54

Его надломленный голос ножами полосил по телу. Он ушел. Курцберг зарыдала еще сильнее. Все вокруг окрасилось в серые краски. "Я разбила ему сердце... Почему я только и делаю, что приношу всем боль? Из-за меня пострадали все близкие мне люди. Почему я так жестока, черства и гнила изнутри?!"
Алья обеспокоенно заглянула внутрь. Подбежав к голубоглазой, обняла ее, поглаживая рукой по спине.
- Мариш, не плачь... Все будет хорошо, - приговаривала кареглазая. Ей было очень жаль этих двоих.
Адриан морально умер. Его сейчас ни ,то не волновало, совершенно ничего. Мир стал чёрным, в нём больше нет ярких красок, только чёрный фон.
Брюнетка долго не могла успокоиться. Зубы стучали о край кружки с ромашковым чаем. Сьюзен с заботой укрыла голубоглазую пледом.
Сев рядом, обняла за плечи.
- Мариш...
Та посмотрела на нее грустными голубыми глазами. У кареглазой аж дух перехватило от той боли, что таилась в этих океанах. Вздохнув, она встала и вышла наверх.
- Ей нужно побыть одной, -прошептала шатенка, с грустью смотря в пол.
Наступила холодная зима, беспощадный холод в сердце. Ни лето, ни весны, ни осени нет в душе вампира. Остался только мрак и сумрак...
- Чувствую себя так, словно я убила человека. Хотя по сути я это и сделала, - тихо, сама себе, сказала Курцберг.
Последующие пару дней Маринетт не совала носа из подвала. Плакала, страдала. Тьма поглотила ее с головой. Алья сильно переживала за Мари: она не ела, никуда не ходила. Умирала на глазах.
2 дня Агрест лежал трупом. Он не пил крови, начал иссыхать. Кожа шелушилась, губы потрескались. Если он не примет кровь в течении недели, то вся кожа начнёт трескаться.
"Почему я бездействую? Она же моя истинная половинка, и я убил её. Уничтожил всё живое, что было у неё в душе".
Адриан всё-таки встал с кровати. Он пошёл в стаю Куцбергов. Подойдя к белому домику, с уже новым белым забором. Он подошёл к калитке и постучал.
Калитка распахнулась. Оттуда выглянула шатенка. Она выглядела грустной.
- Как Маринетт?- спросил он обеспокоено.
- Плохо, - вздохнула кареглазая. - Никуда не выходит, лежит на диване трупиком и плачет.
- Она что-нибудь ела?
- Совсем ничего, - покачала головой Алья.
Сердце вампира сделало стук. Она не ела все эти 2 дня, она же может.
- Надо её покормить.
- Я пыталась. Она просто отворачивается и накрывается одеялом. И ни слова.
- Так больше не может продолжаться,- говорит он, и проходит мимо шатенка. Та не пытается его остановить, потому что понимает, что он сможет накормить подругу.
Адриан проходит в домик, открывает люк. Вот он уже стоит возле дивана, на котором лежит, укрытая с головой одеялом девушка. Она вздрагивает, и тихо всхлипывает. Адриан садится на корточки возле неё. Он аккуратно положил свою большую ладонь на плечо брюнетки.
Знакомое, до чертовой боли знакомое прикосновение. Отдается стуком в сердце, заставляя его биться. Он здесь. Но зачем? Она причинила ему столько боли.
- Маринетт,- нежно говорит он.
Девушка осторожно приоткрыла одеяло. В глазах скрывались боль и сумрак.
Она лежала спиной к мужчине.
- Маринетт, ты должна поесть.
- Я не хочу, - тихо ответила голубоглазая.
- Ты должна.
Брюнетка промолчала. Она не хотела ничего. Организм работал по минимуму, энергия расходовалась мало.
- Мари, прошу.
И снова тишина. Когда эти двое разговаривали, Сьюзен оставляла их наедине, понимая ситуацию.