Сегодня на ней была юбка и джемпер. Как удачно, я и не помнил, чтобы она носила юбки.

— Как удачно, что ты сегодня в юбке, — на ухо прошептал я ей. Я видел, как она сжимается. Отлично.

Но настоящий ужас пришёл тогда, когда я коленом раздвинул её ноги и одним движением разорвал капроновые колготы. Ебучая тряпка. Тогда она окончательно убедилась, что я не шучу, что всё это взаправду. Слёзы полились сильнее. Я чувствовал её дрожь.

— Тише, тише. Не брыкайся, иначе больно сделаю, — успокаивающе шептал я, пока мои руки стягивали с неё нижнее бельё.

Я хотел быть нежным. По крайней мере, сделать вид. Рукой коснулся её киски, она была гладкой, словно готовилась к этому, мысленно усмехнулся я. Чистая. Но мои попытки она не оценила. Варя только сильнее стала сопротивляться, брыкаться, кусать меня за ладонь, ногами пыталась ударить или сжать их вместе. Жалкие попытки. Я закатил глаза. Ну если не хочет по-хорошему, будет так, как хочет она. Мне плевать.

Я ещё сильнее придавил её к стене, заставив прогнуться в пояснице, рукой крепко держал за бедро, а ногой сильнее раздвигал её ножки. Когда поза была зафиксирована, ногой сильнее надавил вперёд, чтобы она не смогла сомкнуть ноги вместе, а руку отпустил, чтобы снять с себя джинсы. Ругнулся про себя, что не надел спортивки. Было бы быстрее и проще.

Через пару минут Варя прямо возле уха услышала, как я зубами рвал фольгу, а уже через несколько секунд мой член упирался в её промежность.
Варя дёрнулась, зажмурила глаза, слёзы потекли ещё сильнее.

— Блять, ты такая сухая, как пустыня Сахара, — процедил я, отстранился.

Сплюнул на ладонь и провёл по её промежности. Дрожала. Не верила, что это всё с ней происходит. Плевать. Я снова приблизился, вошёл немного, выдохнул.

— Расслабься, ты очень узкая.

Вошёл ещё немного. Варя выгнула спину от боли, зажмурила глаза сильнее. Понимаю, что ей больно, но мне насрать. Не стал мучить, резко вошёл до конца, выдохнул ей на ухо. Она закричала сильнее мне в ладонь, била меня по руке, сжимала, царапала. Я не стал двигаться, целовал щёку, шею, плечи. Пиздец, какая же узкая она была. Кровь немного облегчало мне задачу.

— Потерпи, знаю, что больно. Сейчас пройдёт. Ты же сама виновата, Варечка. Не захотела по-хорошему, я бы тебя подготовил.

Я отстранился и снова навалился на неё, сжимая в своих объятиях. Ещё раз, потом ещё раз, пока не стал двигаться быстрее. Сдерживал стоны свои, так охуенно было. Хотелось завизжать, задушить в своих объятиях.

— Потерпи, ты такая узкая, что я совсем скоро... — простонал я ей возле уха, тяжело дыша.

Варька не сопротивлялась больше, лишь крепче держалась за мою руку, что ещё зажимала её рот. Свободной рукой изучал её тело, кто бы мог подумать, что за всей этой тряпкой скрывается стройное тело. Уже не терпелось посмотреть на неё без одежды. Ещё пару движений, и я прижался к ней сильнее, издав стон удовольствия. Быстро кончив, вышел из неё.

Я медленно убрал свою руку с её лица. На щеке остался виден отпечаток моей ладони. А затем и сам отстранился. Варя сползла вниз, прижав ноги к себе. Она не хотела смотреть на меня, не хотела видеть, но всё же, взгляд скользнул по мне. Я улыбнулся. Снял с себя окровавленный презерватив и с отвращением выкинул в урну, вымыл руки и привёл себя в порядок.

Запустив руку в волосы облегчённо выдохнул. Ну что ж, спор выиграл и эксперимент запустил.
Я посмотрел на девчонку. Её волосы были растрёпанные, сама она тихо сидела и скулила, прикусив указательный палец. Жалкое зрелище. Я сел на корточки возле неё и с холодной усмешкой наблюдал за её реакцией. Изучал. Не такая уж и серая мышь, как мне казалась изначально. Интересный экземпляр.

— Ну вот и всё, Варечка.

Я наклонился ближе, мой голос стал мягким, почти вкрадчивым, но в этой мягкости чувствовалась сталь.

— Послушай меня внимательно. То, что сейчас произошло, останется между нами. Никто не должен об этом узнать. Поняла? Никому ни слова. Ни подружкам, ни родителям, ни тем более в деканат. Если ты кому-нибудь расскажешь... поверь мне, тебе же будет хуже. Гораздо хуже.

Я провел пальцем по её щеке, стирая слезу. Она вздрогнула от моего прикосновения, отшатнулась как от прокаженного. Меня это разозлило. Я схватил её за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— Думаешь я шучу? Слушай меня внимательнее, мышь серая. Если посмеешь растрепать об этом кому-нибудь, я прославлю тебя на весь город. Видишь телефон.

Пальцем я показал на стену, где стоял заранее приготовленный телефон.

— Всё это время телефон снимал на камеру. Не трудно сделать видеомонтаж, где ты сама трахаешься со мной. А если и доплатить, то сделают, что и не только трахаешься, но и сосёшь член и не только мне. Так что помалкивай, ты поняла меня?

Варя была бледная, напуганная и по глазам видно, что мои слова она не пропустила мимо ушей. Молча кивнула. Я незаметно выдохнул. Отлично.

— Отлично! А теперь вставай, приведи себя в порядок и хватит ныть. Мы просто потрахались. Радуйся, что на тебя вообще обратили внимание.

Я встал и посмотрел на себя в мутное зеркало, поправляя одежду. Взял с подоконника бумагу и кинул ей. Варя вела себя заторможенно, не понимала, что от неё хотят. Я цокнул. Блять, она же совсем потерянная. Как же это бесило, но и возбуждало одновременно. Снял куртку и накинул ей. Хоть так.

— Пошли! Провожу тебя до дома. Не зли меня.

Она смотрела на мою протянутую руку с ужасом и отвращением. Ей хотелось кричать, убежать, но тело не слушалось, скованное страхом. Чувствовала себя сломанной, оскверненной. Отлично. Это только начало. С трудом, опираясь на стену, Варя поднялась. Ноги дрожали, перед глазами всё плыло. Она не смотрела на меня, стараясь держаться как можно дальше. Я усмехнулся и подошел к ней, взял под руку. Моя хватка была сильной, не оставляя попыток вырваться.

— Пошли.

Я повел её к выходу из туалета. Никита всё еще стоял в коридоре, делая вид, что изучает расписание на стене. Увидев нас, он изобразил понимающую улыбку.

— Всё в порядке? — спросил Никита, бросив мимолетный взгляд на заплаканное лицо Вари.

— Конечно, — спокойно ответил я. — Проводим Варю. Ей немного нездоровится.

Никита кивнул, не задавая лишних вопросов. Он знал свою роль. Мы вместе вышли из корпуса. Я не выпускал руку Вари, ведя её по улице. Она шла, опустив голову, пытаясь сдержать рыдания. Я усмехнулся.

Усилил хватку на её руке. За окном уже сгущались сумерки, что, как ни странно, было нам на руку, скрывая следы произошедшего.

— Вот и твой подъезд, — сказал я, останавливаясь у её подъезда. Я всё еще держал её за руку. — И даже не думай ни о какой глупости. Никаких самоубийств. Даже не смей об этом думать. Придешь домой, примешь тёплую ванну, выпьешь обезболивающее и сразу спать. Я позвоню тебе завтра.

Я наклонился ближе, мой голос стал зловещим шепотом.

— И запомни, Варя. Если ты попытаешься кому-нибудь рассказать... тебе никто не поверит. Я здесь популярен, у меня хорошая репутация, я отличный студент. По всем документам я чист. Меня постоянно видят с разными девушками. Кто поверит, что я вдруг решил обратить внимание на такую серую мышь, как ты? Никто. Так что молчи. Ради себя же. И помни про видео и мои связи.

Я наклонился и поцеловал её в щеку. Варя вздрогнула, как от удара. Я усмехнулся и отпустил её руку.

— До завтра, любимая.

Я развернулся и ушел, насвистывая какую-то мелодию. Я чувствовал удовлетворение. Эксперимент начался. И она уже сломлена. Почти.