Глава 8

— Это твоя машина?
      Как и говорил Кейн, за углом припаркован автомобиль. Кажется, это Форд. Довольно старый, годов шестидесятых или семидесятых. Но выглядит он определённо потрясающе.
      Кейн смотрит на меня через плечо и достаёт брелок с ключами.
      — Это Форд Мустанг Босс шестьдесят девятого года, — он открывает пассажирскую дверь.
      — Босс? Выглядит великолепно, — я снова пробегаю взглядом по блестящим бокам.

      Он усмехается:
      — Ну да. Пришлось немного потратиться. Но оно того стоит. Садись.
      Я сажусь в кожаное кресло, ловя себя на мысли, что сейчас Кейн меня не раздражает. Он ведёт себя довольно мило. Через лобовое стекло я вижу, как он не спеша обходит машину, скользя рукой по капоту. И я задерживаю на этом жесте взгляд. Хлопает дверь. Кейн садится и оказывается совсем рядом со мной.
      — Так и почему ты решил подвезти меня? — сразу спрашиваю я, скрывая свою неловкость рядом с ним и отодвигаясь подальше. Уголки его губ приподнимаются. Не знаю, заметил ли он.
      — Потому что мой друг залил твою кофту пивом. Джей не умеет пить, — Кейн заводит машину, — это не его конёк. Когда напьётся, ведёт себя, как идиот.
      Мы выезжаем на дорогу. Кейн постукивает пальцами по рулю. Неужели нервничает?
      — Значит, чувство долга? — я приоткрываю окно, впуская прохладный ветер в салон.
      Кейн улыбается:
      — Может и так. И ты выглядела очень расстроенной, — он поворачивается и смотрит на меня.
      — Неужели? Знаешь, я привыкла, что на меня постоянно что-то выливают.
      Кейн закатывает глаза:
      — Чёрт, Элиз! Кажется, я уже извинился. Или ты не слышала?
      Услышав опять это дурацкое имя, я снова вспыхиваю:
      — Элиз? Да что это за имя такое?! Меня зовут Элизабет.
      На этот раз Кейн прикусывает губу и выдыхает. Машина с рёвом ускоряется. Я хватаюсь за ручку двери. Дорога относительно свободна, и он снова вжимает педаль газа в пол. Форд нервно дёргается вперёд.
      — Ты с ума сошёл что ли?! — уже кричу я, смотря на него. Мимо проносятся знаки и разноцветные автомобили.
      — Остановись сейчас же!
      Челюсти Кейна сжимаются, но он сбрасывает скорость.
      — Остановись здесь. Я сама дойду. Не хватало ещё разбиться с тобой! Кейн! — кажется, я впервые произношу его имя вслух, и это непривычно.
      — Нет, — отрезает он, — В каком кампусе ты живёшь?
      Я решаю не спорить и называю свой кампус. Оставшийся путь мы проделываем молча.
      Вечерние сумерки спустились на город. Наконец этот безумный день заканчивается. Кейн паркуется недалеко от входа в кампус. Его машина приковывает внимание. Двигатель замолкает. Я стараюсь не смотреть на Кейна. Его раздражительность меня выводит. Он устроил на дороге чёрт знает что, а теперь ещё и злится из-за моей реакции.
      — Спасибо, что подвёз, — сухо бросаю я и открываю дверь.
      — Не за что, — даже не смотря на меня, говорит он, — Обращайся.
      И мне бы сейчас просто выйти из машины и оставить всё это в прошлом, заняться своими делами, но после его слов внутри всё снова закипает.
      — Надеюсь, не придётся. Не хочу, знаешь ли, попасть в аварию и быть расплющенной по этой консервной банке.
      Я знаю, что слова про машину заденут его и жду его реакции.
      Кейн резко поворачивается ко мне. Глаза его блестят, губы плотно сжаты. Но он не выдерживает.
      — Консервная банка? — выпаливает он, не обращая внимания на открытую дверь. Его голос хорошо слышно на улице, — Знаешь что, Элизабет? — он чеканит моё имя, — Ещё никто не называл так мою машину!
      Я громко, слишком громко фыркаю и открываю дверь шире, чтобы выйти, но Кейн наклоняется, так что наши тела соприкасаются на короткий миг, и с силой захлопывает дверь. У кампуса собирается небольшая толпа зрителей.
      — Что ты творишь?! — мой голос тоже повышается, — Я не собираюсь сидеть здесь с тобой и перепираться! Выпусти меня! У меня ещё полно дел, в отличие от вас, — я тыкаю пальцем в грязную толстовку.
      Кейн зло смеётся:
      — Ох ну надо же! Мне ещё раз перед тобой извиниться? О, Элизабет, прости меня, что испортил тебе одежду, — его ядовитый тон заставляет меня злиться ещё больше, — Достаточно? Могу повторить!
      — Да ты просто невыносим! — выкрикиваю я и выскакиваю из машины прежде, чем он снова закроет дверь. Кейн вылетает следом.
      — Это я невыносим? Я? Да это ты ведёшь себя весь день как эгоистичная стерва!
      Его слова окатывают меня словно ледяная вода. Я могу себе представить как эта сцена выглядит со стороны. Зрителей набралось уже достаточно. И самым лучшим сейчас было бы промолчать.
      — Прости? — я упираю руки в бока, сверля взглядом стоящего с другой стороны машины Кейна, — Что ты только что сказал?
      — Ты, Элизабет, ведёшь себя как эгоистичная стерва, — снова повторяет он, и его бровь приподнимается. Я вижу его чёртову усмешку.
      — Можно подумать ты само совершенство! — кричу я, — Самодовольный болван! В котором нет ни капли уважения к окружающим и воспитания!
      Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю подумать. Кейн начинает смеяться, нет, хохотать, и я сжимаю кулаки, пытаясь удержаться от новой порции слов, о которых потом буду жалеть.
      — Оу, Элиз, полегче! — хохочет он и садится машину, — Это так некультурно!
      — Да кто бы говорил! — отвечаю я.
      Рёв двигателя прокатывается по притихшей улице. Кейн наклоняется к открытому окну и с широкой улыбкой протягивает:
      — Стерва.
      — Придурок!
      Машина уносится от здания кампуса, оставляя меня остывать.
      Занавес.