I

Ранняя весна всегда радовала Джима. Он любил наблюдать за тем как распускаются почки на деревьях, превращаясь в маленькие листики, видеть первые цветы на лужайках, слышать вновь звонкие голоса птиц. Джиму в целом нравилась жизнь: люди, бегающие из одной части города в другую, решая свои дела, животные, природа и даже всяческие мелкие букашки, ползающие по телу в жару и мешающие заниматься своим делом.
«Весной просыпается жизнь», - так говорила его мать. Вот только Джим не был согласен с ней в той мере, в какой можно было бы думать, что она права. Напротив, он считал, что жизнь не просыпается, а скорее обновляется.
«Обновление не только важно, но и абсолютно естественно, - говорил сам себе он, - все рано или поздно заканчивается и обретает какую-то новую форму». Джим успокаивал себя этим. На тот момент ему было около шестидесяти лет. Тело уже подводило его: он не был столь ловок, резок и внимателен, руки иногда не слушались, содрогаясь в лёгких конвульсиях при мелкой работе. Все это крайне волновало Джима, потому что, будучи лодочником, ему было важно иметь хорошую физическую силу, ведь гребля - не самое легкое занятие, которым может заниматься человек. Клиентов с каждым прожитым годом становилось все меньше, и даже не потому, что прогресс за тридцать лет его работы скакнул так далеко и был настолько распространён, что моторные лодки заполонили всю пристань. Нет, многие люди, особенно влюблённые парочки, любят вечерами кататься на прогулочных лодках. Все дело в том, что никто не хотел ехать в одной лодке со стариком. Возможно в людях играла жалость, они считали, что Джим устанет и ему станет плохо. А возможно потому, что старый лодочник не внушал особо доверия: он не был красиво одет, а лицо укутывалось в бороду. Но Джим не сдавался: он каждое утро выходил на пристань, садился на свою лодку и упорно ждал заветного пассажира до глубокой ночи.